Измена. Просчиталась, но...где? (СИ)

— Понравились? — в его голосе робкая надежда.
— Ты же знаешь, что да. Но я тебе звоню не по этому поводу.
Его тон тут же поменялся:
— Что случилось?
— Сегодня твоя ненаглядная Оленька караулила тебя возле работы. А когда не дождалась, решила, что надо пообщаться со мной, пожаловаться на съемную квартиру, поведать мне о своих правах, требованиях и прочем дерьме.
В трубке раздался неразборчивый мат, потом сиплое:
  
— Я убью ее.
— Убей. Закопай. Что хочешь сделай, но, чтобы эта сука рядом со мной больше не маячила.
— Я решу этот вопрос, — сказал Глеб, и от льда, трещащего в его голосе, по рукам прошла волна мурашек.
— Решай, Глеб. Решай. Потому что с каждым ее приходом мне все больше хочется послать тебя в далекие дали и поставить окончательную точку в наших отношениях.
— Тань…
— Все, Глеб. К этой теме мы вернемся, когда ты окончательно разберешься со своей потаскухой. А сейчас мне некогда. У меня посетитель.
В дверь и правда кто-то постучал, и я использовала это как повод, чтобы прекратить неудобный разговор.
Смысл мусолить? Я до него донесла суть проблемы – дальше сам. В конце концов, мужик это не тот, кто бегает с хреном наперевес и ищет дырку, в которую можно его запихнуть, это еще и тот, кто должен решать проблемы своей семьи. Особенно если сам их создал. Мы пока еще семья. Так что вперед, Прохоров, флаг в руки, и на баррикады. Не все же мне это дерьмо глотать.
— Войдите!
Дверь открылась, и на пороге появился Василевский. Наш давний партнер, которого уже сто лет знаю, но с которым надо постоянно держать ушки на макушке. Не нагнет, так облапошит. Не со зла, а просто потому, что характер такой.
— Татьяна Валерьевна, вы как всегда прекрасны, — с улыбкой сказал он.
— Вы тоже ничего, Артем Михайлович, — чинно ответила я.
На самом деле мы уже давным-давно на «ты» и по имени, но церемонии никто не отменял.
— Красивые цветы. От мужа? — спросил он, усаживаясь напротив.
Я хмыкнула:
— Увы. Никто больше не дарит.
— Так вы шанса не даете, Татьяна. От меня цветы не принимали, на свидания ходить отказывались. А я бы с радостью пообщался с вами в более неформальной обстановке, — он жестом обвел кабинет. — Посидел бы где-нибудь за уютным столиком, полюбовался бы, как вы едите что-то безумно вкусное и дорогое.
— Вы приглашаете меня на ужин?
— Почему бы и нет, — выразительно дернул бровями этот хитрый кот, прекрасно считав мое мятежное настроение.
Я еще раз посмотрела на цветы, подумала о том, что дома меня будет ждать Прохоров, вспомнила про беременную Ольгу, и решила. Действительно, почему бы и нет?
— Я согласна.
Глеб приятно проводил время, и я имею на это право. Поэтому, не позволив себе засомневаться, я поднялась из-за стола и взяла сумочку:
— Идем.
Василевского не надо было просить дважды. Он тут же подскочил, галстук поправил, улыбнулся фирменной улыбкой обаятельного мерзавца. Хитрый котяра, холеный. Я только хмыкнула, проигнорировав ненавязчиво подставленный локоть, и направилась к выходу:
— Не гони коней, Артем.
— Понял. Виноват. Исправлюсь, — без тени смущения ответил он и, распахнув передо мной дверь, галантно пропустил вперед.
А дальше довольно странный вечер. Когда ужинаешь в ресторане, вокруг красиво, в тарелке вкусно, напротив сидит весьма привлекательный мужчина, оказывающий ненавязчивые знаки внимания. А ты все силишься найти в себе огонек. Какую-то искру если не возбуждения, то хотя бы интереса. И не находишь.
Как мужики это делают? Увидел что-то с ногами, задницей, сиськами, губами, большими глазами – у кого на что встает – не задумываясь о последствиях присунул, потому что, видите ли, страсть, инстинкты и прочая муть. А потом штанишки подтянул и как ни в чем не бывало дальше пошел. Не вспоминая, не жалея, не мучаясь. Вот как? Кто-нибудь может мне объяснить, а еще лучше научить?
Я бы очень хотела этому научиться. Чтобы не искать какую-то эмоциональную привязку, не погружаться в женскую рефлексию, а выезжать чисто на механике. Увидела самца, напряжение с ним сбросила и дальше по своим делам.
Может, дело в том, что мужики снаружи причиндалами поболтали и все, в нам вглубь надо пустить, в себя. Переосмыслить, переварить, придумать проблем себе и окружающим, вместо того чтобы просто сделать?
Вот, например, Василевский – бери и пользуй. Я уверена, что стоит мне только захотеть, и этот ужин закончится в горизонтальной плоскости. Уверена, членом он пользоваться умеет, так что мы бы славно провели время, я бы получила оргазм и не один.
Но почему-то одна мысль об этом вызывает уныние и отторжение.
Он чужой. И мне совершенно не хочется подпускать к себе, в себя чужого.
Как это вообще работает?
— Татьяна, — с мягким укором произнес Артем, — мне кажется, вы не здесь и не со мной.
Ни черта ему не кажется. Я не здесь, не с ним, а где-то далеко, в мире унылых розовых пони и размышлений о вечном.
— Артем, а почему вы так и не женились?
— Внезапно.
— По-моему, вполне логичный вопрос. Мужчина видный, при деньгах. Женщины должны вереницей за вами ходить, охоту устраивать.
— Они и ходят, — не без самодовольства ответил он, — просто я еще не встретил ту самую.
Еще не встретил ту самую… Мужику хорошо за сорок, а он еще уверен, что у него есть время для поиска той самой. А женщины почему-то в это время уже все, в утиль на свалку. Выражаясь Оленькиными словами, должны уступать место более молодым, красивым и удачливым.
Вот это вообще не честно. И несправедливо. И бесит.
— Я так понимаю, поиски ведутся методом тыка?
— Татьяна, вы как всегда, чудовищно прямолинейны, — рассмеялся он.
— Какая есть.
— Скажем так, поиски ведутся методом перебора.
— Это, наверное, утомительно.
— Увы, — он развел руками. — Не всем так везет, как вашему мужу. Глеб – счастливый человек и мужчина, раз ему досталась такая потрясающая женщина.
Глеб – скотина, которая прошлась грязными ботинками по этой потрясающей женщине.
Конечно, об этом ни слова. Чтобы ни происходило у нас дома, выносить грязь и жаловаться посторонним людям я не стану. Чужое участие мне не нужно, сочувствие – тем более.
— Вам виднее, — сдержанно улыбнулась я.
— Кажется, вы хотите отсюда сбежать?
— Вам не кажется. Я бы не отказалась просто покататься по городу.
— Понял. Принял.
Через десять минут мы уже отъезжали от ресторана на шикарном большом внедорожнике Василевского. Уверена, это не тот случай, когда мужчина пытается скомпенсировать размерами тачки размеры кое-чего другого. Он просто может себе это позволить и с большим удовольствием позволяет.
Интересно, почему ему, такому обеспеченному и свободному, на пути не попалась охотница-Оленька? Почему эта дрянь к нам прибилась, к нормальной семье, в которой и уважение было, и доверие, и проверенная годами любовь? Почему у нас все в хлам, а этот щеголь живет себе припеваючи и ни о чем не грустит?
Почему?
Извечный вопрос неудачников.
Потому. Точка.
Мы сделали большой круг по городу, прокатились по самым красивым мостам и проспектам, остановились у небольшой кофейни, чтобы побаловать себя вкусненьким, а потом Василевский отвез меня домой.
Там, когда машина плавно затормозила возле моего подъезда, и настало время прощаться, Василевский склонился ко мне с явным намерением поцеловать.
Я уставилась на его физиономию, которая внезапно оказалась так близко. Потом на его губы…
Вроде надо отстраниться, возмутиться и уйти, хлопнув дверью, но я решила дать себе еще один шанс. Попробовать. Ну вдруг искра все-таки появится? Вдруг я как зажгусь, как наброшусь на него прямо здесь и сейчас. Ну вдруг?
  
И я ответила на поцелуй.
Целоваться он умел. Но ощущения другие, не как с Глебом. Губы достаточно жесткие, напористые. Запах не отталкивающий. Темп – нормальный. Технику по десятибалльной шкале можно оценить на…