Николай I Освободитель // Книга 10 (СИ)

С моей же колокольни такие надежды выглядели глупыми и наивными. Учитывая постоянный поток русских переселенцев в Африку — да и уже живущие там русские колонисты тоже не забывали, каким образом дети делаются — я ожидал, что к концу века население этой заморской территории вырастет многократно. Даже если не брать обычный в случае обнаружения золота поток авантюристов всех мастей, уже лет через пятьдесят количество русских на юге Африки должно было составить несколько миллионов человек. Буры в этом море — учитывая постоянную поддержку государством русской культуры, русские школы, газеты, иллюзионы и все остальное — просто растворятся без следа. И без войны, что приятно.
Пока же мы договорились, что африканеры откажутся от любой внешней политики, армии и оставят Николаеву вопрос функционирование таможни. В остальную же внутреннюю политику мы договорились особо не вмешиваться, со своей стороны буры брали на себя обязательство не препятствовать экономическому освоению региона русскими купцами и не вредить русским переселенцам.
Как показала дальнейшая история весь этот процесс на практике получился куда менее благостным, нежели это представлялось у меня в голове. Нам еще не раз пришлось применять силу, усмирять отдельных особо фанатичных в своей вере буров — как оказалось больше всего их раздражала православная церковь, которая не стеснялась вести активную миссионерскую деятельность в Африке — а во время следующей большой войны африканеры и вовсе сговорившись с англичанами устроили массовое восстание, изрядно усложнив нам добычу уже обнаруженного к тому времени золота.
Впрочем, это были дела еще далекого будущего, до которого еще нужно было дожить.
 Глава 2 
После посещения традиционных красносельских маневров и переговоров с бурами я — вместе со всем двором — вернулся в остывший от летней жары Николаев. Молодой город расстраивался целыми кварталами буквально на глазах, пару месяцев меня тут не было — мелочь, казалось бы, — а разницу можно было заметить повсюду. Появлялись из ниоткуда новые здания, еще один проспект закатали в асфальт и поставили красивые чугунные электрические фонари. Высаженные несколько лет назад деревья, кажется, еще немного подросли. Красота, в общем.
— А к нам в полк прислали целый взвод черных. Ну в смысле негров. Африканцев. По-русски понимают только основные команды: «бежать», «стрелять», «копать» и так далее. Очень странно выглядят в нашей форме, не привычно, каждый раз при виде них поневоле рука к барабаннику тянется, — молодой, хотя какой молодой, скоро тридцатник уже, Ник Ник приехал к нам в отпуск с Кавказа и за обедом делился впечатлениями от службы. — Зато сами ходят важные такие, винтовку из рук практически не выпускают, даже спать лечь вместе с ней норовят. Говорят, мол зазорно настоящему войну без оружия находится. Откуда их только выкопали?
— Так из Африки же, — пожал плечами наследник, который по случаю приезда брата тоже заглянул ко мне. Один правда, Карола была беременна, причем уже скоро должна была рожать и по большей части отлеживалась у себя в спальне, никуда лишний раз не выходя.
— И зачем они нужны? Неужели в империи закончились крестьяне, что нам нужно завозить солдат из колоний? Ладно если их один взвод, а если будет больше? Как этими с позволения сказать «арапами» командовать-то?
— Это дешевле, — настала моя очередь отвлечься от поглощения изумительного бефстроганова, повар сегодня превзошёл сам себя, мясо буквально таяло во рту, и дать пояснения младшему сыну. Тем более, что вопрос был действительно интересный.
— Дешевле завозить африканцев через полмира, чем забрить в солдаты русского крестьянина? Который и приказы лучше понимает, и про дисциплину разумеет, и вообще понятно, что от него ждать? Не понимаю, как такое может быть.
Краем глаза уловил легкую усмешку, мелькнувшую на губах Александра. В отличии пошедшего по «военной линии» брата, наследник гораздо лучше разбирался в экономике, ему объяснять подобные вещи было совсем не нужно. Это радовало, как радовало и то, что он одновременно умел проявить выдержку и не торопиться показывать всем вокруг свои знания. Умеешь считать до десяти — остановись на семи, этот урок я ему преподал еще лет двадцать назад, и мне было отрадно видеть, что будущий император Всероссийский его усвоил. Впрочем, тут ситуация была совсем иной.
  
— Русские крестьяне стоят денег, африканцы нам не стоят ничего. Конечно, завозить их дешевле.
— Не понимаю, — пожал плечами младший, — объясни.
— Ну хорошо, — я вздохнул, отодвинул пустую тарелку, сделал глоток легкого красного вина, крымского, кстати, и задал вопрос. — Сколько стоит снарядить, скажем, пехотный полк?
— Ну это сложно… Любишь ты, папа, заходить издалека, — улыбнулся сын. Что поделать, я всегда считал, что гораздо правильнее подвести человека к ответу так, чтобы он осознал всю логическую цепочку, нежели просто выдать конечный результат. — Форма, оружие, боеприпасы, обучение, провизия. Лошади, пушки. Жалование, конечно.
— Отлично, прекрасные подсчеты, — кивнул я. — Вот только ты забываешь упущенную прибыль. Каждый крестьянин, которого мы призываем в армию, мог бы в мирной жизни приносить пользу. Создавать продукт, если говорить экономическими терминами. Один взрослый мужчина создает примерно от трехсот до восьмисот рублей ежегодно. Крестьяне поменьше, рабочие в городах на фабриках побольше. С этого прибавочного продукта государство получает налоги — прямые и косвенные. Порядка пятидесяти рублей в год суммарно. Три тысячи солдат пехотного полка, которых забрали из хозяйства империи, обходятся фактически в дополнительные сто пятьдесят тысяч потерь для имперской казны. Это конечно очень грубый подсчет, который предполагает, например, что все производства, ориентированные на армию, производили бы аналогичный объем мирной продукции. Ну и опять же мы не только тратим на армию, но еще и зарабатываем — экспортируем ружья, патроны, пушки, корабли строим для союзников. Но глобально можно считать, что каждый год сверх утвержденной казной росписи содержание одного полка обходится нам еще в сто-сто пятьдесят тысяч рублей.
— Хм… — Было видно, что младший сын никогда не думал об армии с такой точки зрения. На лице Ник Ника отобразилась тяжелая работа мысли, даже вилка с наколотым уже кусочком жаренной картошки застыла на полпути ко рту.
— Не промахнитесь вилкой мимо рта, ваше высочество, — озадаченный вид подполковника Романова рассмешил сидящего тут же за столом Ивана. Между моими детьми от двух женщин близких отношений так и не сложилось: тут и возраст играл роль, и социальное положение, и просто ревность. Одно то, что дети от Нелидовой не получили титула великих князей, ставило на возможности их тесного общения жирный крест. Впрочем, и особой вражды между ними тоже не имелось, нужно признать, что я считал уже само по себе большим достижением.
— Уж как-нибудь, — отмахнулся Ник Ник от подколки со стороны брата и покачав головой возразил. — Не сходится. С учетом населения империи и таких цифр наш бюджет должен был бы быть ну примерно в шесть раз больше.
— Умножать ты научился, — хмыкнул Александр, но от дальнейших комментарием воздержался, предоставив объяснять всю математику мне. Тут как раз начали суетиться лакеи, забрали пустые тарелки, начали вносить десерт и большой пузатый самовар.
— Это не совсем так работает. В армию мы набираем молодых мужчин. Наиболее сильных, выносливых и продуктивных и именно по ним я привел данные. Из ста двадцати миллионов населения империи нужно сначала вычесть миллионов десять-пятнадцать различных дикарей, индейцев, горцев, северных туземцев и кочевников Туркестана, которые живут натуральным хозяйством и в экономике империи фактически не участвуют. Потом нужно разделить на два — вычесть женщин. А еще малых детей, стариков, больных и увечных… И вот как раз миллионов пятнадцать-двадцать здоровых молодых от семнадцати до тридцати пяти лет мужчин и останется. Именно на них и держится экономика империи, и почти миллион из этих пятнадцати у нас служит в армии. И каждый завезенный из Африки чернокожий позволяет нам оставить одного русского человека работать и приносить стране пользу. Вот такая математика.