Тайны затерянных звезд. Книга 6
И тогда Администрация просто закрывала экспансию в этих направлениях. Где-то – через три спейсера, где-то – через пять. Говорят, даже есть один сектор, до которого когда-то вела цепочка аж из целых десяти.
На самом деле, это даже неважно, сколько в реальности их когда-то было, потому что сейчас их уже давным-давно нет. Прекратив экспансию в каком-то направлении, Администрация снимала все промежуточные спейсеры и перевозила их в другие, более перспективные точки, причём сразу в рабочем виде, ведь это было ещё задолго до выходки Джонни Нейтроника. Оставляли только один – тот, который стоял в самом пограничном секторе, в самой последней точке пустого ничего. На случай, если вдруг когда-то по какой-то причине придёт в голову продолжить расширяться в эту сторону.
Так рождались дикие сектора. «Дикие» – потому что формально они принадлежали человечеству и формально находились в юрисдикции Администрации, но по факту Администрации там никогда и не было. Ни один белоснежный корабль никогда не залетал в эти сектора, разве что на пятнадцать минут для того, чтобы развернуться и войти в спейсер под другим углом. Ни один администратский солдат не гулял по станциям и планетам в пределах диких секторов, по крайней мере, не в форме.
Дикие сектора на то и дикие, что там творится дичь. Там нет законов, нет справедливости, там каждый творит что хочет и каждый сам ответственен за собственные жизнь, здоровье и безопасность в целом. И всё, что произошло в диких секторах – остаётся в диких секторах.
Нам ещё повезло, что нам выпал не самый «дикий» из секторов. Он находился относительно близко к современным владениям Администрации, поэтому действительно безумных выходок никто себе там не позволял. А на станции «Талос», про которую Кайто смог добыть немного информации, даже присутствовало какое-то подобие порядка, который поддерживал местный самоназначенный управленец со стильным то ли именем, то ли прозвищем, то ли позывным – Вектор.
Чудеса начались сразу же, как только мы затормозили внутри спейсера. Оказалось, что здешний спейсер не белый, как все остальные встреченные нами ранее, а разрисованный яркими неоновыми пятнами голубого и розового цветов. Как будто несколько команд любителей граффити, от которых спасу нет в жилых отсеках серых станций, сговорились и сообща решили «разработать» новую площадку для своего творчества.
А как только мы покинули кольца спейсера, к нам подвалил небольшой, буквально на двух человек, патрульный ракетный катер, раскрашенный всё теми же цветами.
– Эй, на «Барракуде»! – раздалось из динамиков женским голосом, когда Кори, подчиняясь молчаливому взгляду капитана, открыла канал связи. – Назовитесь нахрен!
– Доброго дня! – нарочито вежливо ответил капитан. – Насколько мне известно, кодекс космоплавания требует, чтобы вызывающая сторона первой представлялась. Это стандартный протокол радиообмена.
– Да в жопу эти протоколы и кодексы! – весело засмеялась девушка. – Или вы не в курсе, где оказались?! Это дикий сектор, тут администратские правила не работают! Тут работают другие правила – наши! И если вы отказываетесь назваться, то у вас два варианта развития событий – или развернуть своё корыто и свалить нахрен из нашего сектора туда, откуда прибыли, или получить по ракете в каждое сопло! Считаю до трех! Три!
Мы с капитаном переглянулись, и я покачал головой, выражая этим всё своё отношение к ситуации.
Мы, конечно, могли бы сжечь и этот катер и парочку ещё таких же, как этот, но вот к станции после этого нам пристыковаться точно не дадут. Считай – своими руками оборвали бы единственную ниточку, ведущую к сектантам.
– Эй, подруга! – я перехватил инициативу у капитана. – Ты, похоже, считать разучилась, потому что перед «три» идёт ещё «один», «два», «два с иголочкой», «два с ниточкой», «два с узелочком».
– Умный, что ли? – ещё больше развеселилась собеседница. – Администрация тебе подруга, умник!
– А вот тут ты сильно заблуждаешься! – хмыкнул я. – Администрация нам такая же подруга, как коллапсирующая сверхновая… В том смысле, что и от тех, и от тех мы бы предпочли держаться подальше. Корабль «Затерянные звёзды», но в Администрации его больше знают под другим названием – «Анис». Проверяй!
– Анис… – хмыкнула девушка и несколько секунд молчала, а потом протянула: – Да ну на-а-а… Накс, ты это видел?
– Видел, видел! – вмешался в диалог другой, мужской голос. – Эй, вы там, затерянный анис, а какого хрена вам у нас понадобилось?!
– Пивка выпить захотелось, – снова хмыкнул я. – А ближе вашего сектора других не оказалось.
Собеседники с готовностью засмеялись, и это значило, что проверка, замаскированная под обмен любезностями, пройдена. Мы все – и я, и они – прекрасно понимали, что те, кто залетают в подобные места никогда никому не скажут реальной причины прибытия. Ну только в случае, если они сюда залетели по делу, конечно. Дикие сектора – это территория диких дел. А о диких делах должны знать только те, кого эти дела касаются.
– Ладно, хрен с вами, двигайтесь! – лениво протянул Накс. – Только без фокусов там! Мы за вами следим, помните!
– Да ты бы не вылезал сильно, чумба! – у меня само собой вырвалось любимое обращение одного из троицы близнецов. – Мы же вас, если что, за два залпа сожжём.
– Ага, сожжёте! – радостно подтвердила девушка. – Только двигатели подбить мы вам успеем! И что потом будете делать с ещё двумя десятками кораблей, которые двинутся на вас от станции?
– Ладно, всё, хорош писюнами мериться! – оборвал её напарник. – Тем более, что у тебя его даже и нет… Вы летите или нет, умники?!
– Летим, летим! – со смехом ответил я. – «Затерянные звёзды», конец связи!
Канал связи закрылся, и на мостике повисло неловкое молчание.
– И что это… нахрен… было? – медленно спросил Кайто.
– Привыкайте! – я пожал плечами. – Это дикий сектор. Тут всё общение происходит примерно так. Слабонервные и нежные могут остаться на корабле.
– Хрен дождётесь! – пробубнил Кайто, опуская взгляд.
Диспетчер древней, никак не меньше, чем столетней станции (она кстати тоже была размалёвана голубыми и розовыми пятнами, видимо, у них тут это такой способ пометить «своё») разговаривал в примерно такой же манере, что и патрульные, но Кори удивительно легко подстроилась под неё и нашла с ним общий язык и в итоге уже через час после прибытия в сектор мы были пристыкованы к «Талосу».
– Половина дела сделана, – вздохнула Кори, отпуская рычаги управления. – Теперь осталось придумать, как нам найти этого самого Белами.
– Это нетрудно. Кай, выведи твою фотографию на лобовик…
– Зачем вам моя фотография? – удивился азиат.
– Да не твою, а… – я поморщился. – Ту, с нарисованным кораблём!
– А! – Кайто махнул рукой. – Так и говори!
Через секунду на лобовике развернулась уже знакомая нам картинка помятой салфетки, на которой простой синей ручкой кто-то начеркал двойное семечко.
– Салфетка, – констатировал я. – А это что?
И я ткнул пальцем в угол фотографии.
– Хм… Блик? – нахмурилась Пиявка. – Не могу понять.
– Это не блик. Это угол бутылки, просто не в фокусе, поэтому размытый, – я ткнул пальцем в другую часть снимка. – А это что?
– Трубочка? – неуверенно спросил Кайто. – Похоже на кусочек коктейльной трубочки, тоже красно-белая.
– Точно! – я указал на него пальцем. – А теперь самое главное – на чём лежит салфетка? Сам отвечу – она лежит на керамопластовой панели с имитацией морёного дерева. Ужасно безвкусная хреновина, но очень популярная в дешёвых барах в качестве покрытия для барной стойки, потому что хрен поцарапаешь и хрен подожжёшь. Барная стойка, бутылка, трубочка.
– Хочешь сказать, эта фотография была сделана в баре? Вот это логика! – восхитилась Кори, глядя на меня огромными глазами.
– Это было не очень трудно, – улыбнулся я, опуская руку. – Так что да, мы идём в бар!
– Что, опять? – вздохнул Кайто. – Ну ладно… Надо так надо.
Глава 5. Ущербные
Когда речь заходит о походе в бар, пусть даже по делу, а не расслабления ради, все собираются быстро. Это справедливо не только для нашего экипажа, но, пожалуй, и для любого другого тоже. Тем более если, как в нашей ситуации, и собирать-то особенно ничего не нужно, просто нацепи на себя побольше оружия, чтобы выглядеть максимально угрожающе, и все дела.