Опасный дар для гадкого утенка (СИ)

Травянистые глаза смотрели на неё изумлённо и очень недоверчиво. Но он спокойно восстановил пузырь. Не стал ругаться.
— Сколько предметов на испытании — и каких? — повторил он свой вопрос, но уже более настойчиво.
— Семь нефритовых камней, — вздохнула Саня. — Круглых шаров, если точнее. Опекуны просили никому не говорить, но раз вы преподаватель, всё равно ведь узнали бы.
  
— Разумеется, узнал бы, — кивнул Игнат. — Ты, что же, продержалась больше минуты на испытании?
Саня покусала губы, но сказала «А», надо говорить «Б». 
— Почти две с половиной минуты, — вздохнула она, морщась от неприятного воспоминания. — Потом там что-то испортилось и мне сказали руку убрать. Она у меня обуглилась совсем, думала — рассыплется пеплом, и я стану инвалидом. Но нет. Когда убрала руку с пыточного орудия, она стала как новенькая. 
Саня продемонстрировала странному преподавателю свою руку. Даже покрутила и пошевелила пальцами. И ахнула, когда Игнат перехватил её кисть и стал внимательно рассматривать ладонь. 
— Расслабься, — только и велел холодно. — Не сжимай кулак! Я ничего плохого тебе не сделаю.
Саня не возражала, она по-прежнему не ощущала опасности или неприятия. Может, Игнат гадание преподаёт. Ага, по руке. Линия жизни, линия смерти, бла-бла-бла. 
— Мне сейчас некогда, — её руку внезапно отпустили. — Но мы ещё пообщаемся с тобой, веда первокурсница с целительского потока. Радик, отдай девочке гармошку. Это мой подарок за доставленное беспокойство, малышка. Подумай о дополнительных занятиях по артефакторике. 
С этими словами удивительный человек Игнат сотворил ещё один пузырь сбоку, шагнул в него и исчез. Пузырь схлопнулся сам.
Саня вопросительно уставилась на бородача. 
— Ах да, — недовольно проронил продавец Радик, полез куда-то и достал узкую деревянную коробочку. Потом вытащил щипцы, вроде поварских и осторожно прихватил ими гармошку. Поместил щипцами артефакт в коробку, вздохнул тяжело, и всё же протянул коробку Саньке. — Держите, инструкция внутри. Повезло вам, веда. Игнат редко кому подарки дарит. Имя своё, хоть скажете?
— Нет, не скажу, — вот бородач Радик не внушал ей никакого доверия абсолютно. Но Саня вдруг поняла, что разожгла любопытство торговца, а это не хорошо совсем. Она сунула коробочку в карман толстовки и наивно похлопала глазами. — Впрочем, можете звать меня Вася. 
Ей было немного стыдно перед настоящей Василисой. Но откуда товарищу Радику знать про временного секретаря ректора. И мало ли Вась на земле? 
— Купила что-нибудь? — встретил её Гарик вопросом. 
— Нет, — честно ответила Саня. — Дорогущее всё. И продавец не понравился. Не потратила ни копейки. 
— А что от тебя хотел Игнат?
— О, кстати, а кто он такой? — оживилась Саня. — Препод?
— Можно и так сказать, — пожал плечами Гарик. — Крутой артефактор. Сильно напугалась?
Саня хотела спросить беспечно: «А чего его бояться?», но внезапно вспомнила слова самого Игната: «Боишься меня?». Значит, была причина, которая на неё не подействовала. И стоит ли об этом всем сообщать?
— Ну, так, — помахала она рукой неопределённо. И наугад ляпнула: — Он всегда такой жуткий?
Гарик удовлетворённо кивнул.
— Всегда! — твёрдо заявил он. — Ты ещё неплохо держалась. Некоторые девчонки рядом с ним в обморок падают. Он потому и живёт совсем один, как говорят. Кто же его выдержит долгое время. Будущие артефакторы после мастер-класса от Игната выходят из аудитории почти зелёные. Некоторые даже бегут в деканат, слёзно умоляя убрать артефакторику из их расписания.
— Неудивительно, — поддакнула Саня, пряча своё удивление. Делала вид, что любуется артефактами, которые не казались ей такими привлекательными в этой лавке, как у того же бородача.
А сама себе скомандовала — молчать в тряпочку. Нечего подрывать репутацию маститого артефактора! Чем-то ей приглянулся этот одинокий мастер, щедро одаривший её дорогущим артефактом. Может быть, сам и изготовил? Как бы узнать? Смог бы он в ином случае распоряжаться чужим товаром? Или у него тоже тут счёт, как у Арсена и братьев Рязанцевых?
— Я бы хотела сделать тебе подарок, — решилась она отвлечь Гарика. — Всё равно сделаю, так что у тебя выхода нет. Но можешь выбрать сам, что захочешь. На цену не смотри, всё равно на опекунов запишу, как они велели. 
Зотов почесал затылок, задумался, но в итоге широко улыбнулся. Указал на витрину, где висел здоровенный охотничий нож в искусно украшенных кожаных ножнах.
— Его хочу, — сказал сдержано. — Только стоит он… У меня есть половина суммы!
— Какой же это подарок тогда? — возразила Саня и обратилась к улыбчивой светловолосой продавщице. — Вон тот нож, пожалуйста. И запишите на Андрея Рязанцева. 
— Конечно, — кивнула спокойно продавщица, надела кожаные перчатки, сняла с витрины нож и протянула Саньке. — Один момент. 
Женщина протянула ей дощечку и попросила прижать к дощечке ладонь. 
— И повторите, на кого записать, — попросила любезно. 
Саня кивнула — логично, никто не обязан верить ей на слово. Она проделала всё в точности, снова назвала имя опекуна. Дощечка засветилась ровным светом, который вскоре погас.
— Записано! — снова улыбнулась им женщина, поглядела на Гарика, который с благоговением держал в руках нож, не пытаясь достать его из ножен. — Молодой человек, будьте осторожны, прочитайте внимательно инструкцию.
— Конечно, — кивнул Гарик почтительно. — Спасибо вам!
А Саньке жгла карман подаренная «жутким» артефактором гармошка. Очень хотелось к себе в комнату, чтобы достать её и рассмотреть во всей красе. А может, и поиграть. Когда-то приёмный отец дарил ей гармошку, Саня даже освоила азы, но позже почему-то забросила это занятие, а гармошка куда-то делась.
Да, точно, сгорела её гармошечка вместе с домом. Саня о пожаре помнила смутно, страшно было очень, может и забыла бы совсем, память человеческая часто даёт страшным воспоминаниям спрятаться глубоко-глубоко. Только Саньке не повезло — оставил пожар ей на память шрам на лице. На всю жизнь, как она думала. Но ошибалась, выходит.
Хорошо, родители успели её вынести из дома. Дача же выгорела дотла. Кто-то говорил, что искра из печи на ковёр перед камином упала. После того случая Саня ещё в больнице долго лежала с замотанной бинтами головой и руками. Почти все дни она спала, просыпаясь только поесть и на перевязки. Не до гармошки было. Шрам на лице не смогли вылечить, хотя родители всё хотели обратиться к пластическим хирургам, но почему-то в операции им отказали. А подробностей Саньке не рассказали. А потом, ну точно! Родители потом и снимали дачу у тёти Клавы, чтобы возить маленькую восьмилетнюю Саньку на целебное озеро неподалёку. Кажется, радовались — шрам стал значительно меньше, не на пол лица, как изначально был… И как она всё это умудрилась забыть?
После ужина Саньку даже в гостевое крыло пригласили, в малую столовую — пришлось прощаться с Юлькой, которая уезжала рано утром домой. Света и Рита умчались в башню оборотней, счастливые, что им выделили одну комнату на двоих. 
— Ты куда на каникулах поедешь? — спросила сонная Юля, уже уложенная в постель. Им велели ложиться рано, поезд в город Брежинск, где жила семья Зотовых, отправлялся в пять утра. А ещё надо было порталом переместиться на платформу.
— На каких каникулах? — удивилась Саня. Она рассказывала девочке о своих приключениях после попадания в академию. Страшную сказку об охотниках Саня рассказывать не стала. Зачем пугать девчонку, которой такое точно не грозит. 
Юлю разместили в большой комнате с несколькими десятками кроватей. Это была комната отдыха только для волков, поэтому в женской части Саня с Юлей остались вдвоём, мальчишки разместились за ширмой, их было куда больше, но шум от них был едва слышен. Явно чары какие-то.
  
— Новогодних, конечно, — пояснила Юля. — Три недели почти. Ты могла бы приехать с Гариком к нам домой хотя бы на недельку! У нас здорово, озеро есть, зимой там каток. А какой лес! И есть гостевая комната чудесная, с балконом, с которого можно съехать на санках прямо к озеру.