Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 (СИ)

— Д-да… ваше превосходительство…
— А переписку по сему делу вы ведёте уже второй год, так?
— Так ваше превосходительство, ранее сии запасы были во владении собственном у Прокофия Акинфича Демидова, а ежели без специальной бумаги медь взять, так ведь и в острог загреметь можно было… А теперь-то сии медные запасы казённого ведения, так тем паче страшно без бумаги выдачу осуществлять-то, — пробормотал, оправдываясь, секретарь.
  
— Вот, — Фёдор Ларионович взял маленькую бумажку, которая лежала сверху всей стопки. — Как я вижу, из Кабинета Её Величества пришла в том месяце бумага, где сказано, чтобы… — Бэр прочитал: — «Отпустить на переливку сего малого колокола меди без всякой дальнейшей переписки», — он поднял глаза и строго посмотрел на секретаря. — И что же, отдали распоряжение об отливке колкола?
— Так… ваше превосходительство, разрешилось ведь дело без того… само разрешилось…
— Что значит разрешилось?
— Так не стал благочинный протопоп ожидать и с купцами местными договор составил, они и заказали за свои средства сего малого колокола отливку… — радостно сообщил секретарь.
— Вот как! — хлопнул ладонью по столу Бэр. — Значит баба с возу кобыле легче, так выходит?
— Так оно же… ваше превосходительство, вроде как и к лучшему ведь дело-то разрешилось…
— И что же ты, дурак, чему радуешься-то⁈ Тому, что дело богоугодное затянули, а на церковь казённую какие-то купцы колокол отлили? Теперь значит у нас купцы местные и другие казённые дела принимать станут, так что ли?
— Так… оно же… ваше превосходительство, оно же вроде как к лучшему же всё разрешилось-то… — не понимающе пробормотал секретарь.
— И что же ты прикажешь теперь в Кабинет Её Величества сообщить по сему делу?
— Так оно же понятное дело, ваше превосходительство… Теперь мы им бумагу направили, что сие дело разрешилось и расходу меди не составилось никакого казне…
Фёдор Ларионович встал из-за стола и подошёл к окну. Постоял, посмотрел, как за окном прыгают по крышам дворовых сараев оживившиеся весенние птицы. Повернулся к робко ожидающему приказаний секретарю:
— Сегодня ко мне благочинный протопоп должен быть, как прибудет, то сразу пригласи.
— Будет исполнено, ваше превосходительство, — с облегчением кивнул секретарь.
— Иди уже… — Фёдор Ларионович махнул рукой в сторону двери и секретарь быстро выскочил из кабинета.
Бэр вернулся за рабочий стол и только потянулся к стопке с бумагами, как в кабинет опять заглянул секретарь.
— Ну? Что ещё?
— Ваше превосходительство, благочинный протопоп прибыли-с.
— Так зови, я же тебе ясно сказал про это… — Фёдор Ларионович убрал стопку бумаг обратно в ящик рабочего стола.
Секретарь исчез за дверью и через минуту вошёл благочинный протопоп Анемподист Антонович Заведенский:
— Ваше превосходительство… — протопоп осенил с порога весь кабинет крестным знамением. — Благослови Господь сие место и труды ваши, ваше превосходительство, — басовито пропел протопоп и приятно улыбнулся.
— Батюшка Анемподист Антонович, проходите, присаживайтесь, — Фёдор Ларионович показал на кресла возле чайного столика и сам встал из-за стола и сел напротив Заведенского. — Так что вчера вас подвигло ко мне на встречу направляться? — Бэр решил сразу выяснить причину прихода протопопа.
— Ох, ваше превосходительство, думалось мне беседу с вами составить о прошении на дела богоугодные, да вот разве возможно так прямо сии дела-то устроить… — вздохнул прискорбно Анемподист Антонович. — Эх-хэ-хэх, как нынче трудностию большой приходится богоугодственное предприятье составлять, что даже и кажется, что крест сей тяжек и невыносим… Да вот даёт Господь силы-то, а значит и есть надежда великая на устройство замысла благочестивого…
Из слов благочинного протопопа Фёдору Ларионовичу стало понятно, что он собирается что-то просить, да только пока не решается напрямую это сделать. Бэр решил, что уж лучше дать Анемподисту Антоновичу возможность отыграть эту прилюдию, а заодно и посмотреть, насколько гладко протопоп станет излагать суть своей просьбы.
— Может чаю желаете, Анемподист Антонович, или может чего и для согревания так сказать телесного? — Фёдор Ларионович сказал это как бы между прочим.
— Ну… так, а чего уж и не отпить чаю-то, здесь благодарствую за ваше расположение…
Бэр встал и, взяв с рабочего стола колокольчик, вызвал секретаря. Тот моментально показался в дверях:
— Ваше превосходительство, чего изволите?
— Чайку нам принеси, да не мешкай, а то совсем нашего батюшку Анемподиста ожиданием измучаем, — Фёдор Ларионович кашлянул, скрывая иронию своих слов.
— Сию минуту, — секретарь исчез и действительно через минуту на столике уже стоял чайничек и две чашки китайского фарфора.
Молча отпили из чашек, и протопоп заговорил:
— А ведь нынче-то весна какая ранняя не находите, Фёдор Ларионович?
— Оно и верно ранняя, да такая, что вот март закончился, а будто и май на дворе, — согласно кивнул Бэр.
— Это да… только вот что листья не распускаются, а так-то ведь и верно май и май, это вы очень точно заметили, ваше превосходительство, — закивал благочинный протопоп.
— Да… тепло нынче…
— А вот и для дел благоустройства ведь погода-то благоволит… на Пасху Христову прямо уже и сейчас можно порядок-то наводить… — протопоп отпил чаю, украдкой поглядывая на Фёдора Ларионовича.
— Верно, вот и посёлок в порядок приводить надобно, всё же дело-то тоже благочестивое… — кивнул Бэр и тоже отпил чаю.
— Порядок наводить человекам надобно постоянно, это ещё отцы святые говорили… — Анемподист Антонович аккуратно поставил чашку на столик. — Это же ведь дело такое, что и как в душе порядок наводит человек всю свою земную жизнь, так и вокруг у него всё устроено становится… По порядку вокруг человеков можно ведь и о благочестии души наблюдения делать-то, не находите, Фёдор Ларионович?
— Что ж… полагаю, что есть в этом верное наблюдение… — согласился Бэр и тоже аккуратно поставил чашку на столик.
— А вот намедни-то, — неожиданно, словно только что вспомнил, проговорил Анемподист Антонович. — Намедни вот прямо как раз о порядке мне довелось наблюдение сделать… — он посмотрел на Фёдора Ларионовича, ожидая, что тот спросит уточнения.
— И что же за наблюдение такое? — не стал разочаровывать протопопа Бэр.
— Так всё по делам приходским в заботах и трудах пребывал, а тут огляделся и подумал, ведь от порядка на приходе и уважение к дому Божию происходит! — Анемподист Антонович сделал значительное выражение лица. — А ведь перед сим как раз чтение мне довелось осуществлять из отцов святых наставлений-то, а там как раз о сем и сказано было… Вот оно как может разумение-то открываться нам, ежели чтение-то благочестивое составляем для себя, да научению духовных отцов следуем, так и разумение приходит само собой… — он опять осторожно посмотрел на Бэра.
За окном, сквозь птичьи голоса, неожиданно раздались глухие далёкие звуки то ли удара молота, то ли чего похожего. Анемподист Антонович вопросительно посмотрел на Бэра:
— Что-то кажется со стороны плавилен лязгает, не находите?
— Полагаю, что это Иван Иванович Ползунов машину свою паровую испытывает, — спокойно ответил Фёдор Ларионович.
Протопоп незаметно поморщился, но постарался не показать виду, что ему не по душе пояснение Бэра. Вздохнув, он продолжил свои рассуждения:
— А ведь порядок на приходе, он же и в устроении всего хозяйства надобно наблюдать, не находите, Фёдор Ларионович?
— Есть такое рассуждение, это верно, — опять согласился Бэр. — Так вашему хозяйству разве убыток какой доставлен? — Фёдор Ларионович уже понял к чему клонит протопоп и решил поторопить его просьбу прямым вопросом: — Вам же, дорогой Анемподист Антонович, вроде убытку никакого не доставлено, только ежели что-то испросить желаете от казённого ведомства?
  
— Ох-хо-хох, Фёдор Ларионович, да ежели нам на приход да от казённого ведомства помощью милость будет оказана, так ведь это же самое благочестивое дело состоится… Приходские же надобности, они же малые, да всё же необходимые… Это ведь ежели посмотреть с государственного высокого зрения, так ведь церковь наша соборная да казённая, то есть народ глядит и видит в ней да в её благоустройстве всю заботу государственную о духовном ведомстве. А ежели о духовном есть казённое попечение, так значит и богоугодное дело устраивается с помощью государственного так сказать намерения. Кажется ведь так, не находите? — Анемподист Антонович осторожно, но внимательно наблюдал за реакцией генерал-майора.