Королевство Бездуш. Академия

И я пошла. Кашляя, спотыкаясь, кажется, даже падая. Но потом упрямо поднимаясь и снова топая вперед. Людей в это время ночи на улицах не было. Хотя если и были бы, вряд ли я обратила внимание. Сознание порой уплывало, меня трясло. Мокрые волосы повисли сосульками.
Я плохо помню, как оказалась возле своей обшарпанной двери. Сунула руку в карман, растерянно вытащила что-то плоское. Кошелек. Мужской. Открыла и уставилась на пачку денег. Откуда? Что это? В глазах снова темнеет…
***
Когда я очнулась, где-то поблизости тарахтел голос, и я узнала соседку, мать той самой Агнессы.
– …а я иду, думала – опять забулдыга какой залез! Ведь валяется внаглую, даже не стесняясь. И лампа ведь не горит, снова кто-то стащил! Я и струхнула… А потом… потом смотрю – волосенки торчат. И вроде как рука. Присмотрелась да как ахнула! Тинка там лежит, представляешь? Валяется, словно баклажку вина в одиночку выдула! А ведь с виду и не скажешь… Да еще и в куртке с мужского плеча, да дорогой, кожаной! Вот я к ней… а она…
Разлепила глаза. Лежу в своей комнате. На своем продавленном диване. Рядом тетя и соседка – блестят встревоженными глазами и причитают. Ну, все как обычно, в общем.
– Очнулась! – завопила тетушка так, что захотелось снова отключиться. Соседка бросилась ко мне, принялась бестолково поправлять старый плед, дергать подушку – то ли выдернуть хотела, то ли оставить.
– Тина! Вот так учудила, ненормальная ты девчонка! Я же думала, ты умерла! Совсем без дыхания валялась! Мокрая и холодная, как ледышка! Что случилось?
Я облизала пересохшие губы, и тетя понятливо сунула под нос кружку с водой. И уставилась ожидающе.
– Я упала в реку, – выдавила чуть слышно. – Я упала… с моста.
– С моста? На лед? И жива?
Соседка заохала, замахала руками, глядя на меня, как на спятившую.
– Да.
Я устало прикрыла веки. Свет неяркой лампы почему-то жутко раздражал глаза. И горло сохло.
– Дайте еще воды.
– Да у тебя жар, Тина! – тетя прижала ладонь к моему лбу и нахмурилась. Несмотря на любовь к сплетням, которые она с радостью разносила по всем знакомым, злой она не была. И сейчас всерьез встревожилась. – Надо вызвать врачевателя.
– Нет, я просто… устала. Надо… поспать.
– Устала? – вскричала соседка. – Да если ты не врешь и действительно свалилась с моста, то тебе точно нужен лекарь! Тинка, да это вообще чудо, что ты выбралась! Это же… да это же чудо!
Выбралась… я нахмурилась. А как я выбралась? Зажмурила веки, восстанавливая хронологию вечера. Вот я вышла из мастерской. Вот решила срезать путь. Вот – мост. И я иду… а потом?
В висках заломило, да так, что я вскрикнула и прижала дрожащие ладони к голове. Под закрытыми веками заплясали разноцветные круги, горло обожгло так, словно мне в рот насыпали раскаленных углей. Я выгнулась и закричала.
…снова провал.
– Странно. Никогда такого не видел. Любопытно, очень необычный случай… Говорите, она упала в реку? – голос мужской, знакомый.
Память рисует образ – сухой сутулый старик с чемоданчиком. Врачеватель из соседнего дома. Обращалась к нему как-то, берет недешево, но дело свое знает. Что он забыл в моей комнате? Я больна? А если так, то чем платить, ведь услуги специалиста дороги…
А у меня нет синов…. Я оставлю тебе свою куртку. И еще вот это…
В руку ложится что-то плоское. Кошелек из мягкой дорогой кожи. И куртка тоже кожаная, теплая и легкая. Укрывает меня до бедер, прячет от зеленых глаз. Все потому что пальто утонуло. И в нем – девушка. Как же ее звали? Тинка – Тина. Вот так, да.
– Очень, очень странно! Ну, надо же, как необычно… кто бы мог подумать, что такое бывает!
Да вот бывает. Живешь себе, мечтаешь о ботинках и парне с катка, который подарил цветок, а тут вам – бах, и прощай Тина. Нет тебя. И правда, очень необычный случай!
Я открыла глаза.
И ойкнула от яркого света.
Закрылась ладонью.
– Уберите лампу, ну же, госпожа Приния! Посмотрите на меня. Вот так. Осторожно. Вы знаете, кто я?
– Врачеватель, – выдохнула я. – Господин Арьен.
– Прекрасно! – мужчина радостно всплеснул ладонями. – А свое имя вы помните?
 
– Конечно. Тина.
– Замечательно!
Я перевела взгляд с лекаря на свою тетку, скорбно застывшую на заднем плане, и не выдержала.
– Что происходит? Я заболела?
– Заболела! Да еще как! Несколько дней на грани, мы уж думали, не выкарабкаешься! Ты упала в реку, милая!
В реку? Ну да…
– Вы помните, как это случилось, Тина? – блеснул стеклами очков лекарь.
– Я… поскользнулась, – медленно произнесла я. – А там… нет ограды. Я не удержалась.
– Святые праведники! Сто раз тебе говорила, чтобы не бегала через мост! И вот!
Тетушка потрясла кулаком. Показывая, что именно – вот. Допрыгалась вот, непутевая.
Но я лишь прикрыла веки.
– А куртка? – на тебе была куртка, милая! И деньги! Откуда?
– Что? Я… не знаю. Не помню.
В комнате повисло напряженное молчание.
– Вероятно, кто-то помог девочке дойти до дома. Вряд ли девушка смогла бы осуществить это самостоятельно, вы ведь понимаете? – ровно произнес лекарь. – Но по неизвестной причине этот человек решил остаться безымянным. Что ж. Вы должны его благодарить. Теперь даже я не сомневаюсь в вашем выздоровлении, Тина.
Я промолчала.
Отвернулась к стене, чтобы скрыть усмешку.
Потому что соврала и тетушке, и почтенному лекарю. Я помню того, кто одолжил мне дорогую куртку на меху. И кто небрежно сунул в ладонь пачку купюр. И из-за кого я свалилась в обледеневшую реку.
Я все это прекрасно помню, хотя и не должна.
Ведь незнакомец постарался стереть мне память. Вот только что-то у него не вышло, и мои воспоминания остались при мне.
А еще – зарождающаяся злость. Из-за богатенького придурка я чуть не погибла! Мост закрыли, он не имел права по нему ехать!
И мне очень хочется снова увидеть этого урода, чтобы плюнуть ему в лицо!
Хотя даже сейчас, в своем полубессознательном состояние я понимаю, что это почти невозможно.
И, пожалуй, к лучшему.
***
После нескольких дней темноты я пошла на поправку. Причем так быстро, что врачеватель лишь поднимал куцые брови и многозначительно хмыкал. Навещать меня он перестал через неделю, правда, велел наведываться в лекарскую. Я, как здравомыслящая и ответственная девушка, эти указания честно выполняла. Но вот чего не понимала – это почему каждый раз врачеватель помимо стандартного осмотра ушей, носа и горла, простукивания легких и тому подобных манипуляций, прикладывал ко мне всем известный предмет – блестящий кругляш с несколькими стрелками, измеритель потенциала, или чаронометр, как называли его обыватели.
Не выдержав, я спросила.
– Что вы делаете? Мои данные снимали при рождении, а потом в десять лет, как у каждого ребенка. У меня нет и никогда не было чар, зачем вы снова проверяете показатели?
Лекарь задумчиво поднес к глазам блестящий кругляш, пожевал губы. И снова хмыкнул.
– Видите ли, Тина… Это покажется вам странным… и вполне возможно, напугает… но ваши показатели изменились.
– Что?
Честно говоря, я не сразу осознала сказанное. Чары – это некий внутренний потенциал. Получить его извне невозможно. Счастливчики, родившиеся с ним, относятся к привилегированному обществу, к Королевству Бездуш. Но я всегда была самой обычной, пустышкой – как презрительно именуют остальных людей заклинатели.
– Простите, но ваш прибор просто сломался, – нашла я разумную причину.
– Это вряд ли, – в десятый раздражающий раз хмыкнул лекарь.
– Но я пустая! Всегда была!
– И все же. Посмотрите сами, Тина.
Мужчина протянул мне кругляш. Тонкая стрелка на серебристом циферблате отклонилась на одно деление. Всего таких штрихов девяносто девять, и говорят, у самых сильных заклинателей стрелочка совершает полный оборот. Но такое бывает лишь у чистокровных, и то далеко не у всех.
А у меня – одно деление. Ничтожно мало для обитателей Бездуш. И невероятно много для пустышки с окраины.