УГРО: операция ’Волкодав’ (СИ)

Но я допил квас и подошел к двери.
— Минуточку, не торопитесь, у вас уже есть Лом, — а сам ударил вполсилы по двери ногой.
Дверь мгновенно отошла назад, но не распахнулась, а между ней и косяком только образовалась небольшая щель. Это все потому, что там за нею кто-то поставил препятствие, скорее всего, какой-нибудь шкаф или столы вповалку.
— Закрыто, — констатировал Михайлов. — Но руку просунуть можно.
— Не торопитесь, — повторил я и снова пнул по двери. Дверь крепко уперлась в препятствие за нею. Тогда я подошел ближе и навалился на нее плечом. Толкнул хорошенько, в подъезде раздался грохот и дверь наконец распахнулась.
Я чуть было не ввалился в подъезд, но вовремя удержался на входе. И правильно сделал. Стоило только двери открыться, как изнутри послышались выстрелы.
Бах, бах, бах! Какой-то придурок палил из пистолета. Я едва успел уйти в сторону. Пули пролетели совсем рядом. Хорошо, что я был готов к такому обороту событий.
— Ну, спасибо, Ломов, — сказал Михайлов, достав пистолет ТТ. — Дальше мы уж сами как-нибудь. А ты, пожалуйста, не лезь больше под пули.
Он заглянул за дверь, убедился, что подъезде уже перестали стрелять и вошел внутрь. Вслед за ним внутрь скользнули другие бойцы. Действовали они быстро и слаженно, сразу видно, что привыкли воевать в городских условиях.
Я подождал снаружи, не заходя внутрь. Действительно, зачем путаться под ногами у профессионалов, когда можно постоять здесь и полюбоваться на облака, низко летящие над крышами домов? Если бы я курил, то сейчас бы выпустил созерцательное облачко дыма в воздух.
Солдаты на улице блокировали другие дома. Заходили в них, обыскивали все квартиры. Питейные заведения и закусочные пока еще не трогали, но вечером наверняка и наступит их участь. Правда, если только к тому времени все их посетители не прослышат об облаве и не скроются из города ко всем чертям собачьим.
В здании послышались еще выстрелы и крики. Наверняка, это те глупые стрелки, что пытались пристрелить меня через дверь. Получайте ответочку. В это время спецназа и групп реагирования еще не создано, поэтому в дело вступила армия, а там не привыкли церемониться с нападающими. Воспоминания и навыки у ветеранов ВОВ отработаны до автоматизма, как только видят оружие в руках противника, то сразу готовы стрелять на поражение.
Ладно, хватит рассуждать об отвлеченных материях. Наш армейский спецназ уже наверняка отработал первые этажи и уже взял в плен кого-то из тех, кто оказывал сопротивление. Так что, нечего стоять тут. Я вошел в здание.
За дверью и в самом деле лежал шкаф, сломанный стул и стулья. Я обошел их, прошел по коридору. Военные случались в дверь, если не открывали, взламывали замки и врывались внутрь.
Сейчас они уже работали в конце коридора первого этажа. Шум, грохот и крики доносились ещё и на втором. В этом здании три этажа, наверняка, скоро барагоз поднимется и на третьем. Кто не спрятался, я не виноват.
В большинстве квартир никого не было, в других валялись пьяные или сонные обитатели. Один из старшин подошел ко мне, указал на всех задержанных лиц, стоящих со сложенном за спину руками у стены вдоль темного коридора.
— Товарищ Ломов, что делать со всеми этими людьми? Арестовываем? Они не оказали сопротивления при аресте.
Вот незадача. Они задержали человек двадцать, почти все мужчины. Задержанные стояли, опустив головы. И как мне теперь понять, кто из них относится к какой-нибудь шайке.
У них ведь на лбу не написано. Ах да, точно! Есть и другие приметы, по которым всегда можно отличить уголовника от обычного человека.
— А сейчас разберемся, — сказал я и подойдя к шеренге задержанных, рявкнул во весь голос: — Все мужчины, быстро сняли верхнюю одежду! Вплоть до пояса!
Задержанные сначала помедлили, но я снова рявкнул, еще громче:
— Быстрее, я сказал!
Задержанные принялись быстро стягивать с себя гимнастерки и рубахи. Я дождался, пока они обнажатся до пояса, а потом прошелся мимо шеренги. Оглядел задержанных.
Наверху до сих пор слышались крики. Потом пару раз раздались выстрелы. В ответ — автоматная очередь и сразу все утихло.
 
На спине, груди и плечах некоторых из задержанных темнели татуировки. Я подошел, осмотрел поближе. Ага, вот череп, у одного даже с изображением улетающего ангела, ее владелец наверняка был осужден за убийство. А по виду не скажешь, обычный худой мужичок, ребра выпирают. У другого на плече эполеты, это тоже знак негативного отношения к государственной системе. У третьего на руке нарисован маяк, означает стремление к свободе.
— Берите всех, у кого есть татуировки, — сказал я старшина, который шел за мной и с любопытством разглядывал задержанных. — Эге, а вот этого не надо.
Я указал на мужика с татуировками чайки и якорей на туловище.
— Ты кто, моряк? — спросил я его. — Задержания, сроки есть? Сидел?
Тот отчаянно замотал головой.
— Какие там сроки? Я с парохода «Кузина». Мы только вчера пришли в порт.
— А моряков отпускайте, — распорядился я. — Остальных татуированных — в участок, там разберемся.
Вот так мне удалось решить проблему, как отделить невинных овечек от кровожадных волков. Конечно, некоторых ошибок избежать не удалось, наверняка кто-то из настоящих преступников все равно скрылся с места проживания, но все равно мой метод сортировки в этих условиях был наиболее точным и экономным по времени.
Старшину вполне удовлетворила моя ясная и четкая команда. Он рад был стараться. Дело пошло очень быстро. Солдаты отделили мужчин с татуировками в группу и вывели из здания. Остальным приказали разойтись.
Теперь я мог со спокойной совестью подняться на второй этаж. Здесь ситуация оказалась чуток серьезнее. Неподалеку от лестницы в коридоре лежали двое мертвых мужчин, возле одного валялся разряженный пистолет.
Это, наверное, и есть тот самый смельчак, что палил по мне, когда я взломал дверь. Убежал, идиот, сюда на второй этаж, продолжил сопротивление вместе с товарищем, но солдаты его быстро утихомирили. Наглядно показали, что гражданским, даже очень умело обращающимся с оружием, не стоит воевать с кадровыми военными, тем более, недавно прошедшими с боями пол-Европы.
Мда уж. Здесь, на втором этаже, проверка еще только близилась к завершению. Здесь же я обнаружил и Михайлова. Он глядел, как задержанных тоже строят возле стены. Лейтенант стоял ко мне спиной и взгляд у него, наверное, был очень нехороший, потому что один из задержанных мужчин, явно в подпитии, спросил у него:
— Нас чего, расстреляют прям здесь, что ли?
Михайлов сначала ничего не ответил, а потом сказал, громко и ясно:
— Не твое дело. Надо будет, прямо здесь и шмальнем.
Ух ты, какой он суровый и непреклонный. Настоящая гроза преступников. Хотя, если немного подумать, то надо признать, что офицер прав. Если уж совсем приспичит, действительно прямо здесь пристрелит любого и ничего ему за это не будет. Он сейчас здесь бог и царь по праву сильного.
Подождав, пока солдаты собрали всех задержанных с этажа, Михайлов приказал было выводить их на улицу, но тут я решил вмешаться. Зачем нам столько задержанных? Солить и перчить на зиму, что ли?
— Товарищ лейтенант, — сказал я, подойдя к нему поближе. — Вы что же, собираетесь их всех отвезти в райотдел? Так ведь он не резиновый, все не поместятся.
Михайлов мрачно посмотрел на меня. Явно не понравилось, что я вмешиваюсь в его деятельность. По его мнению, я, видимо, подходил только на роль тарана, чтобы взламывать запертые двери, а больше он во мне не нуждался. Но, с другой стороны, он, наверняка получил какие-то приказы взаимодействовать с нами и прислушиваться к нашему мнению.
— А что вы предлагаете? Может, расстрелять часть этих сволочей, а оставшихся увезти к вам?
Не знаю, насколько серьезно он это говорил, но бедолаги задержанные испуганно повернули головы, стали чутко и внимательно прислушиваться к нашему разговору. Может, лейтенант специально хотел запугать преступников, чтобы они опасались впредь разбойничать на улицах города? Я посмотрел в глаза Михайлова и убедился, что он вполне серьезно предлагает уничтожить часть арестантов. Надо же, какое легкое решение проблемы.