«Спасите наши души»

С выходом в Северную Атлантику все чаще стали появляться самолеты НАТО. Низко барражируя над волнами, они целенаправ­ленно искали подводные лодки. Однако пока все их усилия были
безуспешны. Устойчивая работа лодочных поисковых станций «Накат» позволяла на большом удалении обнаруживать очеред­ного воздушного корсара, и командиры лодок легко уклонялись от нежелательных встреч. Никем и ничем не прикрытым под­водным лодкам предстояло последовательно прорывать один за другим четыре мощных противолодочных рубежа. Уже на первом из них, Фареро-Исландском, на всех лодках стали отчетливо про­слушиваться гидролокаторы противолодочных кораблей. Увели­чилось и количество самолетов. Было очевидно, что натовцам уже что-то известно о двигающихся лодках. В это время вступило в силу устное распоряжение комбрига Агафонова о том, что при форсировании противолодочных рубежей необходимо иметь запас времени и держать постоянно двенадцать узлов. Благодаря этому подводные лодки успевали переваливать «хребты» ПЛО, а американцы постоянно не успевали разворачивать свои силы. Это может показаться невероятным, но, имея почти все данные о идущих на прорыв лодках Агафонова, вероятный противник был бессилен что-либо против них предпринять. Вот когда сказались уровень подготовки наших экипажей и высочайшее мастерство командиров.
Правомерен вопрос: как долго подводные лодки двигались скрытно?
Из воспоминаний капитана 1-го ранга в отставке Р. 
Кетова: «Натовский рубеж предварительного противолодочного наблю­дения находится на линии мыс Нордкап — остров Медвежий. Там наши моряки обнаружили в небе норвежские гидросамолеты «Альбатрос». Первый рубеж форсировали без приключений. Со вторым — на линии Гренландия — Исландия — Британские острова — оказалось сложнее.
Американцы сосредоточили значительное число противоло­дочных самолетов. Действовали они, правда, по шаблону. Летит такой самолет, а его командир докладывает на берег: «Точка но­мер пять. Все о'кей... Точка номер шесть, цель не обнаружена...» и т.д. Мы эти доклады перехватывали и, как только самолет уходил на порядочное расстояние, всплывали и жали полным ходом. Вокруг Исландии — район активного рыбопромысла. Это нам помогло. Где скопление рыбаков, мы — туда. Короче, проскочили. А через два часа, как мы рубеж перевалили, американцы стали раз­вертывать завесы подводных лодок. Но было уже поздно.
В районе Ньюфаундлендской банки разыгрался жестокий шторм. Скорость перехода упала. Кроме того, мы испытывали и моральные муки. Постоянно принимали сигналы 
SOS. Но помочь гибнущим судам не имели права. А через сутки подошли к главному противолодочному рубежу: Ньюфаундленд — Азорские острова. Рубеж был закрыт. Там действовала сеть подводных гидрофонов системы «Цезарь», которая прослушивала океанские глубины. Точного целеуказания «Цезарь» выдать не мог, но зафиксировал появление каких-то «нештатных» шумов...»
Саргассово море встретило полным штилем и ярким солнцем. Появился и еще один враг — повышенная прозрачность. Теперь тень скользящей под водой субмарины можно было видеть с проле­тающего самолета даже на глубине восьмидесяти метров. С каждым часом становилось жарче. Температура воздуха доходила наверху до тридцати градусов, а воды даже на глубине 200 метров — до плюс двадцати семи.
Когда и где американцы и их союзники впервые узнали об ат­лантическом походе отряда советских субмарин? Вот что думают по этому поводу непосредственные участники того похода
Бывший командир бригады контр-адмирал в отставке Агафонов: «Выявил ли вероятный противник дату и время нашего фактическо­го выхода? На этот вопрос мне ответить трудно. Такой информации ни до, ни после выхода мы не имели. Учитывая длительный период подготовки к данному мероприятию, не исключено, что вероятный противник пристально следил за деятельностью наших подводных лодок Наверно, разведки ГШ ВМФ и СФ такие сведения должны были бы в то время иметь-. Хотя все, что относилось к походу, офи­циально держалось в тайне, но судя по тому, что разговоров вокруг этих событий было немало, особенно в Полярном, поэтому нельзя исключать возможности утечки некоторых данных, относящихся к дате и времени выхода подводных лодок».
 
Бывший командир Б-130 капитан 1-го ранга в отставке Шумков: «Где, когда и кто обнаружил нас, вопрос очень проблематичный. Точно на него ответят только архивные документы Пентагона. Я предполагаю, что меня обнаружили в районе Азорских островов, но сегодняшний анализ всей обстановки и ознакомление с документами и информатикой США дают основание предпола­гать, что за нами велось наблюдение еще до подхода к Азорским островам».
Бывший начальник штаба бригады вице-адмирал в отставке Архипов: «При проходе противолодочных рубежей мыс Норд­кап — остров Медвежий и Фареро-Исландского наблюдалась не­сколько увеличенная деятельность самолетов ПЛО по сравнению с обычной. По мере приближения к Багамским островам деятель­ность авиации еще более активизировалась».
Бывший командир Б-36 капитан 1-го ранга в отставке Дубивко: «В общем, формально уходили скрытно, но на самом деле многие знали о факте нашего ухода. Поэтому не исключено, что вероят­ному противнику было известно о дате нашего выхода».
Бывший командир флагманской Б-4 капитан 1-го ранга в от­ставке Кетов: «Через три дня после выхода мы выяснили, что как ни готовились серьезно и скрытно, но вероятный противник о нас знал. Причем знал не только дату выхода, но и маршрут перехода и все контрольные точки по данному маршруту. Причем знал он это с точностью до одного часа. Это мы выяснили у летчиков ПЛО Исландии на Фареро-Исландском рубеже».
Бывший флагманский специалист РТС контр-адмирал в от­ставке Сенин: «Анализ похода показал, что противолодочные силы вероятного противника постоянно знали местонахождение всех наших лодок и постоянно контролировали эти места авиацией и кораблями ПЛО».
23 октября командиры лодок получили радиограмму от Главного штаба ВМФ, где говорилось о возможных провокациях США против Кубы и наших Вооруженных сил. Главком при­казывал занять позиции на расстоянии трехсот миль восточнее Багамских островов.
На подходе к Азорским островам резко возросла интенсив­ность полетов противолодочной авиации. Но всякий раз, обнару­жив работу самолетных станций, лодки немедленно погружались. Люди в стальных сигарах, пронзая толщу вод, продолжали мчаться на зюйд-вест в полном неведении, что же происходит в большом мире и в полной уверенности в правоте своего дела.
Вспоминает бывший комбриг 69-й бригады Агафонов: «Дело в том, что командиры подводных лодок не получали достаточной информации об общей военно-политической обстановке, особен­но в районе Карибского моря, где тогда мы находились. Не было информации и о каждой ПЛ, о том, что они подвергались пресле­дованию американскими противолодочными силами... Мне, как командиру бригады, кроме Б-4, на борту которой я находился, не были известны местонахождение, состояние и действия остальных подводных лодок бригады. Насколько помню, за все время похода от ГК ВМФ на ПЛ Б-4 поступило несколько радиограмм о порядке встречи наших лодок при подходе к пункту базирования, а затем приказания на смещение подводных лодок (радиограммы отдель­но для каждой лодки, никто не знал, куда смещаются другие) и, наконец, приказание на всплытие и возвращение в Полярный».
Во время недолгих всплытий на подзарядку аккумуляторных батарей подводникам все же удавалось перехватывать передачи некоторых радиостанций. Из обрывков передач они узнали, что американцы энергично стягивают к Кубе весь свой флот и уже на­чали останавливать торговые суда, а также, тренируясь, бомбят со­седние с Кубой острова Почти на каждом сеансе связи командиры подлодок запрашивали Москву: «Объясните, что делать дальше?» Но Москва упорно молчала В ответ шли лишь длинные указания об усилении политработы с экипажами и предупреждения о до­стойном поведении, по прибытии на Кубу. Об обстановке вокруг Острова свободы не было получено ни единого слова