Измена. Испорченная свадьба

Цинизм в его словах вызывает приступ тошноты.
– Избавь меня от подробностей, – прошу, сдерживая очередные слезы. – Я пришла за вещами.
– Какими вещами, Лида? Ты теперь моя жена и будешь жить здесь.
– Зачем? Если ты не любишь меня, зачем нам продолжать?
– Все-таки дура, – ухмыляется он. – Ты, наверное, забыла, что подписала брачный договор, да, солнышко?
– Это неважно. Я подаю на развод.
  
– А ты читала, когда его подписывала? – нахально спрашивает Гена. – Нет, я уверен, не читала. Ты же клуша недалекая, которая только и умеет, что витать в облаках да просаживать папины деньги на своих танцульках.
То, как небрежно он окрестил мои занятия танцами, только усугубляет мое состояние. А ведь совсем недавно восхищался тем, с каким упорством я продолжала заниматься, участвовала в конкурсах и надеялась начать преподавать сама.
– Я не стану с тобой жить.
– Ошибаешься, Лида, – заявляет он с победной ухмылкой. – Не только станешь, но и с радостью будешь это делать. Потому как иначе… По условиям брачного договора на развод могу подать только я.
– Ты врешь…
– Зачем мне это? Ты всегда можешь перечитать многостраничный документ и убедиться в этом сама. Если, конечно, у тебя мозгов хватит, чтобы понять тонкие юридические формулировки.
– Это же рабство! Так нельзя. По закону…
– По закону – ты теперь моя собственность. И этот закон ты подписала сама, – чеканит Власов-младший. – Сидела бы себе смирно, проблем бы сейчас не знала.
– Я не стану жить в обмане и этой грязи!
Гена мрачно ухмыляется и шагает в мою сторону.
– Станешь. Больше того – еще и наследника мне родишь. Чтобы выполнить все условия в завещании. И вот тогда… Я подумаю, может, и отпущу тебя, дав развод. Без ребенка, конечно же.
– Ты больной! – взвизгиваю, отходя от него все дальше.
– Следи за языком, жена. Иначе придется тебя научить послушанию.
Кошмар. Словно два разных человека. Как же я так обманулась? Ну как?
– Отпусти! – шиплю, когда муж хватает меня за руку, не давая сбежать из кухни. – Пусти!
– Только после того, как закрепим наш союз, – ухмыляется он.
Запах перегара бьет по рецепторам, вызывая естественную реакцию. Меня вот-вот просто вывернет.
– Пусти…
– Ты – моя жена, Лида. Смирись. И да, трахать я тебя буду столько, сколько захочу, и куда захочу. Отказать ты мне не имеешь права.
– Ненавижу! – выплевываю, пытаясь вырваться из крепкого захвата. Несмотря на то, что Гена нетрезв, он все равно сильнее меня. Все-таки разница в весовых категориях у нас довольно большая.
– Так даже интереснее. Люблю ролевые игры.
Он отталкивает меня к стене, я запинаюсь о стоящий рядом стул, едва не падаю, но Власов вовремя придерживает меня. Правда, не для того, чтобы позаботиться. Наоборот. Хватает и буквально впрессовывает в стену так, что я бьюсь затылком. Боль обжигает и расходится горячими волнами, а перед глазами темнеет.
Одной рукой Гена удерживает мои запястья, а другой пытается расстегнуть брюки. Понимание того, что он намерен взять меня силой, ошпаривает. Но вместо того, чтобы что-то сделать, я замираю.
Леденящий ужас сковывает каждую мышцу. В этот момент я будто и не вижу ничего перед собой. Ни довольно скалящегося мужа, предавшего меня. Ни этой кухни, выполненной в светлых тонах.
Я даже глаза закрыть не могу – тело не слушается. В горле ком, а во рту пересыхает. Судорожный вдох – все, что мне удается сделать.
– Да как, черт подери, она расстегивается! – бесится Гена, сражаясь с пуговицей на брюках. В итоге психует и просто вырывает ее.
Я всегда думала, что если ты попал в ситуацию с насильником, то надо сражаться. Биться до последнего – кусаться, царапаться. Я была уверена, что ни за что бы не далась живой. Пусть лучше вырубят меня чем-то за то, что не даюсь.
Но сейчас мелькает мысль, что в реальности это совершенно не так. И я просто не могу даже вдохнуть полноценно, не то что сопротивляться. Мысль, что вот-вот надо мной надругается человек, которому я доверила свое сердце, морально уничтожает меня еще до того, как произойдет это самое надругательство.
– Рыба мороженая, – презрительно фыркает Гена, а затем все-таки сдергивает с меня брюки…
 
9 Лида
 
Каждое прикосновение воспринимается как что-то гадкое, противное. Мысленно я кричу сама себе – ну давай же, отмирай! Сопротивляйся!
Но вместо этого продолжаю стоять, с ужасом глядя на мужчину, который вот-вот попросту изнасилует меня.
– И как с такой горячей мамашей ты выросла такой отмороженной? – ехидничает Гена, продолжая свое мерзкое дело.
– Не… надо… – все, что у меня выходит произнести.
Тихо, слишком тихо, чтобы это реально помогло. Однако Власов замирает, смотрит на меня презрительно.
– Надо, Лида. Ты же жена моя. Так что должна выполнять супружеский долг. И так вчера сбежала. Теперь будешь отрабатывать за каждый час, что я носился в поисках тебя. Поняла?
Встряхивает меня, словно куклу, снова бьюсь затылком о стену и жмурюсь. Хотя бы не видеть его…
Но в то же мгновение его руки пропадают с моего тела, зато я слышу совершенно иные звуки. А как только открываю глаза, вижу… Владимира. Тот держит младшего брата за шкирку. Они сцепляются. Дерутся.
А я кричу, что есть силы. Выходит, правда, так себе, но, по крайней мере, мужчины останавливаются.
– Так вот с кем ты кувыркалась, – выплевывает Гена, прожигая ненавидящим взглядом сначала меня, затем брата. – А такую недотрогу строила. Что, раскупорил мою бабу?!
Власов-старший делает резкое движение, и мой муж со стоном сгибается.
– Я, в отличие от тебя, не имею привычки пользовать чужое, – равнодушно отвечает Володя. А затем переводит взгляд на меня. – Лида, иди, забери вещи. Только важное.
У меня не возникает даже мысли ослушаться. Подтягиваю штаны и на трясущихся ногах выбегаю из кухни.
Спальня располагается на втором этаже. Именно туда по идее и должны были отнести мои вещи. В панике оглядываюсь по сторонам, не зная, чего еще ждать от Гены, после того как он меня почти….
Вдруг выбросил вещи? Вдруг еще что-то похлеще?
Но мне хоть в чем-то везет – мои сумки так и стоят неразобранные в углу. Испытываю настоящее облегчение – начинать жизнь заново и самостоятельно проще, имея хоть что-то свое.
Правда, паспорт свой я найти не могу. Но зато карты, телефон, планшет и еще кое-какие необходимые мелочи забираю. В том числе и одежду хотя бы какую-то.
Все равно получается немало, и я кое-как стаскиваю пару сумок на первый этаж. Владимир выходит ко мне, окидывает оценивающим взглядом и выразительно поджимает губы, но никак не комментирует мое желание взять столько всего.
А мне плевать на его мнение в этот момент. Это ведь моя жизнь разрушена, не его. Это мне начинать заново! Он сам вызвался помочь.
– Свалишь сейчас, и я больше не пожалею тебя, Лида, – с вызовом произносит мой муж.
Он тоже появляется в холле, и тут же становится слишком тесно для нас троих, хотя объективно здесь довольно просторное помещение. Но рядом с Геной мне трудно дышится.
– Я подаю на развод, – повторяю в который раз. Он, естественно, снова скалится.
– Черта с два ты это сделаешь. Ознакомься для начала с брачным договором!
– Кстати, где он? – неожиданно спрашивает старший Власов.
– Ты вообще не имеешь права… – однако осекается, стоит только тому глянуть на брата. – Попробуешь ей помочь, и тоже окажешься на дне, – мстительно говорит Гена. – Впрочем, ты же помнишь, как это, да, братишка?
Воздух мгновенно накаляется. Между мужчинами разве что молнии не сверкают – чувствую, что вот-вот все выйдет из-под контроля.
  
– Гена, дай мне договор. Если все так, как говоришь, я хочу убедиться в этом сама.
Пару минут братья продолжают сверлить друг друга взглядами. Но в итоге муж все-таки отворачивается первым и уходит на второй этаж.