Связанные кровью (ЛП)

Все они ругаются и вытаскивают оружие, направляя против моего сира кинжалы, мечи и ружья. Она шипит и щелкает зубами, прежде чем броситься на первого мужчину.
Он стреляет из пистолета, попадая ей в живот за несколько секунд до того, как она сбивает его с ног. Двое других окружили ее. Один с копной темных волос поднимает меч и наносит удар Никс по спине.
Она воет от боли и крутится, набрасываясь на мужчину. Охотник слева от нее пробирается мимо ее защиты и наносит удар ей в ногу.
Блять. Она собирается убить себя. Ей никогда не следовало приходить одной.
Я падаю с крыши, приземляюсь на того, кто стрелял в нее, и впечатываю его в бетон. Воспользовавшись его удивлением, я выхватываю пистолет из его рук и стреляю ему в голову, разбрызгивая ее содержимое по кирпичам.
Где-то рядом кричит женщина. Вокруг нас раздаются крики людей, но все они достаточно умны, чтобы держаться подальше.
Никс шатается, делая слабые попытки остановить охотников, которые снова и снова наносят ей удары клинками.
Я стреляю одному в грудь, задев его жизненно важный орган. Он падает на землю, а другой ругается. Развернувшись, он запускает в меня нож. Я поворачиваюсь, но лезвие задевает мое плечо.
Боль мимолетная, но ее достаточно, чтобы охотник набросился на меня. Я направляю пистолет ему в живот и стреляю.
Лицо Никс искажается в безумной улыбке, когда она хватает охотника за подбородок, пока он отвлекается, и поворачивает его голову до тех пор, пока кости не сломаются. Она продолжает поворачивать его, пока кожа не разрывается. Закинув голову назад, она рычит и переворачивает тело.
Он с грохотом упал на землю и приземлился рядом со мной. Я наблюдаю, как она одним из ножей разрезает ему грудь и вырывает сердце из грудной клетки.
— Я нашла его, — шепчет она, сжимая его сердце в своей руке. Кровь вытекает из мышцы, покрывая ее ладонь и руку алой жидкостью и капая на тротуар. — Я нашла его.
Я выдергиваю нож из плеча.
Никс облизывает ее руку и вздыхает.
— Корица и кардамон.
Она хлопает окровавленной рукой по моей щеке и проводит ею по моим губам, заставляя меня попробовать охотника на вкус.
Когда она отводит руку назад, она срывает ожерелье, которое он носит, и бросает его мне на грудь. — Возьми сувенир.
Она не торопится, калеча тело, все время ухмыляясь, как сумасшедшая. Когда она отрывает плоть от тела, даже мне приходится отвести взгляд. Как только она заканчивает, она убегает вместе с сердцем.
После той ночи я больше никогда не видел Никс. Вскоре после того, как мы убили этих охотников, остальные исчезли. Я предположил, что Никс убил их всех.
Ее появление в «Витой Спирали» — это первое ее появление за последние два десятилетия. «Сложно» — это даже не начало описания того, что произошло, когда я помог Никс убить отца Деми и других охотников..
Я не знал, что она является его дочерью, пока не почувствовал запах и вкус ее крови.
Есть ли способ оправдать убийство?
Вот почему я так долго избегал создания связи с партнером. Я никогда не умел справляться с эмоциями, особенно женскими. Мне казалось, что это не стоит усилий, пока я не нашел Деми.
У Вселенной извращенное чувство юмора.
Если бы карма существовала, я бы сказал, что это то, чего я заслуживаю за убийство охотников.
Однако это не так. То, что произошло между мной и Деми, полностью моя вина. Теперь я знаю, что она могла бы послушать, если бы я попытался объяснить, или, по крайней мере, она бы знала правду.
Охотница заставляет меня хотеть стать лучше, но я продолжаю лажать. Но этого достаточно. Я докажу, что я достоин. Я сожгу мир дотла, если это будет значить, что она меня простит.
Глава 14
Деми
Как только я узнаю, что все в порядке, и под всем этим я имею в виду, что Зандер находится под наблюдением, а Лейси поправится, я отвожу родителей в свою квартиру, игнорируя поток вопросов, которые они мне задают по дороге.
 
Закрывая и запирая дверь после того, как они вошли, я прислоняюсь к ней лбом и несколько секунд перевожу дыхание.
Мы потеряли Никс и Зену, но мои родители вернулись. Они в порядке.
Мы перегруппируемся и найдем Зи. Никс не убила ее, поэтому она хочет от меня чего-то, включая пролитие моей крови.
— Деми, что, черт возьми, происходит? — Спрашивает папа.
Я разворачиваюсь и прислоняюсь спиной к двери, наблюдая, как мама и папа обмениваются обеспокоенными взглядами. Кустистые брови папы подняты вверх, а мама выглядит на полпути к панической атаке.
— Эти люди, Деми. Это были вампиры? Ты встречаешься с вампиром? — Голос мамы повышается с каждым словом, а ее глаза расширяются, когда она собирает мысли воедино.
— Вот почему ты не перезвонила. Ты теперь вампир? Ты знаешь, меня бы не волновало такое, ты мой ребенок.
— Нет, мама, я не вампир.
Она прижимает пальцы ко рту.
— Они используют тебя? Ради крови? — она шепчет вопрос.
Папа нахмурился еще сильнее.
— К черту их, никто не использует мою девочку просто так. Верно?
То, как он проверяет меня, оглядываясь и приподнимая бровь, заставляет меня улыбаться.
— Они меня не используют. — Ну, двое из них нет. — Ты в порядке? Она причинила тебе боль?
Мама проверяет лоб папы, проводя пальцем по заживающему синяку.
— Кровь вампира помогла твоему отцу избежать сотрясения мозга.
Мой глаз дергается.
— Какая кровь вампира?
— Хороший парень дал твоему отцу немного крови. — Покосившись на меня, говорит мама.
Их определение хорошего и мое совершенно разные.
— Какой вампир? — спрашиваю я, отталкиваясь от двери и направляясь к отцу. Конечно же, я вижу, что его голова слегка ушиблена, но глаза ясны. Плюс он стоит и выглядит совсем не вялым.
— Ой, как его звали. — Мама постукивает рукой по ноге. — О, точно, Маркус!
— Маттео?
Она хмурится, затем кивает.
— Думаю, да. Маттео. Все немного расплывчато в памяти.
Травма делает это с человеком.
— Маттео дал тебе свою кровь?
Папа прищурился на мой тон.
— Что этот мальчик с тобой сделал?
— Неважно, почему ты позволил ему дать тебе кровь?
Мама слегка шлепает меня по руке.
— Если бы этот вампир не помог твоему отцу, мы бы сейчас направлялись в больницу. Ты должна поблагодарить его.
Спасибо ему, черт возьми.
Маттео может задохнуться и умереть, ожидая моей благодарности.
— Где вы были, ребята? Куда она вас отвезла?
— Нам надо сесть, — говорит мама, хватая отца за руку и таща его к дивану.
Я занимаю место на кушетке и выжидающе смотрю на нее.
— Я думаю, мы были в аду.
Ладно, это не совсем сюрприз, учитывая, что Эвелин упомянула портального демона.
— Но зачем она вас туда отвела? Я не понимаю, почему вампирша отправилась в ад.
Папа кладет руку маме на плечо и притягивает ее к себе. Она прижимается к нему, глаза затуманиваются.
— Я не была уверен, что мы справимся, Робби.
— Я знаю, дорогая, я знаю. — Он целует ее в макушку. — Эта вампирша отвела нас в свой дом.
— У Никс есть дом в аду?
Я представляю себе пожелтевшую лужайку с черным частоколом. Наверняка в Аду есть пригород, верно? Я имею в виду, да ладно, пригород на Земле достаточно близок к аду для некоторых людей.
Мама похлопывает моего отца по груди, затем слегка проводит рукой по его плечу. Они всегда были физически нежными. Когда я вижу, как им так комфортно находиться рядом друг с другом и в безопасности, мое сердце согревается.
— У нее есть семья. — Папа оглядывается вокруг, наконец-то воспользовавшись моментом, чтобы все осознать.
По сравнению с моей квартирой, та, которую мне предоставила Кровавая мафия, — роскошная. На потолке нет пятен от воды, а окна и стены в основном звуконепроницаемы, поэтому звуки города не слышны.