Жена хозяина трущоб (СИ)

— У вас там что, Средневековье?
Я с трудом сглотнула:
— Не смейтесь, сэр.
Он выдохнул:
— Мне не слишком смешно. То есть, ты хочешь сказать, что если я тебя верну в трущобы, он тебя убьет?
Я не могла это утверждать, сама не знала наверняка. И боялась даже вообразить, что сделает, если не убьет.
Я кивнула:
— Да. Он убивал и за меньшее. Недавно у меня на глазах он приказал убить женщину с диких территорий за то, что она просто кричала. Ее застрелили.
  
И кровь буквально застыла в жилах. Господи, зачем я это вспомнила?
Сальвар резко поднялся со стула:
— Где лежит твой халат?
Я даже опешила:
— Что?
— Зеленый халат, в котором ты была, где он?
— В шкафу на полке, сэр.
Он кивнул, казалось, сам себе. Вернул стул на место. Подцепил со стола коньячную бутылку, посмотрел на меня:
— Сегодня останешься здесь. Не хватало, чтобы кто-то увидел, как ты в такой час выходишь из моих комнат. Я переночую в кабинете. Все поняла?
Я лишь молча кивнула. Сделаю так, как он скажет. Сделаю все, что угодно.
Сальвар подошел к двери, но обернулся:
— Не думай, что я безоговорочно тебе поверил… Софи.
  
Глава 41
 
Половина второго… Твою мать, несмотря на поздний час, к сожалению, пришлось потревожить Мэйсона. Если я пойду в комнату Лисы ночью — это тоже будет выглядеть странно. В доме много глаз. Дворецкий принес чертов халат и пожелал мне доброй ночи. Не задал ни одного вопроса.
Спит ли Найджел?
Я лихорадочно разложил халат на столе, обшарил с изнанки, отыскивая бирку. Так и есть — изделие было под индивидуальным номером. Значит, его можно пробить по кассе… Главное, чтобы вещь была оплачена со счета ее предполагаемого мужа, а не наличкой. Иначе все без толку.
Марко Кампана… Я не знал его лично, но много слышал. Тем более, не первый раз доставал через него антикварные машины с диких территорий. Не напрямую, но, тем не менее. Знаю наверняка, что у него были счета в местных банках. Но я всегда отдавал наличными, потому что эти сделки были незаконны. Все на страх и риск обеих сторон. К слову сказать, он ни разу не подвел. А еще я слышал, что он давно и весьма бойко приторговывает людьми и имеет нехилые связи в Полисе.
Неужели она не солгала? Это уму непостижимо!
Я сфотографировал бирку халата, снова взглянул на часы и без раздумий набрал Найджела. Тот ответил на удивление быстро:
— Слушаю, шеф.
— Я разбудил? Прости.
Я буквально почувствовал, как тот замотал головой:
— Нет, не беспокойтесь. Я еще не ложился. Что случилось, шеф?
— Найджел, мне снова очень нужна помощь твоего полицейского. Росси. Это касается Мэри.
— Смотря, что нужно, шеф.
— Это по поводу того халата. Мне нужно поднять кассу и узнать, с чьего счета он был оплачен.
В динамике повисла тишина. Моя просьба неприятно удивила. Наконец, Найджел подал голос:
— Не думаю, что это получится, сэр. При всем уважении…
— Я готов заплатить столько, сколько нужно.
Я снова буквально чувствовал, как Найджел замотал головой:
— Дело не в деньгах, шеф. Вы же понимаете. Росси не станет настолько пользоваться служебным положением, это перебор.
Я отмахнулся:
— Да знаю я. Поверь, надо позарез. Скажи, что это моя просьба.
Тот опешил:
— Вы с ума сошли? Так точно ничего не выйдет…
— Подожди, дослушай. Есть идея. Скажи, что в компании проблемы. Кто-то пользуется корпоративным счетом, и я хочу найти доказательства. Но не хочу доводить дело до заявления в полицию, потому что любой скандал скажется на имидже. Скажи, что это внутреннее расследование, и я прошу содействия. Я заплачу за конфиденциальность.
Найджел молчал. Наконец, пробормотал:
— Не знаю, шеф…
— В конце концов, это всего лишь информация по чеку, ничего криминального. Просто без предписания магазин ее не даст. Сам понимаешь, это не великая махинация. Если выдумаешь что получше — буду благодарен. И, Найджел, это очень срочно. Позарез. С утра иди сразу к нему и достань мне эту информацию. Повторю: в деньгах вопрос вообще не стоит — услуга должна быть оплачена. Ты меня понял?
Ответом было вялое согласие. И если бы это был кто другой, не Найджел, я бы не сомневался, что просьбу не выполнят, найдя тысячу отговорок. А Найджел пойдет. И будет просить, если пообещал.
Я устало выдохнул:
— Найджел, это очень серьезно. Я не преувеличиваю. Я могу совершить ошибку, за которую потом себя никогда не прощу. Ты слышишь?
— Да, сэр. Я все понял. — Его тон совершенно изменился, стал уверенным и деловым. — Скиньте мне бирку. Выловлю Росси с утра и постараюсь убедить вам помочь. Не думаю, что смогу выдумать что-то лучше. Идея с корпоративным счетом вполне правдоподобная. Но я не могу ручаться за результат, шеф… вы же понимаете.
Я кивнул, хоть он этого и не увидел:
— Спасибо, Найджел, я очень на тебя надеюсь. Доброй ночи и… прости за поздний звонок.
— Доброй ночи, сэр.
Хотелось биться головой о стену. Даже коньяк не брал. Я снова плеснул в бокал, отмечая, что уже ополовинил бутылку. Вот дерьмо! Я подскочил с кресла и нервно мерил шагами кабинет. Не думаю, что этой ночью смогу уснуть.
Софи… София… Не похоже, что здесь она солгала. Это ее настоящее имя. Но что с остальным? Все это казалось настолько абсурдным, что поверить было сложно. Все эти гадостные подробности, которые она выдавала без малейшей запинки. Причем, словно совершенно не понимала, какое впечатление производит на мужчину. Или… она это делала нарочно, чтобы подогреть мой интерес? Это тоже не стоило исключать. Но ее лицо… Можно ли лгать настолько филигранно? Настолько отчаянно рыдать? Я был на грани, борясь с желанием успокоить ее и поверить во все, что она говорит. Изо всех сил корчил из себя циника, не понимая, что делать. И, черт возьми! — я хотел ей поверить! Я никогда не видел этого Марко, но слышал о нем достаточно. Могу представить в общих чертах. Как можно было отдать этому псу такого дрожащего ягненка?
Если Софи сказала правду, она сбежала прямо из супружеской постели, из-под самого носа, оставив собственного мужа ни с чем. Она права: это удар по мужскому достоинству, как ни крути. А учитывая, что это за человек… Может, ее страхи не так уж и преувеличены.
И все равно я никак не мог поверить, что Софи, действительно, из трущоб. Генетический сбой!.. Я снова приложился к коньяку и даже усмехнулся. Бред! Чистейшая генетика — я это увижу за милю. Но мелочи, которые я успел заметить, пока она была в моем доме, впрямь казались подозрительными. Она странно вела себя в лифте, панически испугалась окна. И она не смогла ответить на простейший вопрос, какой кофе любит. Казалось, она даже не знала, что соврать. В своем окружении я не знал ни одного человека, который его терпеть не может. Кроме самого себя, разумеется. Едва ли здесь возможно такое совпадение. Но как она могла оказаться в трущобах?
Слишком много вопросов. И слишком много соблазна поверить ее кроткому взгляду и ангельскому личику. Теперь вся надежда была только на Найджела. Я безумно хотел, чтобы Лиса оказалась честна со мной.
  
Глава 42
 
Я проснулась в его кровати, накрытая одеялом. Не помню, чтобы накрылась сама, но… это последнее, о чем сейчас стоило думать. Кошмарное окно было не зашторено, и я видела удушающий бледный рассвет, который будто заползал в комнату, наваливался на меня. Зеленоватое небо с перышками облаков, нестерпимые солнечные блики в глянце дальних высоток.
Что теперь будет?
У меня не было ответа. Я поднялась, поправила платье, пригладила волосы. Мучительно хотелось умыться, но пройти в ванную Сальвара я не решилась. Не решилась и выйти из комнаты. Думаю, лучше подождать, когда за мной придут. Больше не хочу никакой самодеятельности.
  
Ушел ли Сальвар, или все еще был дома?
Зажгло в корнях волос, прошлось мурашками. Я чувствовала, что краснею. Господи, сколько я вчера наговорила! Зачем это все говорила? Мужчине, которого едва знала! Но вчера в меня будто вселился бес, который мучительно рвал изнутри. И этот глоток коньяка… Я была словно сумасшедшая. В какой-то немыслимой зудящей лихорадке. В бреду! Как я теперь посмотрю в глаза Сальвару? А впрочем… в какие глаза я собралась смотреть? Не думаю, что после моих откровений он захочет вообще меня видеть. Поручит все Мэйсону. Осталось лишь ждать, когда меня вышвырнут, как бродягу. Что ж… Я готова. И я уже даже хотела, чтобы все это случилось, как можно быстрее. Одно не отпускало: оглушающий стыд перед мадам Гертрудой. Я не могла объяснить, почему так невыносимо было именно перед ней. Я бы не посмела даже извиниться.