«Спасите наши души»

Однако справиться с пожаром никак не удавалось. Вспышки огня под действием воды и пены стали лишь увеличиваться. Пламя быстро распространилось на кормовую часть «Ворошиловска», а затем и на пирс, где рядами, тесно прижатые друг к другу, стояли мины. Взрыв и пожар были столь скоротечны, что часть команды растерялась, груды начиненных взрывчаткой мин буквально гип­нотизировали людей.
Из акта комиссии по расследованию обстоятельств происшед­шего: «...Матросы и старшины, находившиеся в непосредственной близости от очага пожара, растерялись и не знали, что делать. Вместо того чтобы изолировать горящую мину и, используя все имеющиеся средства, локализовать пожар, продолжали попытки тушить мину мини-максами и водой, чем усиливали и ускоряли взрыв. Отда­ваемые распоряжения исполнялись только отдельными лицами, управление личным составом корабля было потеряно, и на корабле для его спасения осталось несколько человек, остальные разбежа­лись...» Оставим на совести председателя комиссии вице-адмирала Абанькина обвинения в трусости и паникерстве — это явная ложь. Люди выпрыгивали за борт по приказу командира и бежали отта­скивать стоявшие у борта мины. О причинах столь «объективного» расследования столичного адмирала мы расскажем ниже. Сейчас о другом Вне сомнений, в первые минуты растерянность была, но не потому, что кто-то стремился спасти свою жизнь. Всем было ясно, что если рванут все мины сразу, то спасения уже не будет никому. Люди просто не знали, куда им бросаться прежде всего: сбрасывать ли мины с корабельной палубы или бежать оттаскивать те смерто­носные шары, что лежали у борта Казалось, еще немного — и взлетят на воздух горящие мины, затем сдетонируют лежащие на пирсе, а затем уже рванет под небеса весь огромный склад, где ждали своего часа десятки тысяч тонн смертоносной взрывчатки. Теперь на волоске была судьба уже не только острова Русский, но и всего Владивостока со всеми его жителями. До катастрофы, сравнимой по мощи разве что с Хиросимой, оставались считаные минуты. И никто в огромном приморском городе еще не знал, что стрелки часов, быть может, уже отсчитывают последние мгновения их жизни...
Но нашелся человек, кто решился ценою собственной жизни остановить уже пришедший в действие механизм смерти... Им стал заместитель командира «Ворошиловска» по политической части капитан 3-го ранга Николай Иванович Дерипаско.
Из служебной характеристики капитана 3-го ранга Дерипаско: «..На корабле с весны 1950 года. Имеет опыт работы на кораблях. Пользовался авторитетом у личного состава. Проявлял повседнев­ную заботу о личном составе и хорошо планировал политическое обеспечение по выполнению задач боевой подготовки. Умел моби­лизовать личный состав на выполнение поставленных задач». Что можно узнать о человеке из столь немногословной характеристики? Увы, немного! Гораздо больше виден офицер, когда листаешь его личное дело.
Из личного дела Н.И. Дерипаско:
1939 г. Курсант военно-политического училища имени Энгельса: «...Показал себя дисциплинированным, выдержанным курсантом Упорно работает над собой и добивается хороших результатов-.»
1940 г. Политрук Зам командира по политчасти зенитной бата­реи 3-го полка КБФ: «-Энергичен, сила воли достаточная, решитель­ный и смелый. Сообразителен и находчив, способен хладнокровно и правильно ориентироваться в сложной обстановке и правильно оценивать ее. Для пользы службы всегда готов пренебречь своими личными выгодами-»
1941 г. Старший политрук. Военком батареи зенитного артди­визиона сектора р. Нева ЛенВМБ КБФ: «-Во время боевых стрельб показывает пример и вдохновляет бойцов и командиров на работу под огнем противника- Подлежит выдвижению по службе...»
1943 г. Капитан. Зам. командира по политической части отдель­ного зенитного артдивизиона 9-го зенитного артполка ПВО КБФ: «...В Отечественной войне за аттестуемый период показал себя храбрым и решительным, немного горяч- Замечание начальника политуправления КБФ — Дерипаско слабо работает над повыше­нием своих политических знаний. Продвижение по службе пока не целесообразно, присвоения очередного звания не заслуживает».
 
Вот так, воевать храбро, выходит, можно, а звание получить нельзя! Чем же так не угодил партийному чиновнику боевой замполит? Может, не убоясь начальственного гнева, говорил правду в глаза, а может, в перерывах между боями небрежно законспектировал труды классиков марксизма?
1944  г. Капитан. Зам командира по п/ч отдельного зенитного артдивизиона: «...Во время боевых действий дивизиона под Ленин­градом показал себя смелым и решительным Бывая на батареях, помогал командирам батарей в отражении самолетов противника, там, где появлялась растерянность в орудийных расчетах, Дерипа­ско быстро мобилизовывал личный состав. Пользуется большим авторитетом у личного состава..»
1945 г. Капитан. Зам. командира по п/ч отдельного зенитного артдивизиона: «-Инициативен, смелый и решительный офицер... Пользуется непоколебимым авторитетом среди личного состава^»
1947 г. Капитан 3-го ранга. Заместитель командира охраны рейдов бухты Золотой Рог по п/ч ОВР Главной базы 5-го ВМФ: «...Положительная сторона — хорошие организаторские качества, смелый, решительный, не боится трудностей, быстро ориентируется в сложной обстановке...»
Видимо, не случайно именно капитан 3-го ранга Дерипаско фактически возглавил борьбу за спасение корабля, да и всего Вла­дивостока, от гибели. Из акта комиссии по расследованию обстоя­тельств гибели минзага «Ворошиловск»: «...Заместитель командира по политической части капитан 3 ранга Дерипаско во время пожара находился вблизи командира корабля и лично руководил действия­ми оставшихся на корабле людей». В этих трех строках всё: личная смелость и решительность, умение сохранять самообладание в са­мой критической обстановке и непререкаемый авторитет. Увидев рядом своею замполита, поддавшиеся было минутной растерян­ности люди быстро пришли в себя и вступили в борьбу с огнем.
Из объяснительной записки командира минной боевой части корабля лейтенанта Кононца «...Я услышал глухой взрыв, повер­нувшись к кораблю, я увидел в воздухе над погребом белую шапку пламени, которое перекидывалось за борт корабля и на пирс. На борту корабля и на пирсе вспыхнуло. Мы с зам. командира бросились бежать к кораблю, крича: «лейте воду...» Матрос Сидельцов: «...Вслед за взрывом раздалась команда зам. по политчасти «немедленно от­катить все мины от борта...» Матрос Нанилин: «...На пирсе горела вторая половина мины, которая разорвалась... Я направил струю мини-макса, последовал взрыв, меня откинуло. Я подскочил, по­следовал взрыв, и нас откинуло повторно, тут я услышал команду зам. к-ра Дерипаско «оттаскивать и откатывать мины...»
Вспоминает вдова Н.И. Дерипаско Лидия Кузьминична- «Влади­восток, куда в 1945 году прибыл муж для участия в войне с Японией, стал очередной и трагической вехой в его военной биографии. До этою была финская война, оборона Таллина и Ленинграда в Великую Отечественную, за что он удостоился орденов и медалей, которые до сих пор храню.
Я же с нашими мальчишками приехала на жительство во Владивосток буквально за два месяца до трагедии — 25 августа 1950 года и даже еще на Русском не была, впервые попала туда уже на похороны-
Николаи на «Ворошиловске» служил недавно, всего каких-то три месяца, и тут на тебе такая беда-
В тот страшный день и час я находилась на привокзальной пло­щади, собиралась сесть в трамвай, как вдруг послышался какой-то непонятный гулкий протяжный грохот со стороны Русского острова. Из окон прилегающих к вокзалу зданий посыпались стекла (потом я проезжала в трамвае мимо ГУМа, и даже там полопались витрины). Конечно, ни я, ни люди рядом со мной ничего не поняли, а лишь вздрогнув и замерев на минуту, прислушиваясь, заспешили дальше по своим делам.
Однако уже назавтра по городу поползли самые невероятные слухи, вплоть до того, что якобы американцы на Русский бомбу сбросили. Но потом все больше шли разговоры о вредительстве. Кстати, тогда и моего погибшего мужа была попытка обвинить во вредительстве: мол, замполит был на корабле, а недоглядел- И целый год мне вообще не выплачивали никакой пенсии, а на руках двое ребятишек, сама сильно болела, не работала Трудное время было, но люди добрые помогли.