Нежить
Хьюго Борх
Нежить
Повесть
«…Зажёг я лампу – шёл уж третий час
И в небо поднялось созвездье Льва.
А пламя уже теплилось едва,
Вот три пробило – и огонь погас.
И кто-то осторожно стукнул в дверь -
Весь ужас правды понял я теперь!»
1. Тропами приходящих
– Сегодня ночью снова приходил? – участковый Петров задал вопрос Марине Корниенко, к которой явился по вызову, и потому вопрос задал так, чтобы она заметила его испытующий подозрительный взгляд, насколько конечно позволяли его актерские способности.
– Да, – виновато ответила женщина.
Петров снял фуражку, положил на журнальный столик и вытер лоб. Заявительница прятала глаза, и вообще сидела в своем кресле, как в воду опущенная, – худенькая, робкая, бледная, синяки под глазами.
Петров задрал голову, посмотрел в окно, выходящее во двор дома заявительницы, как будто именно сейчас там должен был быть тот, о ком шла речь.
«А ведь совсем молодая женщина», – отметил Петров.
«Я мог бы даже жениться на ней», – дополнительно отметил Петров.
И вроде бы ничего не случилось, кроме заявления. Корниенко написала заявление в полицию, где указала, что ночами ее дальний родственник заходит во двор ее частного дома на окраине города, куда она переселилась после смерти матери. Правда, в дом нарушитель с ее слов не влез. Сама она выходить к нему побоялась, тем более в дверь он не стучал.
«А мог бы», – подумал Петров и в очередной раз огляделся по углам холла, в котором они с Мариной расположились на креслах.
«Женщина напугана, просит остановить данного субъекта, но что-то не договаривает», – опытным глазом подметил Петров.
Тут у хозяйки зазвонил телефон. Марина быстро соскочила со своего места, схватила телефон с серванта, посмотрела на участкового, и быстро проговорила абоненту:
– Перезвони позже. Я сейчас занята.
– Это кто?
– Не Ваше дело. Задавайте свои вопросы.
– Гм. Может Вы что-то не договариваете, гражданка Корниенко?
– Я говорю правду.
– Вы утверждаете, что ночью приходит Ваш дальний родственник, дядя Саша, а по паспорту Александр Михайлович Корниенко. Проживает: улица Луговая, дом 7, квартира 12. Утверждаете, был у Вас вчера во дворе в 2 часа ночи, с 26 на 27 апреля. 27-го днем Вы написали заявление. Сегодня, 28-го я пришел отреагировать на Ваше Заявление.
– Да.
– Вы с Александром Михайловичем разговаривали, он отрицает, верно?
– Да.
– Марина Сергеевна, Вы знаете, у нас городок небольшой. Вы в курсе, что я его допросил, пока без протокола, естественно. Во-первых, он в ночь с 26 на 27 апреля был дома. Его видели жена, теща, дети. Во-вторых, он дальше двора ходить не может, опухшие ноги, знаете ли. В-третьих, привезти его тоже никто не мог. У них в семье автомобиля нет и водить никто не может. В-четвертых, в ту ночь у его жены был приступ. Сердце. Он с ней был всю ночь. В 2.30 они «Скорую» вызывали. Сделали укол. В медучреждении это все зафиксировано.
– Что Вы от меня хотите?
Петров глянул на голые коленки заявительницы, которые, как ему показалось, стыдливо выглядывали из-под шелкового халата.
– Или у Вас с ним шашни. Гм. Поймите меня правильно. Или Вы обознались. Начнем с первого.
– Что вы несете?
– Гм, – Петров привычно кашлянул в кулак. – Марина Сергеевна, городок у нас небольшой, все равно все тайное становится явным. Я все равно узнаю, поэтому лучше признайтесь, я с ним по-другому поговорю. Все уладим. Больше ходить не будет, если Вы его отшили. Гм.
И Петров еще раз, теперь уже для убедительности, кашлянул в кулак.
Марина неожиданно вскипела:
– Я поняла, на что Вы намекаете. Раз хотите услышать, – скажу: я со «старперами», тем более родственниками не трахаюсь, Вы это хотели услышать?
Петров замер. Он явно не ожидал от этой хрупкой, культурной и вежливой женщины услышать такое.
– Подождите, – он взял себя в руки. – Тогда назову вторую версию: Вы обознались. Вот раскиньте мозгами, с какого перепугу пожилой человек несколько уже ночей лазит по Вашему двору? Подумайте хотя бы. Тем более жена его при смерти, сердечница.
– Я знаю, это был он. А если Вы не хотите выполнять свои обязанности, я напишу в вышестоящую инстанцию, вот. Как там у вас называется? Управление или отдел, мне все равно.
– Но Вы ему даже не позвонили.
– А с «какого» я должна ему звонить?
– Вы установили на заборе железный замок. А Корниенко весит больше центнера. Шкаф такой. Как он перелез через забор? Как он, как Вы говорите, метался по двору? Бегал, как резаный, да? Он ходить то не может!
– На меня не надо голос повышать. И не надо смотреть на мои колени, они не для этого предназначены.
– Хорошо. Скажу спокойно, – и Участковый стал проговаривать слова, делая между ними большие паузы: – Он… еле… ходит. И… Вы… живете… в разных… концах… города.
– Я сказала правду.
После этих Марина опустила глаза и нетерпеливо стала стучать чайной ложкой по столу. Участковый заулыбался и заерзал на стуле. Такого случая в его многолетней практике еще не было.
– Одежда… В чем он был одет?
– Лохмотья одни. Но ни как у бомжа, а будто истлевшая одежда, будто из сундука достали.
– Ну а слова…, слова он говорил какие-то?
– Мне было жутко, появилась боль в низу живота. Поэтому я ничего не расслышала. Глаза еще у него блестели, – это я запомнила… У меня колечко серебряное было с обсидианом, вот у него глаза мне напомнили этот камень.
– Ну я «субсидианы» не носил, не знаю.
– Такое лучше не видеть.
– Ну, у Вашего родственника Александра Михайловича Корниенко, как я понимаю, не такие глаза…
– Ночью они могли выглядеть по-другому. Там, на крыльце одна лампочка всего висит. Еще заметила, у него руки болтались, как веревки. Мне говорить даже об этом страшно, я боялась, что он выломает дверь.
– Не выломал же…
– Мне страшно, Вы можете это понять? Он гремел во дворе, заглядывал в окна, скребся об стены, выл как зверь.
Петров еще разок оглядел заявительницу. Молодая, стройная, красивая, эффектная женщина. Вела группу танцев в ДК. У нее должно быть полно ухажеров.
– А как он, этот субъект ушел?
– Я не видела…
– А может он не уходил? Может надо проверить все помещения?
– Ну, ладно, хватит, – не выдержала женщина. – Я все проверила. А Вас попрошу по этому поводу больше не звонить и не приходить.
– Подождите, подождите. Не кипятитесь. Мой совет: выясните точно, кто это, и предупредите его, чтобы такие фокусы ночами не устраивал. Договорились?
– Нет.
– Ну мы не будем засаду устраивать, – происшествия нет. Вас никто не изнасиловал, не ограбил. Кого и за что задерживать?
И тут у участкового появилась идея.
– Может кто-то похож на этого вашего родственника? Не припомните?
– Абсолютно исключено. Он приходит не первый раз. В пятницу я ходила к знахарке. Она сказала, что видит для меня смертельную опасность. Чтобы отвадить его, сняла с огородного пугала одежду, дала мне, – я съездила и незаметно подбросила им во двор. А он в прошлую ночь опять пришел. Я снова пошла к знахарке. Знахарка говорит: «Не человек это, а Нежить».
– Кстати, почему Вы того родственника по имени отчеству ни разу не назвали? Между Вами конфликт, вот Вы и скрываете.
– Они всю жизнь нелюдимые. Мою маму всегда недолюбливали, сочиняли про нее разные сплетни.
– Ну вот, с этого и надо было начинать.
– А я при чем?
– Так. Тогда еще раз спрашиваю, может Вы им должны денег? Может он хочет поговорить с Вами?
– В час ночи?
Участковый понял, что сморозил глупость, но «кхэкнул» в кулак и продолжал:
– Должно быть объяснение. Может перед сном пьете чего?
– Непьющая я.
– Да лучше бы пили! Извините. Так, что там дальше.