Жена хозяина трущоб (СИ)
Я невольно сглотнула:
— Я временно. Саманта в отпуске. Попросили… подменить.
Тетка махнула справной рукой:
— Да ладно тебе! Не стесняйся. Между своими что прятаться? Все в курсе, можешь не фасониться.
Я напряглась:
— В курсе чего?
Та лишь еще шире улыбнулась. Посмотрела лукаво:
— Как зовут, деточка?
— Мэри…
Она кивнула:
— А я с восемнадцатого. Франческа. Можешь так и звать. А хочешь, зови теткой Франкой. — Расхохоталась: — А можешь и никак не звать, если нужды нет.
Я стояла в растерянности: что эта Франческа имела в виду? Тоже намекала на характер Сальвара? Выходит, горничные у него подолгу не задерживаются? Изводит что ли? Или… Или что? Я чувствовала, что краснела. Нет, не верю, что мадам Гертруда такое позволяет… Она так превозносила эту Алисию! И просто закроет глаза? Конечно, нет! Глупости! Эта Франка, наверное, просто смеется над новенькой.
Хотелось расспросить подробно, но я не решилась. В конце концов, я первый раз в жизни вижу эту тетку. Откуда мне знать, что она не врет? Может, специально наговаривает? Или еще лучше — наболтает, что я сплетничала о хозяевах.
Франческа, судя по всему, закончила с пятном. Сняла клеенчатый фартук, повесила на крючок, и повязала другой, матерчатый. Достала из кармашка широкое обручальное кольцо и с трудом натянула на мясистый палец. Старательно потерла салфеткой. И меня будто молнией ударило.
Кольцо.
Где мое обручальное кольцо?
Глава 37
— Что это с тобой? Эй!
Я даже не сразу поняла, что Франческа дернула меня за рукав.
— Мэри?
Я растерянно посмотрела на нее:
— Что?
— Что с тобой? Побелела, как простыня. Плохо, что ли? Смотри, не брякнись здесь!
Я искала взглядом ее руку с кольцом. Сама не знала, зачем. Оно было похоже на мое. Золотое, такое же широкое. Последнее, что я помнила — то, как стащила его с пальца, пока Сальвар наливал воду в бокал, и заткнула за поясок халата. А дальше? А дальше — ничего… Халат я потом снимала и снова надевала. И даже не вспомнила о проклятом кольце. Надеюсь, оно упало где-то в комнате. Господи… Если его найдут — мне уже не объясниться.
Я нервно обернулась на двери лифта. Нужно, как можно быстрее, вернуться в комнату. Но Мэйсон велел не подниматься без него. Если я стану самовольничать — будет еще хуже. Оставалось только ждать и молиться, чтобы я смогла его отыскать.
Я рассеянно посмотрела на Франческу, поднесла палец к носу и потерла кончик:
— Здесь как-то душно и химией очень пахнет.
Та покачала головой:
— Я смотрю, ты совсем хилая. А худющая. Нашли, кого отправить. Тебе же только кофе подавать, да статуей фарфоровой стоять.
Я опустила голову:
— Я привыкну, тетя Франческа. Научусь.
Она кивнула на шеренгу стульев у стены:
— Иди, присядь. Там вентиляция. Обдует немного. — Покачала головой: — Господи… аж прозрачная. Мне возвращаться надо. Теперь и не знаю, как тебя тут оставить.
— Мне уже лучше, не переживайте.
Та поджала губы:
— Надеюсь, не врешь.
Я попыталась улыбнуться и пошла к стульям. Сидела, наблюдала, как Франческа сложила в маленькую ручную корзину несколько выстиранных вещей и направилась к лифту. Обернулась на меня, прежде чем шагнуть в кабину. Уехала, наконец.
Я осталась одна. В странной тишине, наполненной гулом мягко работающих стиральных машин. Только бы никто сюда не пришел. Не хочу чужих взглядом, вопросов. Да и как я объясню, что ничего не делаю? Я сама ничего не понимала. Но все походило на то, что Мэйсону просто надо было на какое-то время убрать меня из дома. Зачем? Я могла тихо сидеть в комнате. Впрочем, неважно. Единственное, что меня сейчас волновало — кольцо.
Не знаю, сколько просидела в прачечной. Здесь было множество электронных табло, и я не смогла разобрать, которые из них именно часы. Но, к счастью, никто не спускался. А монотонный гул даже усыплял. Поэтому появление Мэйсона оказалось неожиданностью.
Я не сразу поняла, что это он. Наконец, поднялась навстречу. Виновато посмотрела на корзину, которую привезла.
— Я оставила вон там, как вы велели.
Он кивнул:
— Все правильно. Пойдем, ты можешь вернуться.
Он внимательно посмотрел в мое лицо. Видимо, уловил отчаянный вопрос в глазах. Выдохнул:
— Мистер Сальвар очень не хотел, чтобы ты пересеклась с мисс Алисией. Кажется, она была не в лучшем настроении.
Я постеснялась спросить, почему Сальвар этого не хотел. Может, боялся, что Алисия станет ревновать. Но к кому? Ко мне? Это же просто смешно. Ладно… В конце концов, их дела меня не касаются. Сейчас самое главное — найти кольцо.
Я посмотрела на Мэйсона:
— Я могу вернуться в свою комнату?
Тот кивнул:
— Если будет нужно, я тебя позову.
Мы молча поднялись в квартиру. Я семенила за дворецким, стараясь красться как можно бесшумнее, как преступник. И почти проклинала его неспешные размеренные шаги. Хотела скользнуть в комнату как можно скорее. Отыскать кольцо и как следует спрятать.
Я юркнула за дверь, прикрыла, прижалась к створке спиной, пытаясь немного успокоить разогнанное сердце. Где искать?
Первым делом я достала из шкафа сложенный халат. Разложила на кровати, тщательно прощупала. Сама не знаю, на что надеялась. Карманов не было: щупай, не щупай — никакое кольцо не удержится. Тем более, такое увесистое. Я вернула халат на полку, замерла, пытаясь вспомнить, что делала после того, как спрятала кольцо за пояс. Тогда в голове все еще бродил алкоголь, мне было дурно. Я могла даже не все вспомнить. Но, кажется, я всю ночь просидела на окне. Значит, кольцо должно быть где-то рядом. Может, на полу.
Я опустилась на четвереньки и стала обшаривать ладонями совершенно гладкое чистое покрытие. Тщательно просмотрела вдоль стены, за шторой. Ничего. Я покрылась холодным липким потом, в висках билась паника. Я буквально на брюхе проползла всю комнату. Дважды. Трижды. Ничего. Обыскала ванную. Перетрясла постель. Даже стаскивала матрац, в надежде, что кольцо могло за него упасть. Но мои поиски были напрасны.
Я бессильно опустилась на неубранную кровать, терла лицо ладонями. Дверь в эту комнату постоянно открыта. Теоретически, любой в мое отсутствие мог войти. В доме было достаточно прислуги. Оставалось только молиться, чтобы увесистый кусок золота банально украли. Если о кольце узнает Сальвар — я пропала. Мне придется сказать правду.
Глава 38
Я вернулся поздно, и это было очень кстати — не столкнулся с Гертрудой. Но если бы она хотела объяснений — ждала бы допоздна. Как же все сошлось не вовремя. Ни раньше, ни позже. Не окажись здесь Гертруды — все было бы проще. И с Алисией в том числе. Но я не мог ее выставить. Она была всей моей семьей.
Тетя жила севернее, в Альтрено. Переехала туда почти сразу после смерти своего мужа, Флориана. Продала здесь всю недвижимость и купила квартиру на самой макушке лучшей высотки. Много света, изумительные закаты и дивный воздух… она сама так говорила. Раз в полгода возвращалась в Полис, ложилась на неделю в клинику на обследование, а потом месяц гостила у меня. Навещала старых друзей, а все остальное время проводила с Алисией — души в ней не чаяла. Вероятно потому, что у нее не было своих детей. А вот дела кампании ее не интересовали совсем — было достаточно дивидендов. Впрочем, как и Алисии.
На вопросы об обследовании она всегда отвечала просто — старость. Улыбалась и махала рукой. Порой цитировала неизменного Шекспира. Но я давно знал, что она была смертельно больна. Не знал лишь одного: сколько дают врачи? Поэтому каждый ее приезд был радостью, хоть она и пыталась нещадно лезть в мою личную жизнь и наводить свои порядки. А, может, болезнь накладывала свой отпечаток.
Я старался ничем не выказывать свою осведомленность — ей это не понравится. Даже больше — оскорбит. Так же, как и мой отец, она считала слабость, немощь и болезнь недопустимыми пороками, которые надо скрывать. Умела быть жестокой. Но при этом охала вокруг моей руки. Порой я совсем не понимал ее.