Спецназ спешит на помощь (СИ)

— Хорошо! Господин майор, у вас спирту не найдется? А то весь коньяк генерал выпил, опохмелиться нечем.
Маор вздохнул — Пять минут, господин подполковник! — медик отошел к кабине грузовика и вернулся с литровой бутылкой спирта.
Вернувшись в автомобиль Строев вздохнул — Придется ехать в обход, партизаны автомобильный мост взорвали. А это спиртом немчура поделилась. Нужно нашим генералам влить, а то скоро похоже трезветь начнут. По железнодорожному мосту попробуем проехать на ту сторону Бялы. Я наших водителей уже предупредил. Кстати, за нами решили переправиться эти грузовики с архивом штаба корпуса. Предлагаю зачистить охрану моста и взорвать его, тогда у немцев не будет возможности маневрировать и подтягивать резервы. Если нашим повезет, то они смогут быть здесь уже в течении двух дней.
  
Бойко чертыхнулся — Черт возьми, авантюра конечно, но мне нравится твое предложение.
Охрана моста осуществлялась ДЗОТами на обоих берегах и батареей зенитных орудий. С обоих сторон немцы построили подъезд для въезда автомобилей через рельсы на мост и съезда с него. К мосту подъехала колонна из броневиков, легковых автомобилей и грузовиков. Вид генеральских Хорьхов впечатлил и к нашей колонне подскочил оберлейтенант — Оберлейтенант Вайсман! Установку временного настила закончат минут через тридцать. Следует немного обождать.
Бойко выбрался наружу — Начальник отдела Абвера Валли-2! Мост подготовлен к взрыву?
— Так точно! Мост заминирован и управление зарядами находится в ДЗОТе на том берегу.
— Пойдемте, я проверю как вы готовы в случае опасности произвести подрыв.
Бойко с старлеем пошли по мосту на другую сторону. Навстречу шли солдаты с инструментом.
Немец указал на них — Вот и закончили работы, сейчас пропустим вашу колонну, господин майор!
Услужливо открыв дверь, немец пропустил в ДЗОТ Бойко и указал на динамо-машинку — Вот видите, все у нас готово и мы в любой момент можем взорвать заряды. Бойко кивнул и нанес удар в горло немцу, ломая ему кадык и одновременно шагнув к пулеметчику и его напарнику с ножом в руке. Нож вошел пулеметчику в селезенку, развернувшись вправо, Бойко сделал движение рукой вверх и вправо. Нож, выйдя из тела, взрезал горло второму номеру и левой рукой Бойко толкнул вправо тело, не давая струе крови забрызгать мундир. Наскоро почистив лезвие о чужую форму, Бойко дождался прохода своей колонны и когда на мост въехали пять грузовиков с архивом, крутанул ручку и нажал кнопку. Мост будто подняла рука великана и через мгновение он вместе с грузовиками рухнул в реку.
Бойко покинул ДЗОТ, прихватив с собой пулемет. Пройдя метров сто, он отдал его бойцам в кузове, затем Бойко поспешил в автомобиль, Строев ждал его с наружи — Красивый фейерверк, Батя! И хвост заодно сбросили! Куда теперь, Батяня?
— Нам дорога одна — на Варшаву! Ты же хвастался, что твою бригаду нацеливали на захват вражеских штабов. Покажешь как правильно брать немецкие штабы. Хорошо хоть не в самой Варшаве!
Строев подмигнул — Ничего, помножим немцев из этих Валли, а потом предлагаю наведаться к генерал-губернатору.
Бойко подошел к Андрею и хлопнул того по плечу — Определенно ты сошел с ума! Неужели ты хочешь получить Звезду Героя посмертно? Хотя как говорится, смелость города берет, а наглость всегда идет на помощь.
— Кто не рискует, тот не пьет Вдову Клико! — Белоконь подмигнул Андрею.
Бойко поморщился — Пегас, ты хоть раз пил эту гадость французскую?
— Откуда! Я ж не генерал, это только генералам такое винишко по карману!
Бойко усмехнулся — Когда под руководством Андрея мы разгромим немцев в Варшаве, то обязательно выпьем и Вдову Клико и Дом Переньон. По ящику каждого!
  
 Глава 17  
 
Весной 1921 года Юзеф Пилсудский впервые посетил деревянное поместье, принадлежавшее его будущей жене, Александре Щербинской. Дом, окруженный лесом, находился в Сулеювеке — подваршавском городке, который из-за близости к столице пользовался большой популярностью среди межвоенной варшавской элиты. Свои дома здесь построили пианист и премьер-министр Игнаций Падеревский, а также политик и военный деятель Енджей Морачевский. Дом Александры Щербинской представлял собой типичную деревянную дачу, однако уже в 1923 году рядом с ним возвели каменную усадьбу.
 
 
Именно это здание немцы использовали в качестве штаба Валли. Штаб «Валли» подчинялся соответствующим отделам Управления «Абвер-заграница» и отделу по изучению иностранных армий ОКВ Восточного фронта, докладывая им о результатах разведывательной и подрывной деятельности против Советского Союза. Под маловыразитель­ным кодовым названием и обыкновенным пятизначным номером полевой почты (57219) в местечке прятался целый город с высокими, в несколько рядов колючей проволоки, огражде­ниями, десятками часовых, шлагбаумами, контрольно-пропускными пунктами. Мощные радиостанции на протяжении суток неустанно следили за эфиром, поддерживая связь с абвергруппами и одновременно перехватывая передачи советских военных и гражданских радиостанций, которые тут же подвергались обработке и дешифровке. Здесь же размещались специальные лаборатории, типографии, мастерские но изготовлению различного несерийного вооружения, со­ветской военной формы, знаков различия, фальшивых доку­ментов для диверсантов, шпионов и других предметов. Для ведения борьбы с партизанскими отрядами, выявле­ния лиц, связанных с партизанами и подпольщиками, при «штабе Валли» гитлеровцы организовали контрразведыва­тельный орган под названием «зондерштаб Р». Возглавил его бывший начальник контрразведки врангелевской армии Смысловский, он же полковник фон Рейхенау. Здесь раз­вернули свою работу гитлеровские агенты с солидным стажем, участники различных белоэмигрантских группиро­вок подобно «Народно-трудовому союзу» (НТС), национа­листическое отребье.
Подполковник Гейнц Шмальшлегер, возглавляющий штаб, с утра сразу после завтрака собрал своих сотрудников — Для выполнения в советском тылу диверсионно-десантных операций заброски на советскую территорию солдат из полков «Бранденбург-800», «Кур­фюрст», батальонов «Нахтигаль», «Роланд», «Бергман» к сожалению не принесли ожидаемых результатов. Контрразведка русских большинство наших групп уничтожила еще на подходе к своим как оказалось намного тщательнее охраняемым объектам. Похоже русские все же узнали о нашем плане нападения и успели хорошо подготовиться. Подорвать советский тыл изнутри, внести дезорганиза­цию во все звенья народного хозяйства, ослабить моральный дух и боевую стойкость советских войск и тем самым спо­собствовать успешному осуществлению своей конечной це­ли — порабощению советского народа. Если раньше перед нами стояла задача не дать русским осуществить подрыв своих мостов, то теперь стоит задача взры­вать железнодорожные и шоссейные мосты, туннели, водо­качки, электростанции, оборонные предприятия, физически уничтожать партийных и советских работников, сотрудников НКВД, командиров Красной Армии, сеять панику среди населения.
Все наши усилия пока не принесли ощутимых плодов. Берлин уже дал оценку нашей работе как неудовлетворительную. Как мне доложили, со дня на день вернется начальник Второго отдела майор Зелигер с отчетом, полученным от командиров Абверкоманд. Полученную информацию необходимо будет проанализировать и подготовить предложения по внесению изменений в наши планы забросок и подготовки агентов. А теперь я хочу выслушать предложения начальника Первого отдела.
  
Майор Баун подошел к карте и, преодолевая желание поспать из-за короткого ночного отдыха, доложил — С первых дней войны стало ясно, что план Барбаросса известен русским и те даже успели эвакуировать большую часть населения и провести скрытую мобилизацию. Мы рассчитывали застать русских со спущенными штанами, но за десять дней до начала войны командующего Западного особого округа по видимому отстранили от командования и тот бардак, который он навел в своем округе, был ликвидирован. Русские для переговоров между собой использовали грузин. Когда же мы смогли привлечь к прослушиванию радио несколько десятков грузин, русские перешли на армянский язык. Прошла неделя и все переговоры русских радиостанций теперь ведутся вообще непонятно на каком языке. Наши лингвисты уверяют, что это скорее всего один из северных языков России и заверили, что таких малых народов в составе Советского Союза множество и мы просто не сможем реагировать на ведущиеся переговоры противника. Им даже не нужен шифр, хотя наши специалисты уверены, что часть переговоров зашифрованы именно с использованием тех или иных наречий. Коробочки и огурцы в переговорах меж собой теперь русские не используют как примитив.