УГРО: операция ’Волкодав’ (СИ)

Ну вот, нажил себе еще одного врага на свою голову. Мало мне было противников там, в будущем, так еще и здесь быстренько обзавелся. С другой стороны, пусть знает теперь. И не лезет лишний раз, целее будет.
— А что это за Шнурок такой? — спросил я в машине у Молчанова. Тот, как обычно, уставился в окошко и собирался, видимо, сидеть безмолвным сычом всю дорогу. — Бандит, которого мы должны взять? Или кто-то другой?
Я, как обычно, сидел сзади. Молчанов — спереди. Он оглянулся на меня, как будто только сейчас вспомнил о моем существовании. Впрочем, не сомневаюсь, что это так и было.
— Да, это бандит, — ответил он со вздохом. — Очень дерзкий и опасный. Фамилия Тюрин. За последний месяц со своей шайкой ограбил два магазина и пытался взять сберкассу. Застрелил охранника, когда тот пытался сопротивляться. Одного из своих подельников задушил шнуром от обуви, отсюда и кличка.
Ого, в чрезвычайных обстоятельствах даже шнурки могут быть опасными. Надо же, я даже и не подозревал, что ими можно убить человека. Надо поосторожнее обращаться с обувью.
— И сейчас мы поедем его брать? — спросил я. — А кто еще участвует в операции? Мне кажется, что на человека, который так умело орудует нитками, опасно идти только вдвоем. Особенно, если он будет не один. А они вечно ходят не одни, а группами.
Молчанов кивнул. Отвернулся, посмотрел вперед.
— Конечно, мы будем не одни. Осведомитель сообщил, что сегодня вечером Шнурок со своими приспешниками будет отдыхать в закусочной «Белая роза». Там мы его и должны будем взять. Нам будут помогать еще пятеро сотрудников.
Ну, это уже кое-что. Интересно, а сколько людей в шайке Шнурка? Если хотя бы пятеро и все вооруженные, то нам надо еще больше народу.
— А план какой? — я все никак не мог угомониться и продолжал пытать старшего товарища вопросами. — Мы будем брать его в заведении или на выходе? Если внутри, то могут пострадать другие посетители.
Молчанов недовольно покосился на меня.
— Конечно же, мы будем брать их на выходе. Я знаю, что внутри брать опасно. Шнурок очень опасен и непредсказуем. Может с легкостью начать палить во все стороны, прикрываться посетителями, как живым щитом. Все это мы обсуждали с руководством, великий ты наш стратег и тактик. Твое дело стоять в сторонке и только в крайнем случае, слышишь, в очень крайнем случае идти на помощь.
Он погрозил пальцем.
— Смотри у меня, знаю я вас, молодых да ранних. Полезешь без разрешения, подставишь голову под пули, тебя ранят или прикончат, еще чего хуже. А мне отвечать, как допустившему тебя на операцию. Огородников тоже приедет, но он будет занят, не лезь к нему со своими расспросами.
Что-то он чересчур сгущает краски. Перестраховывается. Но тут не поспоришь, как с Гущиным. Захочет, тут же отправит меня обратно.
Ладно, со стороны поглядеть тоже неплохо. Жаль, нет попкорна и газировки, а еще мягкого кресла, чтобы сидеть и наблюдать за открывшимся зрелищем.
Когда мы подъехали к месту засады, на улице уже стемнело. Оно и понятно, весь вечер Шнурок будет сидеть в трактире, будет пировать, гулять и веселиться, а мы будем ждать здесь, в темноте и на холоде, как бродячие псы.
Хотя, это как посмотреть. С другой стороны, мы сидим в засаде, как охотники на тигра-людоеда, отведавшего сладкого человеческого мяса. Ждем, когда он выйдет с водопоя.
Вернее, не тигра, а волка. Он должен появиться со всей своей стаей. И нам надо дождаться, пока он отделиться от других посетителей-овечек и только тогда напасть на него. Как волкодавы.
Закусочная с романтическим названием «Белая роза» на поверку оказалось большим зданием с высокими потолками, окна которого светились от яркого света, а внутри звучала музыка и кричали разухабистые пьяные голоса. Музыка, конечно же, была живая, исполняемая на пианино, скрипке и гармони.
Улица, на которой расположилось заведение, уже почти погрузилась в сон. Во всяком случае, в двухэтажных домиках, стоящих вдоль улицы, почти не было огней. Почтенные советские граждане, живущие в них, наверное, уже лежали в своих постельках и видели десятый сон.
 
Если только они смогли уснуть вопреки шуму, доносившемуся из кабака. Около домов стояли редкие машины. Изредка вдали пробегали черные силуэты собачек, горделиво бегущих по своим собачьим делам.
— И долго нам ждать придется? — спросил водитель дядя Миша. — Я к тому, что хочу подремать. Вторые сутки за рулем, без перерыва. Забыл уже, как жена и дети выглядят. И сплю урывками.
Молчанов сначала не ответил. Мы стояли в подворотне, недалеко от заведения, вход и окна были, как на виду. Сейчас мой коллега пристально вглядывался в закусочную. Дальше через улочку стоял грузовик с другими нашими сотрудниками, готовыми к активным действиям.
— А вот это мы сейчас и узнаем, — наконец, ответил Молчанов и кивнул на неприметного человечка в кепке, вынырнувшего из закутка рядом с кабаком. Он быстренько подскочил к нам, заметил Молчанова на переднем сиденье и споро заговорил с ним через открытое окошко:
— Он здесь. С ним еще четверо. Девки еще есть. Сидят, гуляют. Дичь заказали, вино и водку. Шикуют. Еще не скоро освободится. Я дам сигнал, когда будет время.
Сказав это, человечек надвинул кепку глубже на голову, стараясь прикрыть лицо и побежал обратно к «Белой розе». Там нырнул в закуток и исчез.
— Ну вот, дядя Миша, понятно теперь? — удовлетворенно ответил Молчанов. — Отдыхай, не торопись. Мы еще нескоро приступим.
Шофер не заставил себя долго упрашивать. Откинулся назад, накрыл кепкой лицо, чтобы свет фонарей не бил в глаза и, судя по храпу, мгновенно уснул. Молодец, дядя Миша. Использует каждое мгновение для отдыха.
Может быть, мне сделать точно также? Правда, что плохо, иногда у меня бывает слишком крепкий сон. Пушкой не разбудишь, даже если меня упаковать и использовать вместо снаряда. Поэтому, раз уж я не хочу пропускать все самое интересное, придется потерпеть и не спать.
Поэтому пришлось сидеть, молчать и думать о своем. Молчанов не очень удобный оппонент для интеллектуальной и забавной дискуссии. Он тоже погрузился в раздумья и безмолвно сидел, изредка потирая подбородок.
Так прошло много времени. Я приверженец механической наручной техники, поэтому на руках у меня были не электронные, а обычные часы. Правда, циферблат с подсветкой. Изредка поглядывая на него, я отмечал, что маленькая стрелка медленно движется к полуночи. За все это время мы с Молчановым перекинулись всего парой слов, если и того не меньше.
Ну и хорошо. Мне как раз есть о чем поразмышлять. За это время я окончательно смирился с мыслью о том, что застрял в прошлом. Может быть, еще есть какие-то способы вернуться обратно, хотя там меня никто не ждет. И кроме того, мне надо найти здесь Борзого и обезвредить, как здесь говорят, что означает попросту прикончить.
Что мне еще импонировало, так это простота и суровость расправы с преступниками. С бандитами тут разговор короткий. Если его руки по локоть обагрены кровью, то с ним не церемонились при задержании. Могли пристрелить на месте и впоследствии отделаться только незначительными замечаниями.
Если же бандит сдался и его взяли живым, то очень скоро все равно приставят к стенке и пристрелят, как бешеную собаку. Никто не уходит от справедливого возмездия. Как раз по мне, я одобряю такие методы искоренения преступности. Если уж рубить, так под корень.
Не то, что в нашем лояльном двадцать первом столетии, когда для того, чтобы наказать преступника надо одолеть сотни препятствий, как в страшной сказке.
Под конец я все-таки не выдержал и задремал. Потихоньку начал проваливаться в еще более глубокий сон, но в это время издали раздался тихий свист. Я тут же проснулся и огляделся. Водитель перестал храпеть.
Из-за угла ресторации выглянул давешний типок в низко надвинутой кепке. Указал назад, махнул рукой.
— Ну все, началось, — сказал Молчанов и полез из машины.
Я последовал за ним. Несмотря на все запреты, пропускать забаву я не собирался. И на всякий случай хотел находиться поближе к месту действия.