«Спасите наши души»

В 12 или 13 часов я был вызван на совещание к вице-адмиралу Фролову, где решался вопрос о спасении л/с и ПЛ. Было решено поднимать ПЛ, но если и не удастся, то вывести из первого отсека л/си первой задачей присоединить шланг отсоса воздуха из первого отсека. Под воду были спущены два водолаза, но они присоединить шланги не смогли. Тогда обмен воздуха стали производить через шланг подачи, что не обеспечивало нормального обмена, так как внутрь ПА свежий воздух поступал под давлением 5—7 кг/см2, а из ПЛ выходил под давлением 2 кг/см2 и времени для отсоса воз­духа требовалось больше, чем для подачи, а поэтому процентное содержание С02 в отсеке все возрастало. Было принято решение: в первый отсек давать кислород. Шланг с ПЛ присоединили на 
«Чу­гуні» к баллонам с кислородом Времени было около трех-четырех часов. Погода стала ухудшаться. Примерно в 16 часов 30 минут у СС «Чугуш» был пробит левый борт, поэтому было принято решение вывести его в безопасное место.
Придя с совещания, я стал готовить л/с к выходу из отсека. Я передал ст. л-ту Колпакову. освободить выходной люк от всех задраек; приготовить аппараты ИСАМ и ждать от меня команду на затопление отсека. Для нормального обеспечения выхода были выделены два водолаза, которых отправили на стоящую на якоре ПЛ М-214 для ознакомления с верхней палубой и возможного от­крытия люка.
Все приготовления л/с к выходу из ПЛ были окончены к 17 ча­сам. Водолазы с ПЛ возвратились в 18 часов и были готовы к спуску в 18.30, но под воду спущены не были.
Было решено переменить местоположение всех стоящих ко­раблей. С ВМ-11 были отданы швартовы и его стало разворачивать по ветру, телефонный кабель натянулся и оборвался в 8.45. Связь с л/с ПЛ прекратилась-» И, как оказалось, навсегда.
После некоторого улучшения погоды спасатель «Пулково» вновь вернулся в район затонувшей лодки.
Под воду спешно ушли водолазы, которым была поставлена за­дача: как можно быстрее обнаружить подводную лодку, установить связь с подводниками перестукиванием и закрепить в районе вход­ного люка первого отсека ходовой конец для обеспечения вывода подводников на поверхность воды. Предполагалось также поднять оборванный телефонный кабель и при достаточной его длине вос­становить с подводниками связь по телефону.
Спущенные под воду водолазы искали М-200 на этот раз более трех часов.
Один из присутствовавших в это время на спасательных судах врачей-физиологов с грустью сказал:
— Боюсь, что когда мы их найдем, и они будут даже еще живы­ми, жильцами по моральному и физическому состоянию считать их будет уже трудно!
Наконец подводная лодка была обнаружена одним из водо­лазов в 3 часа 47 минут 23 ноября. Подводники на стук водолаза по прочному корпусу подводной лодки в районе первого отсека не отвечали. При осмотре входного люка первого отсека водолаз обнаружил, что верхняя крышка люка открыта, а в самом люке находится мертвый подводник, одетый в гидрокомбинезон, вклю­ченный в индивидуально-спасательный аппарат и имеющий рядом с собой аварийно-спасательный буек. Только тогда стало ясно, что надеяться на спасение кого-либо уже поздно. М-200 стала братской могилой своему экипажу. Скорее всего, события в первом отсеке развивались следующим образом С потерей связи подводники, не связанные больше приказами свыше, решили осуществить са­мостоятельный выход из подводной лодки на поверхность. Люди были уже изнурены до крайности и физически и морально —ведь в соседних отсеках уже погибли их товарищи. На помощь извне надежды у них тоже уже не было. Первый подводник открыл крышку люка, но, физически обессилев, не смог выбраться из люка, оставшись в его шахте.
Страшно даже представить, в каких мучениях погибли эти люди. Как боролись они, чтобы хоть на мгновение продлить свою жизнь, понимая при этом, что спасения уже нет, не расскажет никто.
После доклада водолазов работы по спасению подводников, находившихся в отсеке подводной лодки, были прекращены, ибо спасать было уже некого. Начата была подготовительная работа к подъему самой подводной лодки на поверхность воды с помощью знаменитого и старейшего спасательно-судоподъемного судна под­водных лодок «Коммуна», прибывшего в ночь с 22 на 23 ноября из Кронштадта.
 
Но вернемся назад... И снова рапорт врио флагманского механика 157-й отдельной бригады подводных лодок капитан- лейтенанта Ильясова
«...Примерно за 30—40 минут до этого с СС «Чугуш» были перенесены 10 баллонов с кислородом на рядом стоящий тральщик и с него подавался кислород в первый отсек. Когда стали перемещаться корабли, воздушный шланг был передан на ВМ-11 и присоединен к воздушной колонке. Подача воздуха в первый отсек продолжалась.
В 19 часов с минутами меня вызвал к себе полковник Михай­лов, который спросил меня: «Дается ли воздух в отсек?» Я ответил, что воздух дается и есть возможность вывести людей из отсека, сравняв там давление. От полковника Михайлова получил указание давать воздух в отсек 3 кг/см2. Вернувшись к воздушной станции, я спросил у дающего воздух водолаза, какое давление по манометру в отсеке. Давление было 4 кг/см2. Я приказал подачу воздуха пре­кратить и начать стравливать из отсека. Но скоро стравливание воздуха прекратилось по причине перекрытия клапана внутри ПА. Позже воздух периодически давали, но он с колонки стравливался медленно. В 20 часов с минутами воздушный шланг был передан на СС «Пулково».
О дальнейшем я знаю только со слов, что воздух давался в первый отсек до 5 часов утра. Водолаз с «Пулкова» был спущен под воду и достиг ПЛ только в 3 часа 47 минут. Водолаз двигался по воздуш­ному шлангу, длина которого была уже 500 метров, так как другого способа не было из-за того, что местонахождение ПЛ не было обо­значено. Выходной люк первого отсека был открьгг, и на трапе у люка находился застывший матрос в аппарате ИСА. Водолаз попытался его снять, но этого сделать не смог. Тогда он закрепил его стропом, который при натяжении оборвался. Водолаз попытался связаться с л/с первого отсека, но на его вызов ответа не было».
  
Что же произошло?
 
Теперь попробуем восстановить ход трагических событий в отсеках затонувшей подводной лодки.
В момент столкновения сменившаяся вахта завершала свой ужин, и внезапный удар застал людей врасплох. Однако ни пани­ки, ни растерянности он не вызвал! Как впоследствии рассказали уцелевшие, находившиеся на ходовом мостике подводники, вместе с ними наверху был еще и старшина команды мотори­стов главстаршина сверхсрочной службы Анатолий Комаров, поднявшийся покурить после вахты. Видя, что столкновение неиз­бежно, он, не думая о собственном спасении, принял единственно верное в создавшейся ситуации решение. Комаров успел прыгнуть в центральный пост. Все это произошло в какое-то мгновение, когда поднимаемая форштевнем эсминца подводная лодка уже вставала на попа. Главстаршина сделал все, что мог, и даже больше, однако полностью герметизировать центральный пост не успел. Дело в том, что особенностью «малюток» XV серии было то, что ЦП был герметичным лишь при задраенном верхнем рубочном люке, а это прерогатива командира, который в это время с ужасом всматри­вался в форштевень эсминца. Кроме того, в момент задраивания нижнего люка лодка уже повалилась на корму, на его комингс попал рукав висевшего рядом ватника. И все же Анатолий Комаров успел главное — прикрыл попадание в прочный корпус потока воды и дал возможность находящимся там бороться за спасение не только своих жизней, но и лодки.
Вспоминает бывший командир М-200 капитан 1-го ранга в от­ставке Б.И. Родионов: «Главстаршина Комаров был у нас на лодке «ветераном», ведь ему было уже 29 лет, для всех остальных почти старик. Перейти на М-200 уговорил его я, очень уж понравился мне он своей деловитостью и добросовестностью. Родом Анатолий был из Курска, настоящая открытая русская душа. Когда пришел в экипаж, как гора с плеч свалилась, ибо за пятый, самый сложный отсек я был теперь спокоен».