Он меня не отпустит (СИ)
- Какую руку поднять? Что ты несешь? - скривился он. - Не было такого.
Поморщившись, притронулся к опухшей стороне лица.
- Степа, ты меня толкнул. Очень сильно.
- Ты меня довела! Какого стояла там и улыбалась этому упырю, м? И цветы от него приняла! Это что такое вообще? - увидев, что на нас начали посматривать, Степа понизил голос и ниже надвинул на глаза черную бейсболку, которая худо-бедно скрывала лицо. - Если б я какой-то бабе цветы носил, тебе бы как? Ок-норм было?
- Для меня недопустимо рукоприкладство, понятно? - вскипела я. - У тебя на все одно оправдание - довела. Чем, скажи, пожалуйста? Мы просто стояли и разговаривали. А цветы - это просто знак внимания, способ сделать приятное, а не сразу намек на отношения, вдруг ты не знал! И что бы там ни было, это не дает тебе право на меня руку поднимать!
- Угу. Ну понятно! Я виноват опять, да? В том, что этот упырь мне чуть голову не проломил, а моя невеста еще и заступилась за него, выставив меня придурком полным! Спасибо под статью не подвела!
- И тебе спасибо, что меня не подвел, фактически заставив соврать следователю! - прошипела я.
Он качнул головой, стиснул двумя пальцами переносицу и зажмурился.
- Степа, я считаю… Нам нужно паузу сделать или вообще… Извини, но я начинаю тебя бояться. Сейчас толкнул, потому ударишь… Я не хочу этого…
- Что? - он побледнел. - Что ты хочешь сказать?
Его взгляд был каким-то бешеным, полным злого отчаяния и боли и от этого у меня слова застревали в горле.
- Ну? Что ты молчишь? Говори! Хоть раз скажи правду, Саша! Мол, сплю с Демидом, а ты мне больше не нужен!
- Господи, что ты несешь, - я качнула головой. - Причем здесь Демид? Ты вообще слушал, что я…
- Я-то слушал! Уж что, а лить в уши ты умеешь. Хорошая ты наша вечная обиженка, на которую злой и плохой Степа руку поднял!
- Так все! - я полезла в сумку и, достав из нее бумажник, а из него пару купюр, положила их возле так и не начатой чашки латте. - Я не хочу все это слушать.
Ушла. Он следом не пошел. Только выругался сквозь зубы и, кажется, кулаком по столу стукнул.
Слезы застилали глаза и я еле-еле видела, куда иду. Сердце рвалось на части. Неужели на этом все? Неужели мы расстанемся? Не будет больше наших завтраков вместе - кофе, омлет с брускетами с рыбой и авокадо, на светлой и просторной кухне. Не будет объятий и поцелуев, Степиных рассказов о бизнесе, каждый из которых заставлял меня еще больше гордиться тем, какой у меня успешный и талантливый жених. Как многого он достиг в тридцать один. Да, пусть бизнес основал его отец, но как хорошо Степа справляется. Развивает семейное дело. Не будет посиделок в заведениях с друзьями раз в пару-тройку недель и вдвоем стабильно дважды в неделю или чаще. Вечеров у моря. Ночей наших не будет…
Не будет ничего!
И из-за чего? Из-за еще одной дурацкой ссоры на ровном месте? Что, если я все слишком сильно утрировала? Ну, не рассчитал силу слегка на эмоциях, с кем не бывает? А я… Придумала себе невесть что, накрутила. Все из-за папы, который чуть ли не с двенадцати лет мне истории всякие из своей практики рассказывал. Про жертв семейного насилия.
“Если на тебя твой парень замахнулся, а тем более ударил - уходи. Сразу! Иначе…”.
Папа - полковник полиции. У него профдеформация и все такое. Манера из мухи слона раздувать. А еще он излишне категоричен, помешан на контроле и деспотичен. Уж скольких слез и скандалов, а после денег на терапию мне стоило право быть для него взрослой и самостоятельной и чтоб мои границы уважали.
А теперь что? Я, получается, поступаю так же, как и он. Категорично! И из мухи слона раздуваю, как и он.
Вот она моя квартира. Папин подарок на двадцать первый День рождения. Здесь все еще полно моих вещей. По большей части летних, ведь переезжала я поздней осенью и они были пока не нужны. Думала, перевезу потом, позже, постепенно.
Через четыре дня был бы год с нашего знакомства. Да, это случилось именно четырнадцатого февраля. У меня в машине спустило колесо, а Степа остановился помочь. Я посчитала это ужасно романтичным. Самым настоящим знаком свыше посчитала. Ведь есть же поверье - знакомство в День влюбленных обязательно приведет к счастью.
А я… Я, получается, своими руками все испортила.
Свернувшись клубком на диване в зале я рыдала и рыдала пока в какой-то момент не уснула, обессилев от слез. Разбудила меня трель домофонного звонка. Неловко поднявшись с дивана, я поплелась открывать дверь. Нажала на кнопку и только потом подумала, что даже не спросила, кто идет. Папа бы за такое убил и был бы прав, но мне сейчас все равно.
Квартира погрузилась во мрак. На часах уже половина шестого вечера, выходит я провалялась весь день. Деятельной мне это было дико. Раньше. Теперь тоже все равно.
- Саша, это я, открой, пожалуйста, дверь!
Степа!
Вмиг начавшими дрожать пальцами, я открыла дверь. Он стоял там, в предбаннике. Бледный и с разбитым лицом, без бейсболки. С красными глазами. И с букетом цветов в руках.
- Сашенька, - на колени прямо в предбаннике. - Прости меня, дурака! Пожалуйста, прости, я…
Закрыв лицо руками, я разрыдалась.
Демид
Видок у меня еще тот, что правда, то правда. И это учитывая что я ждал несколько дней, пока хоть немного отек спадет. Хорошо бы еще недельку, но меня крыло так, что уже все невмоготу. Хочу ее увидеть. Поговорить. Узнать в конце-концов, в порядке ли все.
Пробовал через Леху. Но тот дипломатично дал понять, что рад будет сотрудничеству и общению, но не рад расспросам и тому, что я помял его друга. И через Артема. С ним разговора не вышло. Плевать в принципе. А вот на то, что Сашку вполне возможно поколачивает ее мудак, а они оба явно могут об этом знать, но не лезут…
Мелкая красная “Фабия” зарулила на парковку. Дурацкое место встречи, особенно учитывая предыдущую, но у меня особо выбора нет.
Когда она припарковалась и вышла, впился голодным взглядом. А-а-а, как же скучал по ней. До ломоты в теле, серьезно.
Сегодня Саша в белой шубе-баране в пол. Дурацкий “оверсайз”, черт бы его подрал, скрывал всю ее хрупкую фигурку. Но не делал ее грузной, а наоборот… Короче, она как дите в маминой шубе. Прекрасное, как ангел, дите. Луноликое с рассыпавшимися по плечам волосами цвета золота. Из бы между пальцами пропустить, а потом сгрести в горсть и потянуть, заставив выгнуться, когда она…
- Демид…, - глаза растерянные. Виноватые. Но и злые, да.
- Привет, Саша.
Обогнув машину, она приблизилась и я жадно втянул полной грудью запах вишни, исходящий от ее волос и кожи. Зарыться бы в них лицом и вдыхать снова и снова…
С каждой секундой, что она меня разглядывала, лицо девочки мрачнело все больше.
- Демид, мне очень жаль, что я так поступила. Знаю, извинений мало, особенно с тем, что я их приношу аж сейчас, но… Просто знай, что я сожалею о своем поступке. О том, что ты пострадал из-за меня…
- Так, хватит, - оборвал ее сбивчивый самоуничижительный монолог. - Он заставил сказать что надо, да? Что еще он заставляет делать?
Виноватое выражение сменилось злым. Смешная она, когда злиться. Как котенок, возомнивший себя львом, честное слово.
- Демид, я должна тебе кое что сказать и очень прошу меня услышать, - он сделала паузу, словно ожидала какого-то от меня ответа. - Твое… Внимание ко мне неуместно. Я в нем не заинтересована, понимаешь? Я в отношениях. Я счастлива в них. И мне не надо…
Не знаю, что на меня нашло. Ее слова, их очевидный смысл резали по живому. Я просто хотел заставить ее замолчать. Просто хотел не слышать ничего больше. А еще хотел…
Шагнув к Саше, я обхватил ладонями ее лицо и поцеловал в губы. Точнее впился в них, как оголодавший хищник в желанную добычу. От их вкуса и манящей влажной мягкости и податливости закипала кровь.
Хрипло застонав, я протолкнул язык в ее рот, чтоб как можно полнее ощутить и насладиться пьянящим вкусом этой девочки.
Моей девочки!