Миссия в Сараево (СИ)
Артамонов кивнул.
— Есть агент в Шабаце. Местный торговец, работает на нас два года. Надежный. Я отправил ему запрос вчера, ответ придет завтра или послезавтра. Как только получу, передам тебе.
— Хорошо.
Я вышел из квартиры, спустился по лестнице. На улице жарко, солнце светило ярко. Прошел через двор, очутился на главной улице.
Дошел до дома, поднялся в квартиру. Разделся, умылся. Сел на край кровати.
Проснулся я от стука в дверь. Резкий, настойчивый стук. Три удара, пауза, еще три.
Я открыл глаза, посмотрел на часы. Половина девятого вечера. Заснул после встречи с Артамоновым, проспал несколько часов.
Стук повторился. Громче.
Я встал с кровати, натянул рубашку. Подошел к двери.
— Кто там?
— Я. — Голос Елены. Тихий, но напряженный. — Открой. Пожалуйста.
Я отодвинул засов, открыл дверь.
Елена стояла на пороге. Темное платье, платок на плечах. Лицо бледное, губы сжаты. Глаза красные, будто плакала. Или не спала.
— Можно войти?
Я отступил в сторону. Она вошла, я закрыл дверь за ней, задвинул засов.
Елена прошла в комнату, остановилась посередине. Не села, стояла, сжимая руки перед собой. Смотрела на меня.
Я зажег лампу на столе. Свет мягкий, желтый, комната освещена наполовину.
— Что случилось? — спросил я.
Она молчала. Смотрела на меня долго, изучающе. Потом сказала тихо:
— Милутинович мертв.
Я кивнул.
— Да я знаю. Утонул. Несчастный случай.
— Несчастный случай, — повторила она. Голос ровный, без эмоций. — Пьяный упал в воду, утонул.
— Да.
Она отвернулась, подошла к окну. Смотрела на улицу, на огни фонарей. Говорила, не оборачиваясь:
— Недавно ты спрашивал меня о нем. О Милутиновиче. Где его найти, когда он бывает один, какие у него привычки. Помнишь?
Я стоял у стола, смотрел на ее спину.
— Помню.
— Ты сказал, что хочешь встретиться с ним. Наладить связь. Я поверила. — Она повернулась, посмотрела на меня. — Глупая была. Поверила.
Я молчал.
Елена сделала шаг вперед.
— А через три дня Милутинович погиб. Утонул в Дунае. Пьяный. Ночью. Один.
— Елена…
— Не перебивай. — Голос резкий, твердый. — Я не закончила.
Она подошла ближе, остановилась в двух шагах от меня.
— Это не может быть совпадением, Саша. Ты спрашиваешь о человеке. Через три дня он мертв. Случайно. — Она покачала головой. — Нет. Не случайно.
Я смотрел ей в глаза. Темные, горящие, полные боли и гнева.
— Ты думаешь, я убил его?
— Я не знаю, что думать. — Она отвернулась, прошла к столу, села на край стула. Опустила лицо в ладони. — Может, ты убил. Может, нет. Может, ты просто передал сведения о нем кому-то. Австрийцам.
— Я не работаю на австрийцев.
Она подняла голову, посмотрела на меня.
— Тогда на кого? На русских?
Я не ответил.
Елена встала, подошла ко мне. Стояла близко, смотрела снизу вверх. Голос тихий, почти шепот:
— Кто ты, Саша? На самом деле. Не журналист Соколов. Это я знаю. Но кто?
— Елена…
— Скажи мне правду. — Она положила руку мне на грудь, поверх рубашки. — Пожалуйста. Я имею право знать. Я люблю тебя. Спала с тобой. Доверяла тебе. Скажи правду.
Я взял ее руку, убрал. Отступил на шаг.
— Я не могу.
— Не можешь или не хочешь?
— И то, и другое.
Она долго смотрела на меня. Потом отвернулась. Стояла спиной, плечи дрожали.
— Димич, — сказала она тихо. — Банкир. Умер неделю назад. Сердце, говорят. Нашли утром в постели.
Я молчал.
— Димич финансировал «Черную руку». Давал много денег. Без него операция должна была остановиться. Но не остановилась. Нашли другого. — Она обернулась, посмотрела на меня. — А потом Милутинович. Связной. Переправлял оружие, людей. Без него связь с Боснией прервалась. Но тоже ненадолго. Нашли замену.
Она сделала шаг вперед.
— Два человека. Два ключевых человека. Оба мертвы. За неделю. И ты… Ты появился в Белграде месяц назад. Журналист из России. Спас Чабриновича из тюрьмы. Вошел в доверие Чирича. Познакомился со мной. Спрашивал о людях, о планах.
Она остановилась перед столом.
— Ты не журналист, Саша. Ты агент. Русский агент. Присланный, чтобы остановить операцию.
Я смотрел на нее. Не подтверждал, но и не отрицал.
Елена села на стул, опустила голову.
— Я дура. Влюбилась в тебя. Думала, ты искренний. Думала, ты действительно веришь в свободу Сербии, в наше дело. А ты… Ты использовал меня. Сведения, которую я давала. Контакты. Все.
Голос ее дрожал. Она подняла голову, на глазах слезы.
— Милутинович мертв из-за меня. Я сказала тебе, где его найти. Я убила его.
— Нет, — сказал я твердо. — Не ты.
— Тогда кто? — Она встала резко, шагнула ко мне. — Ты? Ты убил его?
Я молчал.
— Скажи! — Она ударила меня в грудь кулаком. Слабо, без силы. — Скажи мне правду! Ты убил Милутиновича?
Я поймал ее руку.
— Елена, остановись.
— Нет! — Она дернулась, пытаясь освободиться. — Я хочу знать! Ты убил его? Да или нет?
Я отпустил ее руку. Она отступила, смотрела на меня. Слезы текли по щекам, она не вытирала.
— Скажи хоть что-нибудь, — прошептала она. — Хоть слово.
Я смотрел ей в глаза. Хотел сказать правду. Хотел признаться. Но не мог.
— Я не могу ответить на этот вопрос.
— Почему?
— Потому что если я отвечу, ты окажешься в опасности. Ты будешь знать слишком много. И тебе придется выбирать. Между мной и «Черной рукой». Между любовью и долгом.
Елена смотрела на меня долго. Потом медленно кивнула.
— Я уже выбираю, — сказала она тихо. — С того момента, как поняла, кто ты.
Она подошла к столу, села. Вытерла слезы тыльной стороной ладони. Говорила спокойнее, голос ровнее:
— Чирич подозревает что-то. Не тебя конкретно. Но то, что кто-то мешает. Он думает, может быть среди нас есть предатель. Или австрийский агент.
Я сел напротив нее.
— Он говорил об этом?
— Сказал, что нужно быть осторожнее, проверять всех. Даже тех, кто кажется надежным.
— Он подозревает меня?
Елена покачала головой.
— Не знаю. Может быть. Ты новенький. Появился недавно. Слишком удачно спас Чабриновича. Слишком быстро вошел в доверие.
Она посмотрела на меня.
— Если Чирич начнет копать, он найдет. Он умный. Осторожный. И безжалостный.
— Что ты предлагаешь?
— Не знаю. — Она опустила голову. — Я разрываюсь, Саша. С одной стороны долг. «Черная рука», Чирич, дело, в которое я верила. За которое умер мой муж.
Она подняла глаза.
— С другой стороны ты. Человек, которого я полюбила. Который лжет мне. Использует меня. Но которого я все равно люблю.
Голос ее сломался на последних словах. Она снова заплакала, тихо, почти беззвучно.
Я встал, подошел к ней. Положил руку на плечо. Она не отстранилась.
— Елена, — сказал я тихо. — Я не хотел, чтобы ты страдала. Не хотел впутывать тебя.
— Но впутал. — Она посмотрела на меня сквозь слезы. — Теперь я знаю слишком много. И должна решить.
— Что решить?
Она встала, отошла к двери. Стояла, повернувшись спиной ко мне.
— Рассказать Чиричу. Или промолчать.
Я смотрел на нее, не двигаясь.
— Что ты выберешь?
Елена долго молчала. Потом покачала головой.
— Не знаю. Еще не решила.
Она подошла к двери, открыла. Остановилась на пороге, не оборачиваясь.
— Я люблю тебя, Саша. Несмотря ни на что. Даже если ты убийца. Даже если ты предатель. Я все равно люблю.
Голос ее дрожал.
— Но я не знаю, достаточно ли этой любви, чтобы предать все, во что я верила.
Она шагнула в коридор.
— Не ищи меня. Не приходи. Мне нужно время подумать.
Я сделал шаг вперед.
— Елена…
Она обернулась. На глазах снова слезы.
— Если я приму решение, ты узнаешь. Либо я приду к тебе. Либо придет Чирич.
Она развернулась, быстро пошла по коридору к лестнице. Я вышел на порог, смотрел ей вслед.