Связанные кровью (ЛП)

Интересно, слушает ли она сейчас? Один знает, что она может услышать все, что происходит в этом здании, если захочет. Надеюсь, она ушла и не слушает, как я говорю об этом с Зандером.
— Завтра. Маттео сказал, что я должна дать ей день.
Он улыбается.
— Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты прислушаешься к его совету.
Опустив голову на спинку дивана, я закатываю глаза.
— Ха, ха. Ты стал смешнее теперь, когда умер и вернулся, ты это знаешь?
— Возможно, — говорит он, потирая челюсть. — Смерть научила меня тому, что в мире слишком много прекрасного, чтобы тратить время на злость или грусть.
Я понимаю, что он имеет в виду. Возвращение к жизни — странное чувство, но что, если у меня никогда не было бы возможности исцелиться? Что, если однажды кто-нибудь действительно убьет меня?
— Я тебя услышал, понимаешь?
Его вопрос выбивает меня из головы.
— Хм? Я ничего не сказала.
— Когда ты говорила, что я напрасно тоскую по Тайре. — Его брови хмурятся, и он отводит взгляд, но не раньше, чем я вижу слезы. Они не падают ему на лицо, но они там.
— Ой. Мне жаль.
Он смеется.
— За что? Ты была права. Я ждал того, чего никогда не произойдет. Ты была чертовски права.
Я сжимаю губы и провожу руками по лицу, стону в них.
— Как все вышло так хреново, Зандер?
— Я не знаю. Это не может оставаться в нашей жизни дальше, верно? Неужели есть конец гибели и мраку?
Опуская руки, я кладу их себе на колени.
— Я чертовски надеюсь на это. Мы все заслуживаем долго и счастливо.
Он подталкивает меня локтем.
— Маттео — твоя принцесса?
Неженственно фыркнув, я хватаюсь за живот и смеюсь вместе с ним.
Сварливый вампир, наверное, услышал, но мне плевать. Я так рада, что Зандер здесь. Вместе мы спасем Зи.
Глава 17
Деми
Позже тем же вечером, после ужина убедившись, что родителям комфортно в квартире, я лежу в постели и смотрю в потолок. Я запускаю пальцы в волосы, обдумывая все.
Завтра мне нужно найти Эвелин.
Потом мне придется найти способ занять себя, пока мы ждем вестей от Блейза. Он сказал, что это займет два дня. Я не знаю, означает ли это, что он позвонит завтра или послезавтра.
Быть совершенно бесполезной — отстой.
— Ты рано встала.
Меня даже не смущает вторжение Маттео. Взглянув на часы на тумбочке, я вижу, что он прав. Сейчас час ночи.
— Трудно спать, когда на свободе вампир-психопат.
Динамик потрескивает.
— Мы вернем ее, обещаю.
Я сглатываю комок в горле.
— Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить, Маттео. Мы даже не знаем, жива ли она еще.
Тишина.
— Ты права, я прошу прощения.
Ну блин. Это было грубо с моей стороны.
— Нет, спасибо за помощь. У меня дерьмовое настроение.
Я не знаю, почему я говорю с ним так открыто. Я виню в этом ранний час и несколько этажей между нами. Расстояние помогает.
— Хочешь, я тебе почитаю?
Я закрываю глаза от того, как обнадеживающе он звучит. Босс-вампир хочет прочитать мне сказку на ночь. Что еще хуже? Я хочу, чтобы он это сделал.
Это полная неразбериха.
— Зависит от книги, — говорю я, пожимая плечами, убирая пальцы с волос и устраиваясь под одеялом.
— Как тебе Дракула ?
— Нет. — Стону я.
— Отлично. — Я чувтвую улыбку в его словах. — Ночной цирк?
У меня замирает сердце. Откуда он узнал мою любимую книгу? Это невозможно, если только он не обшарил мою квартиру. У меня на полке два экземпляра книги. Мои родители не уделяют должного внимания тому, что я читаю, главным образом потому, что я так много читаю, что они не узнают.
— Ты такой сталкер, — говорю я наконец.
В динамике потрескивает мрачный смех.
— Ты понятия не имеешь насколько, Деми.
 
Я смотрю на потолок.
— Думаю, у меня есть неплохая догадка. У тебя в моей комнате есть камера и домофон. Это, значит, что ты сталкер тысячного уровня.
— Туше. Готова?
Положив голову на подушку, я киваю.
— Отдай должное словам, эта книга — волшебство.
— Цирк приезжает без предупреждения. — Глубокий голос Маттео оживляет историю. Сами слова не дают покоя, и он идеальный рассказчик этой истории.
Несмотря на то, что это одна из моих любимых книг, я засыпаю после первой главы.
На следующее утро, позавтракав с родителями, я иду искать Эвелин. Когда я проснулась, на кухонном столе лежала записка от Маттео с несколькими советами, где искать.
Ненавижу признавать, что он очарователен, но, черт возьми, этот кровосос — милашка. Вместо того, чтобы использовать свое сверхчувство, чтобы разыскать ее, я не тороплюсь, просматривая список возможных вариантов, оттягивая неизбежное. Я добираюсь до третьего места в своем списке, крыши здания, и колеблюсь, когда вижу Эвелин, сидящую на той кровати из подушек, где мои силы пробудились.
Заметила ли она мое прибытие, я не могу сказать. Она сидит скрестив ноги, положив руки на колени и… поет.
Я медленно иду к ней. Трея не видно, думаю, они наконец прикончили его.
Я не хочу прерывать, что бы это ни было, и веду себя как трус. Мне нужно упасть на колени и попросить у нее прощения. Не буквально, но вы понимаете, о чем я.
Я была абсолютной засранкой. С тех пор, как я приехала, она вела себя эксцентрично, если не сказать немного пугающе, но она не предложила мне ничего, кроме доброты.
— Омммммм.
Пение Эвелин глубокое, а естественному вибрато ее голосовых связок может позавидовать любая певица.
Я сажусь перед ней, скрестив ноги. Я сжимаю указательный и большой пальцы вместе в форме буквы «О» и кладу руки на ноги, копируя ее позу. Закрывая глаза, я присоединяюсь к ней на ее следующем Ом.
Когда она не кричит на меня и ничего не говорит, я успокаиваюсь и выравниваю дыхание, используя выдох для Ом и вдох для подготовки к следующему. Мы делаем это несколько минут, прежде чем она останавливается.
Открыв один глаз, я вижу, что она смотрит на меня с одной лишь уязвимостью. Я открываю другой глаз и обнимаю ее.
Она падает обратно на подушку и обнимает меня. Я кладу голову ей на плечо.
— Я такая дрянь, Эвелин. Ты была права во всем. Я не доверяла тебе, и ты не сделала ничего, чтобы заслужить это.
Эвелин не отвечает сразу, и у меня сжимается грудь.
Я опоздала?
Она уже ненавидит меня?
Упустила ли я возможность искупления? Маттео сказал, что есть лишь небольшой промежуток времени, когда она меня простит.
— Если ты сделаешь это еще раз, я убью тебя.
О, слава Одину.
Я рассмеялся, и она тоже.
— Ты должна была почувствовать свое сердце. Я была уверена, что оно пробьет тебе грудь.
Подняв голову, я прищурился, глядя на ее ухмыляющееся лицо.
— Ты дрянь.
— Ты любишь меня.
Я шлепаю ее по руке.
— Замолчи.
— Признай это. Ты любишь меня. Ты хочешь меня поцеловать, ты хочешь меня обнять, ты хочешь меня любить.
— Ты ужасная певица, ты знаешь это?
Ее глаза морщатся по краям.
— Это не правда.
Она права, но теперь я ей этого никогда не скажу.
Скатившись с нее на подушки, я кладу руку под голову и смотрю на небо. Сейчас середина утра, так что облака еще не совсем рассеялись.
— У Зандера все хорошо.
Эвелин поворачивается ко мне лицом.
— Мммм. С ним все в порядке.
Я держу палец и встряхиваю его.
— Стоп, не продолжай. Я не могу слышать, как ты говоришь о том, какой он сексуальный.
— Ну, очень жаль, что мне приходится смотреть, как ты поедаешь рот моего брата, а сама не можешь послушать, как я говорю о твоем друге.