Янтарь рассеивает тьму. Каин

– Недолго. – Кай сел, перестав утопать в кресле, и спрятал книгу в поясной мешочек. – Твои друзья заканчивают с расследованием преступлений в Лумусе, Хаски за ними присматривает и позже приведет сюда. – Он затянул узелок на мешочке. – С кланом тоже все хорошо. Ты начал перерождаться в божественном источнике, адепты почувствовали всплеск духовной силы, вытащили тебя из пещеры и перенесли в главный дом. Конечно, в момент твоей слабости Ксандр попытался убить тебя руками Амели, но я помешал. Прогнал его и забрал тебя.
  
Вспомнив облик невесты, занесшей над ним кинжал, Люциан поморщился, и сердце его сжалось. Амели была ему столь же близка, как и Эриас, – и не менее дорога. Почти два года он готовился стать ее женихом, заботился о ней, доверял и полагался во всем, а в итоге все обернулось вот так… И пускай начало внутри него видело в душе Амели демона так же долго, как существовало в новой жизни, до сегодняшнего дня Люциан ни слухом ни духом об этом.
– А что с предателем?
Он повернул голову и посмотрел на Кая. Судя по выражению демонического лица, тот сначала не понял, о чем его спрашивают, а потом удивленно вскинул брови.
– Начало все знало, да? – спросил Кай и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Я его не трогал. Этот демон все еще с твоими товарищами.
– Все еще с ними? – У Люциана чуть волосы дыбом не встали.
Кай выставил раскрытую ладонь, жестом призывая успокоиться.
– Я все контролирую и за всем наблюдаю. Сейчас прихвостень Ксандра не представляет опасности для твоих друзей, иначе давно бы сделал ход против них. Думаю, он будет играть свою роль до конца и наблюдать за нами, как прежде, но мне это не мешает, потому что я планирую вернуть его брату и прихлопнуть всех мух одним ударом. Предлагаю обсудить это позже, после того как ты полностью переродишься. Сейчас у нас вряд ли есть на это время.
Кай скользнул взглядом по прикрытому одеялом телу Люциана, примечая окутывающее его золотистое свечение, которое то гасло, то становилось ярче, указывая на нестабильность.
– Ты уверен? – выдавил Люций. С одной стороны, он хотел поспорить, но с другой – понимал, что времени на беседы и впрямь не хватало, потому что совсем скоро он вновь потеряет связь с реальностью.
– Да.
Люциан нахмурился, сомневаясь, что они поступают разумно.
– Верь мне, – заметив его реакцию, с нажимом добавил Кай.
И Люциан сдался. Конечно, он беспокоился за друзей, но раньше Кай никогда его не подводил, и, казалось, все его планы исполнялись так, как он того желал. Демон всегда оставался в выигрышной позиции и поступал как лучше для него, поэтому Люциан скрепя сердце доверился. И продолжил расспрашивать о важном:
– В клане сейчас переполох?
– Да.
– Пошли кого-нибудь уладить этот вопрос.
Кай усмехнулся, а потом растянул губы в улыбке.
– Хорошо. – Он встал, подошел к кровати и поправил соскользнувшее одеяло, укрывая им Люциана по шею. – Теперь отдыхай. Великая светлая сущность внутри тебя все еще не стабильна, а человеческая суть не умерла. Твое сознание расколото, и требуется время, чтобы оно вновь начало принадлежать одному человеку.
Люциан сглотнул, слушая то, что и сам осознавал. Он должен был продолжить слияние, но боялся в это погружаться. Что, если великая сущность полностью поглотит его? Что, если он не сможет сохранить свою человеческую суть? И как долго это продлится? Он слишком мало знал о том, что с ним сейчас происходит.
– Не переживай, – ласково произнес Кай, словно прочитав чужие мысли. Он коснулся теплой щеки Люциана холодными костяшками бледных пальцев, даруя успокоение. – Это не так сложно, как думаешь. Нача́ло не пытается поглотить тебя, оно к тебе прислушается. Я буду рядом и встречу, когда ты проснешься.
Люциан поморщился, борясь с желанием перехватить его руку и отчаянно вцепиться в нее. Вместо этого он коротко кивнул, и Кай отошел от кровати.
Демон вернулся в кресло, оставаясь с ним, чтобы своей тьмой охранять Люциана, чей хаотичный свет уже начал ускользать в мир грез. Он пробыл там несколько дней, стараясь объединить свою личность с сутью начала. У него был небольшой выбор: переродиться в великую сущность и забыть себя, но за одно мгновение познать новую силу и возможности или же связать свое «я» и нача́ло, сохранив большую часть личности, но обрекая себя на самостоятельное познание всех основ существования в роли великой сущности. И Люциан выбрал второе, искренне надеясь, что о новых способностях ему поведает Кай, явно успевший понабраться опыта в управлении этой силой. Избери он первое, то еще неизвестно, каким бы стал после пробуждения и кого бы любил.
Занятый слиянием, Люциан даже не подозревал, что кто-то осмелится влезть в его сон…
…но демоническая наглость была непобедима.
 
Глава 107. Ты единственный, кто всегда возвращался
 
Люциан почувствовал, как в сознание ворвалась тьма. Он открыл глаза и обнаружил, что находится на просторной веранде, у ступеней которой мягко шелестит трава. Над головой простиралось светлое голубое небо, а далеко впереди – море, слегка колыхавшееся у подножия холма. Теплый ветер целовал щеки и приносил ароматы леса, который возвышался где-то позади.
Люциан сидел на жесткой лавке без спинки, прижимаясь спиной к деревянной стене дома. Он не узнавал место, в котором оказался, не узнавал и окружающую природу. Этот мир явно был соткан не из его воспоминаний; скорее всего, его создал демон, который сейчас, закрыв глаза, сидел на деревянном стуле по правую сторону от Люциана и источал знакомую удушающую темную энергию.
Люциан повернулся, чтобы перестать коситься на него и рассмотреть прямо. Демон спал, потому что никак не отреагировал на чужие движения – не открыл глаза и даже не шевельнулся, лишь размеренно дышал. Телосложением он не уступал Каю, был высоким и крепким, а красотой и изящными чертами лица мог вполне сравниться с Хаски. Его черные волнистые волосы длиной до плеч были распущены, прикрывая уши, и блестели в солнечных лучах. Длинные ресницы касались молочной кожи щек, кончик прямого носа поблескивал, а мягкие розовые губы были сомкнуты.
Алые одежды демона поражали своей яркостью и, казалось бы, агрессивным оттенком. Прилегающая к телу безрукавка очерчивала каждую мышцу на груди, плечах и животе. Свободные штаны были заправлены в сапоги из бордовой кожи с узором из летящих шелкопрядов, вышитых блестящей нитью. При виде них у Люциана по спине пробежали мурашки.
«Сколько можно менять воплощения? – подумал он, не понимая, созерцает истинный облик Ксандра или нет. – И насколько он силен, раз вторгся в мой разум и не умер?»
Люциан прищурился, желая узнать больше о способностях этого существа, но, вглядевшись в его нутро, увидел лишь дыру в сгустившейся тьме там, где у богов обычно сияло ядро. А это говорило лишь об одном: кто-то уничтожил его божественную суть.
«Кай рассказывал, что когда-то боги поймали его и убили… Хм… – Люциан пригляделся внимательнее и даже принюхался, чувствуя, что от Ксандра веет могильным холодом и запахом сырой земли. – Запах смерти».
  
Он напрягся.
– Прошу простить меня за неучтивость, – раздался хриплый голос, почти заставивший Люциана вздрогнуть. – Я не дремал, а был занят стабилизацией мира.
Ксандр наконец открыл глаза, и Люциан увидел черные радужки с золотистыми вкраплениями, сияющими, словно звезды на небе.
«Божественное ядро уничтожено, но крупицы силы еще остались».
Люциан с трудом сдержался, чтобы не нахмуриться.
Подобное сосуществование двух сущностей в одном теле было губительно для баланса и неизвестно к чему могло привести. Но именно поэтому Ксандр смог забрать у него кнут Междумирья и проникнуть в этот сон, не навредив себе, – он не был тьмой в чистом виде.