Жена хозяина трущоб (СИ)

— Кажется, это у вас секреты, милый. Найджел — почти член семьи. И, конечно же, все всё знают. Кроме меня! Вам не стыдно, мальчики?
Вот как… Член семьи, значит… И ради члена семьи она примчалась в такую рань.
Я кивнул:
— Ну, полагаю, пока меня не было, Найджел тебя уже во все посвятил. Ведь так?
Алисия надула губы, тряхнула соломенными волосами:
— Ты смеешься, милый? Из него же слова не вытянешь. Он твой помощник или партизан?
  
— Для меня он, разумеется, помощник. Для всех остальных — партизан. Так и должно быть.
Она повела бровями:
— Но ведь я — не все остальные. Найджел скоро женится, а я совсем ничего не знаю! Такая новость! Гертруда сказала, что она очень милая, его невеста. Значит, все так и есть.
Я кивнул:
— Самое главное, чтобы она нравилась Найджелу. Наши оценки — дело третье. И ты не находишь, дорогая, что это, все же, несколько бестактно? Теперь после твоего визита загудит весь офис. Найджел не планировал пока ничего афишировать.
Тот подал, наконец, признаки жизни и нервно закивал:
— Да, мисс Алисия. Мы хотели подождать, пока прояснится с работой в Башне Стеллари. Такое дело… У Мэри совсем нет опыта, и мистер Сальвар… — он доврался и замолчал, обреченно опустив голову.
Мда… Найджел, Найджел… Кажется, я правильно сделал, оставив Мэйсону указания. Сейчас Алисия направится прямиком ко мне домой.
Алисия подскочила со стула и многозначительно уставилась на нас:
— Так… Сегодня, наверное, уже поздно… Назавтра я заказываю столик в «Парадизе». Посидим вчетвером, как две семейные пары. Думаю, это прекрасная идея. Хорошая еда, музыка. Потанцуем! М… Что скажешь, милый?
  
Глава 35
 
Если честно, Алисии, все же, удалось застать меня врасплох. К такому повороту я оказался совершенно не готов. Какой к черту «Парадиз»! Это совершенно исключено. Да и Найджел скорее пустит себе пулю в лоб, чем погрязнет в таком вранье. Но категоричный отказ только добавит подозрений и истерики. А это сейчас совсем не нужно. С утра схлестнуться с Алисией — бездарно потерять весь день. Она не оставит ни одной спокойной минуты. Ее станет удушающее много.
Она была капризной, взрывной, эгоистичной, порой катастрофически глупой, несмотря на блестящее образование. С детства привыкла, что получает все, что пожелает, достаточно сказать: «Хочу». Из тех детей, что топают ножкой. С пеленок вертела своим отцом, как хотела, ни в чем не знала отказа — теперь пытается делать то же самое со мной и искренне считает, что у нее это получается. Пока она так считает — все относительно спокойно. Покой того стоил… Понимаю, рано или поздно мое терпение неизбежно лопнет, оно уже трещало по швам — но иначе ее просто не вынести. Это будет разрыв, который повлечет серьезные проблемы в бизнесе. Но, если бы не Гертруда…. терпение лопнуло бы уже давным-давно. Еще после смерти отца. Гертруда постоянно взывала к сыновнему долгу и здравому смыслу. Опекала, как мать. Она невероятным образом умела найти слова, которые проткнут ядовитым шипом. Стыдила памятью отца и настаивала на том, что я просто не могу поступить иначе. Должен сделать только так, как хотел отец… и мои собственные желания не важны. Иначе это будет означать, что я плохой сын. Это вопрос долга. И в последнее время я все чаще задумывался о том, не мыслит ли Гертруда шекспировскими категориями? Слишком мифическими для реальной жизни?
Я с малолетства был одной из «хотелок» Алисии, а семейное слияние капиталов было на руку нашим родителям. Те так укрепились в этой идее, что все решили бесповоротно, еще когда мы были подростками. Алисия оказалась совершенно довольна — она получила приз, а мне… было все равно. Я был почтительным сыном и не мог пойти против воли отца. Договорные браки в нашей среде были в порядке вещей. И я с колыбели слышал о том, что брак — это бизнес-вложение, в котором не место сантиментам и романтическим бредням, дядя Флориан был тому хрестоматийным примером. Мальчишкой я потакал Алисии от безразличия, чтобы скорее отстала. И из боязни расстроить отца. И сам вырастил монстра.
Я посмотрел на Алисию. О том, что она пыталась меня подставить, было написано на ее лице. Воображала себя хитрой и предприимчивой…
— Тебе не кажется, что ты слишком торопишься, дорогая?
Она натянула улыбку:
— Конечно, нет. Это прекрасная идея.
Я кивнул:
— Может быть. Но давай обсудим это позже.
Она начинала злиться, я улавливал это по подрагивающим уголкам губ. Скатиться в истеричные крики она может за несколько секунд.
— Ты не хочешь? Почему? Потому что я это предложила? Так? Тебе так сложно пойти мне навстречу даже в мелочах?
Почему всегда одно и то же?.. Сейчас она либо добьется своего, либо закатит скандал. Тихо дуться она не умела. Чтобы это разрулить, нужна была причина, посущественнее простого нежелания.
Я постарался, чтобы голос звучал мягче:
— А обо мне ты подумала, дорогая? Я с трудом ем левой рукой. Как я себя буду чувствовать в ресторане? В конце концов, тебе самой будет со мной неудобно.
Она обиженно жевала губу, напрочь забыв про помаду:
— Будто я в этом виновата… — Какое-то время Алисия просто молчала. Наконец, сдалась, не найдя существенной зацепки: — Хорошо. Но пообещай, что как только снимут эти твои колодки, мы пойдем в ресторан. Вчетвером. Пообещай! Я не отстану.
Я кивнул:
— Посмотрим. Не я один здесь решаю.
Она выставила на меня указательный палец:
— И даже не думай соскочить. Слышишь меня, Сальвар?
Вот привязалась…
— Обещай!
— Хорошо. Мы пойдем в ресторан, как только невеста Найджела получит место в Башне Стеллари. Это достойный повод. Так тебя устроит?
Алисия молчала, помрачнела, снова пожевывая губу. Взорвется или нет? Порой это превращалось в лотерею.
Я добавил:
— Не хмурься, дорогая, появятся морщины. Представь, какие это траты.
На ее лице отразился сиюминутный испуг. Алисия делано улыбнулась:
— Хорошо. — Она нервно сгребла со стола свою сумочку. — Ладно, мальчики… У меня еще куча дел. Пока-пока!
Ее будто ветром сдуло… понеслась разнюхивать.
Я перевел взгляд на Найджела. Что называется, без слез не взглянешь. Он потянулся к кувшину с водой. Плеснул в бокал и выхлебал до дна, заливая голубую рубашку. Наконец, посмотрел на меня:
— Я думал, она никогда не уйдет.
— Я тоже…
— Может, вы что-нибудь скажете, шеф? Что происходит?
Разумеется, скажу. Уж кто-кто, а Найджел точно не заслуживал, чтобы его использовали втемную. Я ему доверял. Был ли другом? Кто его знает. Скорее, я относился к нему, как к младшему брату. И уважал его. Как человека, который всего добился сам.
Я рассказал так, как есть. И в процессе этого рассказа бедняга Найджел то краснел, то бледнел, то покрывался испариной. Наконец, нервно утер лоб ладонью:
— Шеф, я готов поклясться, что нигде не останавливался. Разве что она влезла где-то на перекрестке. Но это же бред, шеф. Я бы заметил. Да и вы сами сказали, что эта девушка была раздета. Ее бы задержали патрули.
Я кивнул:
— Почти раздета… Но больше нет никаких вариантов. На парковку она не заходила — я просмотрел все камеры. Дважды. Не с неба же она упала. Бухала с ангелами?
Найджел кисло улыбнулся глупой шутке, но, тут же, помрачнел, задумчиво провел пятерней по вихрам:
— Шеф… но ведь машину перегнали из трущоб. Через Разлом.
Я прекрасно понял, что он имел в виду, но покачал головой:
— Не сходится. Ты же ее видел. Там чистейшая генетика, как у тебя или у меня. Трущобных видно сразу. Какие к черту трущобы! Это исключено. К тому же, на ней был халат от «Белеццы».
  
Найджел какое-то время молча сидел, покручивая на столешнице стакан.
— Что это значит?
— Это значит, что ты засиделся без подружки. Иначе бы знал, что она оставляет там половину твоих денег. Якобы ради тебя. Это о-очень дорогой халат, друг мой.
— Может, все же, обратиться в полицию? Может, ее ищут?