Прости, но ты влюбишься!

– Спасибо, – бормочу я, забирая порошок.
– Знаешь, эти случайные встречи становятся странными. Если, конечно, – он подмигивает, – ты не следишь за мной.
– Или ты за мной.
– Я пришел сюда раньше, – он указывает большим пальцем на одну из работающих машинок.
Господи, он теперь каждый раз будет находить какую-нибудь машину за моей спиной, чтобы опровергнуть мои объяснения? То автомобиль, теперь стиралка, не удивлюсь, если в следующий раз будет швейная машинка.
  
– Пытаюсь спасти кофту, – поясняю я, возвращаясь к корзине с бельем. – Надеюсь, что она отстирается.
– Ту, на которую твой парень пролил сок с водкой?
– Кто-кто пролил?
– На вечеринке ты сказала, что сок на тебя пролил твой парень, – напоминает Кэм, присаживаясь на одну из выключенных машинок.
Совет дня от Энди: никогда не врите про воображаемых парней, об отношениях с которыми можете легко забыть.
– Это та самая кофта, – отвечаю я, не найдя других слов, и, бросая монетки в стиральную машинку, стараюсь не смотреть на Кэма.
Не понимаю, зачем я соврала тогда на вечеринке. Возможно, за меня солгало выпитое пиво. Я уже жалею об этом и не знаю, как выйти из ситуации, поэтому все движения сейчас словно в замедленной съемке: я стараюсь как можно дольше не поворачиваться, но все же физически ощущаю на себе пристальный взгляд Кэма.
– Ты пялишься, – поджав губы, я продолжаю закидывать белье в барабан.
– Это плохо?
Я наконец поворачиваю голову.
– Это неприлично.
– Как мало ты знаешь о неприличном, Банни.
Запустив пальцы в свои волосы, Кэм слегка взъерошивает их, отчего становится еще более привлекательным, чем обычно.
– Как там поживает Келси и ее новая великолепная татуировка?
Заправив порошок и кондиционер, я нажимаю пару кнопок, выбирая режим, и жму «старт». Повернувшись, опираюсь бедром на машинку.
– Неплохо, подумывает сделать вторую.
– Так всегда и бывает, это нечто вроде болезни. Сделаешь одну, а потом уже не остановиться.
– Да, я заметила, – кивком указываю на его руки. – Когда ты набил первую?
– В пятнадцать, когда мы с другом купили подержанную машинку через интернет.
– Плохое начало.
– Ты права, – он усмехается. – Я рад, что мы не заразились гепатитом.
– И что же ты набил первым?
– Попробуй отгадать, – он закатывает рукава толстовки и жестом подзывает меня к себе.
– Что ж, – говорю я, подходя ближе и рассматривая множество смешных рисунков. – Это будет сложно. Они все жутко глупые.
– Каждая из них означает потерю близкого человека.
– Боже, – прижимаю пальцы к губам. – Прости, я не…
Но я тут же замечаю, что он смеется, и толкаю его в плечо.
– Ты ненормальный! Кто шутит с такими вещами?
– Прости, но я очень хотел увидеть это выражение на твоем лице. Стыд и раскаяние.
Он пародирует мою мимику, и я раздражаюсь в первые секунды, но почти тут же забываю обиду и смеюсь.
– Большая часть из них ничего не значит. Я считаю, что нет смысла придавать татуировкам какое-то определенное значение, ведь каждый день что-то меняется: ценности, устои, правила, так что это все – просто рисунки.
– А есть хоть одна по-настоящему важная?
– Для этого мне придется раздеться, милая. В последний раз ты сказала, что не хочешь этого, но если ты передумала…
Кэм подхватывает край толстовки с логотипом «Чикаго Буллз» и начинает его поднимать, но я тут же останавливаю парня.
– Думаю, что могу спокойно прожить эту жизнь, не увидев твою важную татуировку.
– Уверена?
– У тебя всегда возникает такое сильное желание раздеться при встрече с малознакомыми девушками?
Его губы медленно расплываются в многозначительной улыбке.
– Понятно, можешь не отвечать.
– Ну, так что? – он вытягивает правую руку. – Обещаю, что ты не влюбишься в меня намертво, если подойдешь чуть ближе.
– Конечно. Надеюсь, что смогу устоять, но это только пока ты одет. Постарайся не раздеваться, иначе я просто не смогу контролировать свою страсть.
Кэм усмехается, а я подхожу ближе и дотрагиваюсь до теплой кожи, неуверенно обхватывая пальцами его запястье. Он чуть двигается и, возможно, нарочно задевает коленом мое бедро, и от этого прикосновения кожа горит даже сквозь ткань джинсов.
Я продолжаю рассматривать его татуировки и искать ту, которая могла быть первой.
– Серьезно? – я цокаю языком. – Пакман?
Кэмерон ерзает, придвигаясь еще ближе, и я улавливаю запах парфюма, табака и банановой жвачки. Это странное сочетание ароматов вызывает у меня легкую улыбку.
– Ставишь на Пакмана? – спрашивает он и своим лбом почти касается моего.
– Ставлю на то, что ты был не в себе, когда набивал это.
– Я был в игривом настроении.
– Ты ведь в нем постоянно, да?
– Отчасти.
– Ставлю на эту, – я провожу пальцем по фигурке человечка на скейтборде.
Это даже не фигурка, а набор кривых линий и кружочков. Думаю, только эти пару палочек и смогли бы набить мальчики, которые впервые взяли в руки тату-машинку.
– Угадала.
Я поднимаю голову и встречаюсь со взглядом Кэмерона. Сейчас его глаза кажутся не голубыми, как обычно, а, скорее, цвета пасмурного неба. Мы настолько близко друг к другу, что я могу разглядеть темную каемку вокруг радужки глаз и маленькие серые крапинки. Вдруг я замечаю, что мои пальцы как-то уж слишком задержались на его запястье, и убираю руку, а потом зачем-то опускаю рукав его толстовки.
Отлично, Энди! А чего капюшон на него не надела и шнурки не завязала?
– Так, – потирая переносицу, Кэм пытается скрыть усмешку. – Чем ты еще занимаешься?
– Еще?
– Ну да, помимо того, что разгуливаешь по кампусу в пижамных штанах и болтаешь обо мне со всеми подряд.
– Я не разговариваю о тебе, это было всего два раза, и оба этих раза ты случайно оказывался рядом.
– Ну конечно. Представляю, – Кэм жестом показывает телефон и якобы подносит трубку к уху. – Звонишь друзьям, знакомым…
– Замолчи.
– Рассказываешь о том, как хочешь, а потом не хочешь мою татуировку. И вот, когда все отказываются тебя слушать, ты открываешь телефонный справочник и начинаешь звонить в алфавитном порядке.
– Ну перестань уже, – я начинаю смеяться.
– Звонишь на горячую линию помощи подросткам, в доставку пиццы, в техподдержку «Гугл» – тебе уже неважно, с кем ты общаешься, лишь бы они выслушали историю о горячем татуировщике. А когда наступает ночь, ты надеваешь одолженную мной толстовку и…
– Кэмерон!
Шагнув вперед, я закрываю его болтливый рот ладонью. Глаза Кэмерона расширяются, а губы под моими пальцами дрожат от смеха. Я медленно отвожу ладонь и, конечно же, встречаю улыбку.
– Ты только что назвала меня по имени.
– Уверен?
– Я абсолютно уверен в этом, Энди.
Он называет мое имя тихо, приглушенно, будто рассказывает секрет. И, если честно, мне до безумия нравится, как мое имя звучит из его уст.
– По поводу твоей толстовки, я на днях заходила в «Скетч», и Мэй сказала, что тебя нет, но ты передал, чтобы я оставила ее у себя.
– Так и есть.
– Почему?
– Потому что это предлог. Отдашь мне толстовку, когда захочешь увидеться. Это будет отличный и ненавязчивый повод.
Отстранившись, я облокачиваюсь ладонью на одну из машинок.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я, прищурившись.
Обычно этот вопрос задает мне Кэмерон, когда застает меня в неловкой ситуации. Но теперь мы впервые поменялись ролями.
– А что я делаю, Банни? – вскинув брови, он ерзает, усаживаясь поудобнее.
– Да я все никак не могу понять, ты издеваешься или я тебе нравлюсь. И если нравлюсь, то должна сказать, что у меня действительно нет времени на отношения и свидания: я полностью в учебе.
  
– У тебя вроде парень был недавно, – Кэмерон изображает на лице искреннее сочувствие. – Неужели вы расстались? Не может быть! Что-то случилось?
Если я когда-нибудь перестану попадать в неловкие ситуации перед Кэмом, то, скорее всего, только когда небо рухнет на эту землю, а «Синие викинги» Максанса станут всемирно известной музыкальной группой.