Дочка папы Карло
Ничем пока не подтверждённая, но непоколебимая вера в то, что выход обязательно найдётся – не давала впасть в неконтролируемую панику.
Домой хотелось до дрожи в коленках. В папину маленькую квартирку к привычным занятиям, к телефону, компьютеру, интернету и прочим благам цивилизации. Можно было бы добавить к перечню и телевизор, например, но я его почти никогда не включала. Разве что некоторые любимые фильмы, вопреки всякой логике, мне нравилось смотреть именно по телевидению со всей его раздражающе-дурацкой рекламой, хотя любое кино в наше время легко и непринуждённо можно было бы разыскать на просторах интернета и наслаждаться просмотром без всяких проблем. Но… это был какой-то мой личный, непонятно чем мотивированный "пунктик".
За всеми этими переживаниями и поисками выхода – не заметила, как уснула. Просто "выключилась", провалившись в сон. И, конечно же, мне виделся дом.
*Дортуа́р – общая спальня для учащихся в закрытых учебных заведениях.
** Вся описанная ситуация имела место быть в реальной жизни и взята из мемуаров одной из институток Смольного.
5
Ни свет ни заря, в самом прямом смысле этого выражения, меня разбудили удары колокола, долетевшие в приоткрытое на проветривание окно.
– Мамочки, что ж так громыхать-то, да ещё и в такую рань?! – возмущённо подумала я, поморщившись от неуместного, по моему мнению, громкого звука. Казалось, вообще едва успела закрыть глаза.
Нет, сам звук был довольно мелодичный, душевный такой, но с непривычки – аж в ушах зазвенело. Я так понимаю, для воспитанниц он означал время подъёма.
Вскоре вошла опекавшая меня горничная, принесла таз с водой и чистым полотенцем, чтобы умыться. Не совсем уверенна, но за ширмой, отделявшей угол помещения, скорее всего, располагался умывальник, однако, я бы до него пока точно не дошла – даже в сидячем положении голова начинала кружиться, вызывая тошноту.
– Давайте, мадемуазель Алиса, я вам помогу. – приговаривала она, осторожно приподнимая на кровати.
Горничная оказалась на редкость терпеливой и приятной в общении. Это была спокойная темноволосая женщина с абсолютно заурядной внешностью лет тридцати пяти. Самое обычное лицо её не слишком часто посещала улыбка, но и выражения недовольства или раздражения я тоже пока не увидела ни разу.
– Скоро придёт доктор Худяков для осмотра и перевязки, надо привести вас в порядок. – вслух рассуждала она, аккуратно прочёсывая спутанные местами волосы (Чёрт бы их побрал – как же это неудобно!), – Лев Петрович сказал, что вы хорошо поправляетесь. Если так дело пойдёт – скоро вас из тяжелобольных переведут в общую палату.
– Так, ну хоть как доктора величают узнала. Надо каким-то образом задержать эту милую тётеньку до его прихода. Должен же он хоть раз назвать её по имени – а то как-то совсем неудобно к ней обращаться, – думала я, терпеливо снося пытку новыми волосами.
Не успела придумать, как исполнить собственную мысль, как в палату бодрой походкой стремительно вошёл сам доктор Худяков (который "добряк").
– Вы закончили, Мария? – вопросительно приподняв брови жизнерадостно поинтересовался он.
Я едва заметно облегчённо вздохнула.
– Да. Вам нужна моя помощь? – уточнила та.
– Уноси скорее все эти мыльные принадлежности и возвращайся – поможешь с перевязкой, – ответил доктор и переключил своё внимание на меня.
– Хорошо, Лев Петрович. – женщина потянулась к тазу, стоявшему на лаконичной деревянной прикроватной тумбочке.
– Спасибо за заботу, Мария. – слегка коснувшись её руки, тихонько шепнула я.
Она одарила меня одной из своих редких тёплых улыбок и молча пошла исполнять указание.
– Нус-с, мадемуазель, как мы сегодня себя чувствуем? – сцепив перед собой "в замок" длинные пальцы рук и выпрямив коленки, доктор уставился на меня доброжелательным взглядом.
– Ну Айболит воплоти! – подумалось мне, – Разве только без бороды.
Даже странно как-то. Из того, что я в своё время начиталась про этот институт – следовало, что все здесь просто обязаны были ворчать, ругаться, поучать и всячески гнобить. А пока что попадаются сплошь положительные личности. С одной стороны, это приятно удивляло, с другой – даже как-то настораживало. В общем, я решила на всякий случай не расслабляться. К слову сказать – правильно решила.
Если резюмировать то, что уже удалось разузнать к данному моменту, находилась я в отдельном помещении лазарета для тяжелобольных. Лев Петрович Худяков – местный институтский врач. Оперировал меня – профессор Буяльский Илья Васильевич*. Про саму себя же не удалось понять практически ничего, кроме того, что мне шестнадцать лет, я учусь на последнем курсе (Упс! В старшем классе.) Смольного института благородных девиц, одноклассницы мои, по большей мере, интеллектом не блещут и сейчас самое начало учебного года.
Иногда ко мне пускали Софью Прокофьеву, которая жарким шёпотом делилась последними новостями институтской жизни. Однако, я мало что понимала, так как перечисляемые ею имена и фамилии ни о чём не говорили. Старалась запоминать, но это очень непросто, когда нет привязки к конкретному лицу. Хорошо ещё, ей было достаточно вовремя округлённых мною глаз и сочувственных кивков – а болтала подруга и сама за двоих.
– Скоро к нам ожидается инспекция попечительского совета. Русакова (главная "отчаянная" в старшем классе), как всегда, бегала на разведки, так вот, ей удалось подслушать, что будут большие перемены для первых учениц! – как-то сообщила она, – Начальство совсем потеряло голову. Из своих покоев даже выплыла старуха Леонтьева (нынешняя начальница института) и, как тень, появляется то в одном, то в другом конце коридоров. Ты тоже готовься не оробеть – помнишь же, что в программу инспекции обязательно входит посещение лазарета?
– Ох ты ж! Так вот чего наш доктор такой благожелательный! – осенило меня, – Глава медицинского сектора желает получить свои преференции и "плюшки" от попечительского совета, а для этого ему необходимы положительные отзывы?.. А может я необоснованно подозреваю Худякова в двуличии, а он и в самом деле добряк? Ладно, это вообще не моё дело. А моя задача – побыстрее вставать на ноги и искать зеркало. Пока же вся эта суета только наруку.
– Инспектриса совсем загоняла преподавателей, а они и нам вздохнуть не дают. – продолжала тем временем моя собеседница.
– А кто ожидается? – вдруг сама удивившись своему любопытству, спросила я.
Из глубины души неожиданно "подал признаки жизни" дух авантюризма и проснулся исследовательский интерес. В конце концов, я столько читала про эту эпоху в нашей русской классике, да и так…
– Раз уж я здесь (Пока!) – вдруг удастся хоть одним глазком поглядеть живьём на какую-нибудь знаменитую личность. Насколько я помню, возглавить инспекцию мог даже император. Вот было бы здорово!..
– Ты что, забыла?! – удивилась вопросу подружка, – Сам наследник престола – Александр ll**, красавица – графиня Софья Владимировна Строганова*** и прочие…
– Ого! – прямо вслух изумилась я, не удержавшись от восхищённого возгласа.
– Ты чего? Они же каждый год приезжают. – недоумевая по поводу моей бурной реакции, спросила Софья.
Меня и в самом деле переполняли возбуждение и азарт.
– Ага, это вам тут, может, и не в диковинку таких личностей наблюдать. А я даже не поняла ещё, в каком году нахожусь! Фигассе! Пусть не император, но будущий великий государь – как говорится, "а-ля натюрель"! – про себя присвистнула я, – Это что у нас получается – где-то середина девятнадцатого века?
– А Строганова?! Это ж прототип Пушкинской "Пиковой дамы"! Или то её мать была? Кажется, княгиня Голицына… Забыла… Ну не важно, короче, домой вернусь – залезу в интернет, да уточню. О-бал-деть! – всё больше разгораясь азартом и предвкушением предстоящих событий, едва не подпрыгивала прям лёжа в кровати я.