Придворный Медик. Том 4 (СИ)

— Поверю. Я всем верю, господин Рогожин, — налаживая контакт, ответил ему я.
— Ну… Тогда ладно. У меня в сердце кто-то живёт, Павел Андреевич. Кто-то живой. И он хочет меня убить.
  
Глава 20
 
— Вот, ну я же говорил! Вижу по вашим глазам, что вы мне не поверили, — вздохнул Рогожин. — Вряд ли мне вообще кто-то из лекарей поверит. Так и думал, что придётся…
  
— Да успокойтесь вы, Юрий Витальевич, — перебил пациента я. — Ещё раз говорю, я вам верю. Но мне придётся вас переубедить. Вы не совсем понимаете, что с вами происходит на самом деле.
Моя медсестра Анастасия немного напряглась. Я заметил, что она начала с опаской поглядывать на грудную клетку Рогожина. Видимо, боялась, что оттуда вот-вот выпрыгнет какой-нибудь паразит, насекомое или другое живое существо.
Но на деле там никого нет. И это чувство, что в сердце кто-то живёт — совсем не магическое заболевание. Оно часто встречалось и в моём прежнем мире. У пациентов в целом очень много метафор, которыми они описывают свои ощущения. И это хорошо! Врачи уже давным-давно заучили все эти чудные симптомы. Так даже проще поставить окончательный диагноз.
— Переубедить меня? В чём? Павел Андреевич, поверьте, я знаю, о чём говорю. Уже почти полгода живу с этим ужасным чувством, — продолжил паниковать Юрий Витальевич. — Боюсь, что во мне поселилась какая-то сволочь, и теперь…
— Единственная сволочь, которая в вас поселилась, господин Рогожин, это серьёзная аритмия, — заявил я. — Причём далеко не самая простая.
— Вот чёрт… Простите, Павел Андреевич, не удержался, — он достал платок из кармана, протёр им взмокший лоб. Хотя по-хорошему ему бы полотенце достать. Весь взмок с головы до пят. И причин на то три.
Стресс, аритмия и слишком много лишнего веса.
Вот и начали всплывать факторы риска, о которых говорили на планёрке.
— Так и знал, что когда-нибудь меня эта гадость коснётся… — поджал губы Юрий Витальевич. — У нас это семейное. Мой отец и его мать страдали от этого недуга. У них была, кажется… Фиби… Фибри…
— Фибрилляция предсердий, — догадался я. — Часто встречающаяся аритмия. Но у вас, к счастью, не она. Но тоже не менее грозная.
— Погодите, господин Булгаков, я кое-что не понимаю, — замотал головой Рогожин. — Вы только не подумайте, что я какой-то сторонник теорий заговора. Просто я недавно делал УЗИ сердца и там ничего не нашли. А я уверен, что внутри кто-то ползает. Так какая связь с аритмией?
Сразу куча заблуждений. Прям целая гора, которую только лопатой можно разгрести. Ничего, в этом вся прелесть моей работы. Приступим!
— Во-первых, Юрий Витальевич, УЗИ сердца аритмию не показывает. Это исследование иначе называют ЭХО-КГ или эхокардиографией. И оно существует для совершенно других целей.
— Для каких? Я думал, что это то же ЭКГ, только лучше, — пожал плечами он.
— Нет, ЭКГ как раз определяет электрическую активность сердца. Как раз оно и выявляет аритмию, — пояснил я. — А вот УЗИ сердца показывает, как сокращается миокард, как проходит кровь через сердце. Состояние клапанов и ширину основных сосудов. И да, я уже посмотрел ваше сердце двумя способами. Изучил ваш протокол УЗИ и лично осмотрел своей магией. Нет там живых существ.
— Тогда я что-то запутался. Я почему-то сделал вывод, что аритмию спровоцировал какой-то внутрисердечный паразит! — заявил Рогожин.
Внутрисердечный паразит? Да… Такого я ещё никогда не слышал. Впору словарь заводить с лучшими высказываниями пациентов.
Хотя чисто теоретически такое бывает. Многие люди думают, что паразиты живут только в кишечнике. Но это совсем не так. Их можно встретить везде. В мышцах, в лёгких, в печени, мочевыводящих путях. Даже в глазах!
И в сердце они тоже бывают. В основном там можно обнаружить эхинококков. Те ещё гады! Правда, чаще всего они поражают печень или лёгкие.
Но тут никакого паразита нет.
— Чувство движения в сердце, будто кто-то ползает, это один из симптомов экстрасистолии, — объяснил я. — Можете выдохнуть, внутри вас никаких других живых существ нет. Но вот с аритмией нам с вами придётся разобраться.
И первый вопрос — откуда она взялась.
Вообще, экстрасистола — это совсем нестрашно. Более этого, это норма! Иногда сердце сокращается лишний раз. На организм это никак не влияет. Породить её может стресс, кофеин, физическая нагрузка. Ничего критичного в этом нет.
Ну сократилось сердце лишний раз — и что дальше? А ничего. Это вообще никак не портит организм. И, что особо примечательно, некоторые люди, чувствуя эту единичную экстрасистолу, начинают отмечать движение в сердце.
Абсолютно здоровые люди. Находятся, правда, пациенты с очевидно нарушенной психикой, которые бросаются всем доказывать о червях в своём теле, выводят их лекарствами без назначений врача. А некоторые даже пытаются их вырезать из себя.
Но тут уже речь идёт о людях, которых нужно срочно направлять к психиатру. Это может быть обычная мнительность, тревожное расстройство, ипохондрия, а в худшем случае — начало шизофрении.
Однако есть один нюанс…
Одна экстрасистола — норма.
Множественные экстрасистолы — повод обратиться к кардиологу. Срочно. Иначе можно умереть, не дождавшись приезда скорой помощи.
И у Рогожина как раз такая ситуация.
Прежде чем продолжить беседу с пациентом, я внимательнее изучил его организм. Больше всего меня интересовали гормоны. Без «молекулярного анализа» их не подсчитаешь, зато можно проверить состояние основных органов эндокринной системы.
Итак… Щитовидная железа в норме, надпочечники в норме. Оттуда лишние гормоны не должны поступать.
Но поджелудочная железа меня смущает. Такое впечатление, что она усиленно работает. Выбрасывает даже больше инсулина, чем нужно. Это она пытается помочь организму усвоить весь сахар, но получается пока что так себе. С переменным успехом.
— Вы в курсе, что рискуете заболеть сахарным диабетом? — уточнил я.
— Вообще-то, меня уже об этом предупреждали, но я не понял почему, — ответил Рогожин.
— У вас уже предиабет, — отметил я. — Скажу прямо: проблема в повышенном весе и неправильном питании. Нужно больше двигаться и худеть. Но сейчас наш с вами разговор не об этом. С предиабетом вы будете разбираться с другим специалистом. Я никак не пойму, откуда взялась ваша аритмия…
Эти экстрасистолы могут взяться и сами по себе, без причин. Но лекарская интуиция подсказывает мне, что я недостаточно глубоко копнул.
Должно быть что-то ещё.
И если эндокринная система тут ни при чём, значит…
— Как у вас обстоят дела с кофе? Часто пьёте?
— Вообще не пью, Павел Андреевич. Ненавижу этот напиток.
— Как я вас понимаю, — кивнул я. — А что насчёт лекарственных препаратов? Что вы сейчас принимаете? Есть какой-то препарат, который вы используете около полугода?
— Ну… Ах да! Вспомнил! — оживился Рогожин. — Весной я заглядывал к лекарю Дубкову. Кажется, именно он раньше вёл наш участок. До того, как его… Ну, вы сами знаете. Осудили.
— Так, и что же вам назначил Эдуард Дмитриевич? — поинтересовался я.
— Сейчас покажу вам коробочку с этим препаратом, — Рогожин полез в свою сумку. — До сих пор его принимаю. Мне его господин Дубков назначил, чтобы я избавился от одышки. Причём, если честно, до сих пор помогает. Но не сказал бы, что от этого есть какая-то польза. Вылечить не вылечил меня этот препарат. Только симптомы иногда снимает. Ага! Вот он, смотрите.
Юрий Витальевич протянул мне коробочку с таблетками.
Теофиллин.
Ох… Аж захотелось достать Дубкова из тюрьмы, чтобы ещё раз надавать ему по морде. Ну что за идиот⁈ Теофиллин назначают больным с одышкой — это верно. Но только в том случае, если одышка связана с лёгкими!
  
Рогожин дышать не мог, потому что у него вес огромный и сердце слабое. А Дубков ударил теофиллином. А ведь этот препарат имеет общие свойства с кофеином. Он вызывает экстрасистолию.
В состоянии Рогожина виноват не только Дубков. Юрию Витальевичу следовало наблюдать за своим весом. Но Дубков ещё сильнее усугубил ситуацию.