«Спасите наши души»

Вспоминает бывший командир 69-й бригады подводных лодок, а ныне контр-адмирал в отставке В. Агафонов: «Хотя и не было времени на формальный прием дел и вступление в командование бригадой, мое положение облегчалось тем, что все подводные лодки были переданы в состав 69-й бригады из состава 211-й, которой я ранее командовал. Там они еще до передачи прошли весь курс боевой подготовки и были введены в состав боевого ядра флота Все командиры подводных лодок были мне хорошо знакомы, известен был и уровень их подготовки. Команды лодок были укомплекто­ваны личным составом в основном за счет моей же бывшей 211-й бригады. Таким образом и состоялось мое назначение и вступление в новую должность».
Осмотрев подводные лодки, адмирал Фокин собрал экипажи на плавбазе «Дмитрий Галкин». Речь его была недлинной:
—Товарищи! Вашей бригаде предстоит выполнить специальное задание советского правительства: совершить переход через океан к новому пункту базирования в одной из дружественных нам стран. Задача важна и ответственна. Особое 
вниліание обращаю на со­хранение секретности и высокой бдительности. Желаю счастливого плавания и успешного выполнения задачи!
После роспуска строя Фокин вручил комбригу большой пакет, опечатанный печатью Главного штаба ВМФ с грифом «Совершенно секретно».
—  
В этом пакете еще четыре пакета с постановкой конкретных задач на переход командирам лодок, — сообщил адмирал Агафо­нову. — Пакеты раздадите командирам перед самым выходом, а вскроют они их только по выходе из Кольского залива. Никому из экипажей никаких данных о маршруте до этого времени не со­общать. Будущий пункт базирования и страну, куда направляетесь, сообщите людям только с выходом в океан.
Затем, понизив голос, Фокин добавил:
—  
Виталий Наумович, в мире сейчас очень неспокойно. И хотя все мы надеемся, что ваш поход пройдет успешно и спокойно, я все же обращаю ваше особое внимание на скрытность. Это сейчас для вас самое важное. Вы должны незамеченными ночью прийти в конечную точку своего маршрута и встретить рассвет на виду удивленного мира с поднятыми советскими флагами.
Вспоминают командиры подводных лодок.
Бывший командир Б-36 капитан 1-го ранга в отставке Дубивко: «Даже на причале при этих проводах не было ни слова сказано о пункте назначения, целях похода и сложности предстоящей об­становки, хотя, разумеется, сам состав провожающих очень нас насторожил».
Бывший командир Б-130 капитан 1-го ранга в отставке Н. Шум­ков: «Подошел час выхода в море. Нас, четырех командиров, при­гласили в кают-компанию плавбазы. Прибыл первый заместитель главнокомандующего и начальник штаба флота И только тогда, слушая их, за час до выхода в море, я понял, что нас отправляют не на визит с Фиделем Кастро, а на очень серьезное дело-. Из инструктажа в память врезались две детали. Первая — обеспечить скрытность перехода, что мы, безусловно, понимали и сами. Вторая — «если будут бить по левой щеке, не подставлять правую». Что скрывалось за подобным иносказанием, оставалось только догадываться.»
Тогда же Агафонов расписал по подводным лодкам и штаб бри­гады. Сам он поднял свой флаг на лодке капитана 2-го ранга 
Кетова Б-4. Вместе с ним пошел на Б-4 и флагманский связист капитан 3-го ранга Куликов. На Б-59 отправились в поход начальник штаба бри­гады капитан 1-го ранга Архипов и флагманский врач майор Дедков. На Б-36 — заместитель командира бригады по электромеханиче­ской части капитан 2-го ранга Любимов. И наконец, на Б-130 — за­меститель командира бригады по политической части капитан 2-го ранга Смирнов, флагманский штурман капитан 3-го ранга Любичев и флагманский специалист по радиотехническим системам капитан 3-го ранга Сенин. Флагманский минер бригады капитан 3-го ранга Кузовников и флагманский химик капитан-лейтенант Капустин должны были сопровождать имущество бригады на одном из иду­щих на Кубу зафрахтованных сухогрузов. Забегая вперед, можно сказать, что, благополучно достигнув кубинского порта Мариель, они долго ждали там прибытия своих товарищей...
 
Перед выходом в море по указанию политуправления Северного флота коммунистам было приказано сдать свои партбилеты в по­литотдел. Это сразу же насторожило людей — ведь так поступали лишь в исключительных случаях. Женам офицеров и мичманов выдали денежные аттестаты. Одновременно специальная комиссия начала срочно уничтожать секретную часть 69-й бригады. Бумаги жгли буквально перед самым отходом в одной из кают плавбазы «Дмитрий Галкин». В результате спешки, как оказалось впослед­ствии, потерялось сразу девятнадцать грифованных документов, которые с огромным трудом разыскали лишь после завершения всей «карибской эпопеи».
Но вот наконец отдан последний швартов, и четыре субмарины, крадучись, под покровом ночи, начали свой путь в неведомое.
А вот как описывает приготовление к походу бывший коман­дир подводной лодки Б-4 капитан 1-го ранга в отставке Р. Кетов. Оговоримся сразу, со многими фактами, приведенными Кетовым, категорически не согласны многие другие участники похода, в том числе и бывший командир бригады Агафонов. Не все соответствует здесь и информации, имеющейся у автора этой книги.
«Операция по перебазированию на Кубу эскадры подводных лодок готовилась около года (?). Несмотря на строгий режим се­кретности, о походе на Кубу знали не только мы, командиры, но и наши семьи, поскольку и они тоже должны были перебраться на Кубу (?). Но за 3—4 месяца до начала операции главное ко­мандование уведомило, что дивизия ракетных подлодок на Кубу не пойдет — миссию предстоит выполнить лишь нашей бригаде с плавбазой. За месяц приказ снова изменили: отправлялась не бригада, а всего четыре лодки (?). И тут принялись играть в сверхсекретность. Нас выкинули из Полярного в дальнюю бухту. На берегу — тройное оцепление. О целях и задачах похода — ни слова. Смех! Приказали сдать всю теплую одежду, кроме канадок для верхней вахты, и выдали тропическую форму. Благо, боцман у меня был парень запасливый. Спросил разрешения припрятать кое-что из теплого. Потом, когда возвращались, нас это здорово выручило.
В конце концов, получили приказ погрузить спецоружие, то есть торпеды с ядерными зарядами. По одной торпеде — на каж­дую подводную лодку. К ним приставили по офицеру. Они даже спали с торпедами в обнимку.
Провожать нас прибыл заместитель главкома адмирал Фокин. Выдал каждому командиру по листку папиросной бумаги. «Это вам боевой приказ», — говорит (?). Ни до похода на Кубу, ни после не доводилось мне получать таких приказов. В нем несколько слов о скрытом переходе на Кубу. И никаких конкретных указаний. Мы в недоумении. Фокин спрашивает: «Давайте, товарищи, говорите, что вам неясно?» Все мнутся. Тут начальник штаба Вася Архипов: «Нам неясно, зачем мы взяли атомное оружие?»
—  
Установка такая. Вы должны с ним освоиться, — ответил кто-то из начальства.
—  
Хорошо. Но когда и как его применять?
Молчание. Потом Фокин выдавил, что не имеет полномочий сообщать об этом. Начальник штаба флота Россохо крепко вы­ругался и произнес
—  
Ну так вот, ребята, записывайте в журналы: «Применять спецоружие в следующих случаях: первое, когда вас будут бом­бить, и вы получите дырку в корпусе; второе, когда вы всплывете, и вас обстреляют, и опять же будет дырка; и третье — по приказу из Москвы».
Перед самым выходом в море мы провели короткое совеща­ние. Всем было ясно: 10-узловым ходом, да еще скрытно, к сроку не доберемся. Поэтому договорились о следующем. После выхода ныряем, на 50 миль двигаемся на север под водой, затем всплываем и, дабы выиграть время, полным ходом в пятнадцать с половиной узлов чешем до первого натовского противолодочного рубежа...»
Как всегда бывает на флоте, доукомплектовывали личным со­ставом подводные лодки в самый последний момент. Кроме самого комбрига, вступившего в командование соединением всего лишь за два дня до выхода в море, тогда же был срочно сменен и командир Б-59. Вместо капитана 2-го ранга Енина на эту должность назначили капитана 2-го ранга Савицкого. Не обошли лихорадочные пере­тасовки личного состава и другие лодки. Так, на Б-36 был сменен командир электромеханической боевой части, а на Б-130 заменили замполита и старшего помощника Вспоминает бывший командир Б-4 капитан 1-го ранга в отставке Шумков: «За период подготовки к походу произошли частичные изменения в личном составе экипажа. По состоянию здоровья был заменен замкомандира по политчасти капитан 3-го ранга Юрий Сидоренко, очень грамотный офицер- подводник, уважаемый всем экипажем. Был заменен и старший помощник капитан-лейтенант Слава Кулешов. В этом чувствую вину за собой. Дело в том, что когда после постройки и испытаний мы уходили из Ленинградской бригады на Север, тамошний ком­бриг назначил ко мне в экипаж матроса-электрика, имевшего две судимости. Назначил по принципу, возьми, Боже, что мне негоже! Неприятности этот представитель уголовного мира нам доставлял ежедневно, не только разлагая матросов, но и постоянно провоцируя офицеров. Естественно, что, когда началась подготовка к походу на Кубу, было решено списать его с лодки. Однако в доковый ремонт он с нами пошел. Там он своим хамским поведением и спровоци­ровал Кулешова Спортсмену-старпому пришлось кулаком при­вести зарвавшегося уголовника в чувство. Дело раздули. Старпома немедленно сняли с должности, несмотря на то, что даже сам факт пребывания уголовника на корабле оставил тяжелый отпечаток на всем экипаже».