Опасный дар для гадкого утенка (СИ)
Роман её ждал вместе с Андреем. Оба одарили улыбками.
— Рассказывай, малая, — велел Андрей.
Саня решила, что про пытки умолчит, а то мало ли… И про скрытую фамилию лучше пока молчать.
— Зачислили на факультет ведьм, поток целителей, — широко улыбаясь, отчиталась она.
— Сколько предметов появилось на столе после испытания? — загорелись глаза у Романа.
— Семь шаров из нефрита, — всё-таки они хотели знать подробности. И так как оба странно молчали, добавила: — На рулетку их еле-еле смогла поставить, особенно последний. Крутилась, зараза, слишком быстро.
— Все поставила? — поразился Роман.
Андрей же сверлил мрачным взглядом:
— Это ж сколько секунд на проверке силы ты вытерпела? — спросил опасно-тихим голосом.
— Я не считала, — растерялась Саня. — А надо было?
— Ну хоть примерно, — поддержал брата Роман. — Пятнадцать секунд? Двадцать?
— Кажется, немного больше. Жутко было больно, если честно. А потом всё кончилось и мне сказали убрать руку. Что за живодёрство такое? Думала и правда рука обуглилась и рассыплется пеплом. Как им удалось такую иллюзию создать?
— Это была не иллюзия, — резко ответил Андрей. И шагнул наперерез выскочившему из кабинета седовласому. — Сколько, твою мать, длилось испытание на магическую силу?
— А я что? — рассердился седовласый. — Это вы, как опекун, должны были предупредить подопечную, что можно было самой убрать руку в любой момент. И что выбрала?! — во взлетевшем голосе седовласого Саньке почудилось страдание пополам с досадой. — Целителя! Трёх секунд бы хватило! А эти курицы счастливы! Идиотки!
— То есть, — сквозь зубы уточнил Андрей. — Она выдержала целых две минуты? Я правильно тебя понял?
— Нет, неправильно! — мрачно ответил седовласый. — Она смогла полностью деактивировать инструмент через две минуты двадцать девять секунд. Полностью отключила, понимаешь? Даже звука не проронила и не дёрнулась. А ректор лично требовал не вмешиваться в процесс проверки.
— Да вы с ума сошли! — прорычал Андрей. — Это только перевёртышей касалось!
— Всех касалось! — попятился седовласый, но отвечал при этом холодно и жёстко. — Она вылечилась мгновенно без вмешательства со стороны! Она веда, психованный ты волк! У них порог болевой чувствительности сильно занижен! Тебе ли не знать?! А регенерация у этой девочки, видимо, срезонировала с артефактом — такое возможно человеку с уровнем силы вашего альфы, а то и круче.
— Андрей! — позвала Саня, слышавшая только непонятные звуки, но вполне понимающая, что люди ругаются на повышенных тонах. — Хватит уже. Я живая и очень голодная. А ещё к коменданту идти.
— Малая дело говорит, — поддержал её Рома. — Сам готов сожрать быка.
Андрей обернулся и кивнул, посмотрев на Саньку внимательно. Седовласый же не спеша пошёл в другую сторону, утирая лоб платком и бормоча:
— Такой потенциал! Такая чистая сила — и целители! Куда катится мир? ...
— Ты точно в порядке, малая? — спросил Андрей сурово, и когда она активно закивала, хмыкнул, почти улыбнувшись. — Ладно, никому не рассказывай сколько предметов тебе досталось! Незачем!
— Это точно, — подхватил Роман. — Тем более, ты всего лишь целитель, а не боевик там, или универсал. И говори всем, если спросят, что одиннадцать секунд продержалась. Это и то много.
— Семь, максимум восемь! — не согласился Андрей. — Предметов три, только не камни из нефрита, придумай что-то попроще. Например, деревянные плашки. И никакой рулетки! Прости, малая, ты за нас пострадала, но они в своём праве.
— Я не в обиде, — серьёзно кивнула Саня. — И всё поняла! Семь секунд, три деревянных плашки. Но мне правда жутко хочется есть!
Андрей вздохнул, потрепал её короткий ёжик, приобнял за плечи и повёл к лестнице.
Саня вывернулась из-под его руки и загородила опекунам путь.
— Мне бы ещё кое-куда забежать! — посмотрела на обоих выразительно. Ну а что, на вид они очень умные и догадливые, пусть та простота, что была между ними при спасении от охотников, сейчас ушла.
— А, ну да, — первым прошёл квест Роман. — Уборная прямо вот, дверь видишь?
Саня кивнула, юркнула в указанную дверь, они как раз до неё пару шагов не дошли.
Прежде всего ей требовалось умыть лицо. Это опекунам неважно, а она при сожжении руки обливалась слезами и потом. Дура! Могла бы не терпеть, но кто же знал?
По прямому назначению она санузел тоже использовала. Освежив лицо и ощутив себя почти нормально, Саня уставилась в зеркало на новую себя, но с коротким ёжиком, вместо утраченной косы.
Придирчиво рассматривая черты своего нового лица, Саня вдруг замерла, поражённая догадкой. А ведь не настолько сильно она поменялась! Глаза — да, стали выразительнее, чуть больше и ярче. Нос? Ушла горбинка и небольшая кривизна — последствия детской травмы. Кожа — да, стала гладкой, чуть смугловатой. Но главное же — исчезли не только веснушки, но и некрасивый широкий шрам на щеке от ожога, отпугивающий от неё многих. Несмываемое клеймо, вечное напоминание о трагедии — о пожаре, лишившим родителей дачи, которую они строили своими силами много лет.
И получалось, что по сути, не так сильно она изменилась. Да, ещё ушла мальчишеская угловатость, появились грудь и попа, а талия, наоборот, обозначилась чётче. Но она всё ещё была сама собой, пусть и сильно улучшенной версией себя.
Вернувшись к опекунам, Саня продолжала задумчиво улыбаться. Братья Рязанцевы косились с интересом, но не спрашивали.
Им пришлось перейти в другой корпус и спуститься в самый низ, на первый этаж, чтобы найти комнату с табличкой «комендант».
Внутрь опекуны не пошли, Саня самостоятельно прошествовала к стойке выдачи.
— Пшеничная столица Канады? — настойчиво потребовал от неё старик в чалме и с газетой в руках. Он сидел за стойкой в монументальном кресле с высокой спинкой. На потемневшем столике перед ним дымилась чашка с кофе, аромат которого долетал до Саньки, а на блюдце лежали печенюшки.
— Виннипег? — спросила она.
— О! Сколько букв? — достал из-за уха карандаш старик в чалме. — Там два эн?
— Два «эн», восемь букв, — кивнула Саня. — Мне бы комнату получить и форму.
— Первокурсница? — старик в чалме с совершенно седыми усами и бородой неторопливо вписал слово в кроссворд, отложил газету, откусил печенье, глотнул кофе и заявил: — А у меня обед! Приходите через два часа!
Саня загрустила.
— Знаете, — перегнулась она через стойку. — Там за дверью мои опекуны: Роман и Андрей Рязанцевы. И они…
Старик всплеснул руками и вскочил, оказавшись вдруг невероятно высоким.
— Вот всегда так! — ворчал он. — Нет чтобы толком объяснить! Сразу угрозы. Жетон давайте!
Саня показала ему бледно-зелёный жетон на цепочке, не зная надо ли его снимать.
Оказалось, не надо. Старик только глянул, кивнул и потерял к жетону интерес.
— Фарид! — крикнул кто-то из глубины помещения, терявшегося в сумраке. — А куда тапки-скороходы?
— В ящик на букву «Т», — заорал в ответ высокий старик раздражённо. — Или на букву «С»! Хватит уже приставать, у тебя ещё пятнадцать минут! Работай! Вам чего, девушка?
— Мне комнату и форму, — вежливо повторила Саня. — Я первокурсница, поток целителей.
— А, ну да! — Фарид, как, видимо, и звали коменданта, задумчиво щёлкнул пальцами и в воздухе зависла увеличенная копия её жетона. Фарид хмыкнул, дунул и картинка пропала, а комендант вдруг нагнулся к Саньке, сложившись почти пополам. — А хотите комнату на самой верхушке башни? Как раз освободилась недавно, с руками оторвут. Из окон вид шикарный на три стороны, на полу ковры, две люстры! Решайтесь. Всего две тысячи рублей мне на шоколад, и она ваша! Будете там жить совершенно одна без соседок!
У Саньки, деньги которой благополучно сожгли вместе с другими вещами, родилось сожаление. Попросить у опекунов? Она тут же отмела эту мысль.
— А без двух тысяч обойтись можно? — осторожно спросила она. — Мне не нужна супер-комната. Достаточно обычной.