Преддверие (СИ)
Раздался паровозный гудок, и маршал Кулик оторвался от размышлений. Встреча американского президента должна произойти на Московском вокзале, в крытом павильоне, куда до революции прибывали поезда с императорской семьей. Покосился на стройные шеренги почетного караула, опять же, с умыслом подобранного — исключительно фронтовики, с орденами и медалями. Тут были егеря в своих «финских» кепи, в камуфлированной форме, танкисты в темно-серых комбинезонах и шлемофонах, кубанские казаки в парадных черкесках, доставшихся еще от императорского лейб-конвоя. А на площади перед вокзалом танки Т-44, пришедшие с Кировского завода, в них места и займут выстроенные сейчас шеренгами танкисты. Никакой мистификации, все предельно реально — там президент Рузвельт и примет импровизированный парад. И пусть на дворе стоит темная ночь, но подсветку прожекторами обеспечили флотские зенитчики, а жителей из домов напротив заранее на сутки отселили, везде военные караулы, у подъездов, в каждой квартире, на всех крышах — комендантский час не зря действует.
— Поезд, «первый номер» прибывает, товарищ маршал, — за спиной еле слышно прошептали, Кулик собрался. Все было рассчитано до мелочей, где какой вагон остановится, и когда выкатят коляску с ФДР. Посмотрел на делегацию «встречающих» — Молотов и Жданов стояли рядом, первый с окаменевшим лицом, «мистера Ноу», как его именовали в заокеанских газетах с сорокового года, Андрей Александрович улыбался — все же «его» город, а дома, как известно, и «стены помогают»…
Николаевский, ныне Московский вокзал в Санкт-Петербурге, старейший в России, ведь его строительство началось при императоре Николае I Павловиче, без малого два века тому назад. Первая дорога, связавшая две столицы — Российской империи и Московского царства. И тут частенько в советские времена происходило такое столпотворение, особенно когда строили метро. Сейчас все иначе…
Часть третья
Глава 39
— Ночной налет пятисот бомбардировщиков, и не будет никакого Хельсинки, одни дымящиеся развалины! Пусть финская столица в последний раз хорошо послужит делу «Третьего рейха». Это «мертвый» для нашего союзника город, вот уже как почти год занятый неприятелем — от одной зимы к другой. Зато если мы добьемся успеха, то уничтожим «Большую тройку», как именуют эту сходку Черчилля, Рузвельта и Кулика.
Гитлер прошелся по кабинету — фюрер был чрезвычайно взвинчен, только сейчас Гудериан видел, как он сорвался на рейхсмаршале Геринге, требуя собрать все бомбардировщики люфтваффе в «кулак», и ударить им наотмашь. «Толстый Герман», взбодренный упреками, проявил не свойственную в последние полгода энергичность — главнокомандующий ВВС злоупотреблял обезболивающими препаратами, и потихоньку превращался в ленивого сибарита, за которого всю работу делали его фельдмаршалы с «птичками» на мундирах. Но все прекрасно понимали, что люфтваффе «воздушную войну» в конце-концов проиграет, хотя выпуск самолетов нарастал даже чуть быстрее, чем производство танков, возможно превышая советские показатели, пусть на немного. Но значительно, в два, а то и в три раза, уступая авиационной промышленности англо-саксов, где четырехмоторные бомбардировщики начали выпускаться в неимоверных количествах — более полутора тысячи самолетов ежемесячно. Эти цифры шокировали немецкий генералитет, ведь «леопардов» вполовину меньше, чем этих воздушных мастодонтов, примерно равных по весу, и куда более дорогих по стоимости.
— Шансов мало, мой фюрер — пять сотен самолетов ночью не смогут накрыть нужные нам объекты, видимости никакой. К тому же даже если они долетят с тонной бомб, то ущерб не будет тотальным, финны имеют отличные бомбоубежища, ведь русские их не раз бомбили. Мы только испугаем наших врагов, и это в лучшем случае, скорее всего, только озлобим. Хотя, куда там — война пошла не на жизнь, а насмерть, за само существование Германии и всей «Объединенной Европы». Думаю, можно попробовать, жаль, что у нас нет нормального четырехмоторного бомбардировщика, а новый «Гриф» только начат выпускаться в нормальном виде.
Гудериан говорил спокойно, хотя его порядком взбесила доводка «Хейнкеля 177», германского ответа на американские «летающие крепости». На него поставили четыре вполне надежных по отдельности двигателя, но в спаренном виде, отчего в полетах постоянно возникали пожары, стоило дать полный газ. И так бы продолжали выпуск, изведя напрасно экипажи, дорогостоящие моторы и многие тысячи тонн алюминия, но «отец панцерваффе» вмешался, он со Шпеером не терпели такого транжирства дорогостоящих ресурсов. А так как собственные подчиненные Геринга своего патрона сильно недолюбливали, то подготовили развернутую докладную с описанием «косяков». Гитлер пришел в ярость, устроил «наци № 2» истерику, и приказал переработать первоначальный вариант «Грифа», поставив двигатели как на дальнем разведчике «Кондор» или на американском В-17. Переработали, все же конструктора в рейхе знающие, но время затянули, и новые машины только начали «ставить на крыло», как любят говорить по такому случаю сами летчики. И хотя машина стала намного надежнее, с усиленным оборонительным вооружением, чуть возросшей дальностью полета, вот только несколько тяжелее, и бомбовая нагрузка потому была снижена с шести до пяти тонн. Но время этих гигантов уходит прошлое, сейчас вовсю развернута программа создания реактивных самолетов, истребителей-перехватчиков и тактических бомбардировщиков, и как только конструкции будут отработаны, то будут немедленно запущены в серийное производство, благо ресурсы есть. Ведь удалось свести к минимуму работы над ракетами ФАУ, каждая из которых стоила бы от одного (летающего снаряда) до четырех истребителей (полноценная ракета) — как раз на двадцать тысяч великолепных истребителей ПВО Та-152, как ему услужливо подсказала память.
Сейчас союзники вели бомбардировки рейха только по ночам, от дневных налетов отказались, да и ночные стали не такими и частыми из-за резко возросших потерь. Появилось настоящее «чудо-оружие», создание которого ошарашило Гудериана, ведь его не выпускали в рейхе. Им оказалась легкая зенитная ракета, ракетный снаряд, если точнее, переделанная из обычных НУРСов простой заменой обычного взрывателя на радиолокационный. Его начали производить по трофейному американскому образцу для зенитных орудий, бросив на выпуск всю конструкторскую мощь рейха. И ведь получилось — восемь ракет выпускались двумя, но чаще четырьмя залпами на упреждение или вслед американскому самолету, и взрыватель срабатывал, когда ракета пролетала мимо. Для поражения медленно летящих в сравнении с двухмоторным истребителем ПВО, уже полностью оснащенных бортовыми радарами, четырехмоторных бомбардировщиков это оказалось практически идеальным оружием. Сам вид падающих с неба огромных самолетов вызывал ликующую истерику у пилотов, «личные счета» которых стали расти. Да и зенитная артиллерия, особенно корабельная, стала добиваться куда больших результатов при гораздо меньших тратах 88 мм, 105 мм и 128 мм снарядов. И это «вундерваффе», так вовремя появившиеся, сильно огорошило противника — ночные полеты стали небезопасными, как раньше. Те же налеты на Киркук и Плоешти сразу прекратились, англо-саксы взяли паузу для осмысления полученного печального опыта. Скорее всего, поступят как русские — резко нарастят количество истребителей сопровождения, полеты станут совершать днем, но будут наносить массированные удары…
— Но это великолепная возможность показать толстяку и парализованному калеке нашу готовность сражаться с ними до конца. Маршала не проймешь — мне порой кажется, что у него совсем нет нервов. Но он по вашей части, Гудериан — тоже любит танки, совсем как вы.
— Без танков нет победы — их нужно много, очень много, при умелом руководстве. А последнее у русских появилось и весьма квалифицированное, мы на себе ощутили удары их танковых армий. К тому же большевикам помогают автотранспортом англо-саксы, войска которых в отличие от нас, полностью моторизованы. Воевать с ними крайне тяжело, нужно иметь такую же подвижность. Будет хорошо, мой фюрер, если хотя бы половина наших пехотных дивизий получит автомобили в полном объеме, по увеличенным штатам — возможности увеличить производство имеются, я говорил с рейхсминистром Шпеером. Привлечем для выпуска полноприводных грузовиков «опель-блиц» германские заводы, в «позиционные» дивизии можно отправлять все что имеется, включая всякий хлам. К тому же начали работу европейские предприятия, если стандартизировать производство, то они обеспечат «Еврорейх» автотранспортом в должном количестве.