Японская война 1905. Книга восьмая (СИ)
— Вашими бы словами… — Боумен мечтательно улыбнулся.
Я тоже немного помечтал. Пока основные плавки и для снарядов, и для броневиков приходилось проводить отдельно на «Юнион Айронс», рядом с Пресидио. А учитывая, что мостов через залив пока нет, потом опять же приходилось возить все это вкруг через Сан-Хосе и Окленд, почти сто километров. И пусть мы нарастили железные дороги, но все равно еще оставались несколько совершенно ненужных погрузок и разгрузок на узловых станциях и перед паромами на Карквинесе. Иногда для скорости гоняли баржи, но… Опять же порты и краны и так были заняты почти 24 часа в сутки, так что приходилось соотносить свои желания и реальные возможности.
Или еще одна проблема — тротил. Мы собрали завод в Энсенаде и даже успели наладить поставки селитры, а значит, и азотной кислоты, прямо из Чили. Серная шла из рудников в Соноре. Толуол мы делали из угольной смолы по проданной еще в начале года немцами технологии. Мексика в целом оказалась неплохим хабом для сбора ресурсов. Увы, расположенность такого важного производства так далеко от наших основных сил напрягала. А перевозить было никак нельзя, мы просто не могли себе позволить ни одного дня простоя.
Попрощавшись с Боуменом, я дошел до порта и переправился на другую сторону залива, как раз к «Юнион Айронс». Никогда не упускал возможности проверить, как там идет сборка наших броневиков. Да на это и просто приятно смотреть: как плещется сталь, как отливаются валы двигателей, как огромные сверлильные станки готовят места для креплений будущего оборудования. Отдельное шоу — это термообработка металла.
Пол из камня и частично из металлических плит, всюду капли или даже лужи воды или масла. Со стен и потолка гудят дуговые светильники, разгоняя тьму, хотя, казалось бы, ее тут и вовсе не бывает. Заготовка будущей пластины брони отправляется сначала в большую печь. Мы работаем над механизмом, который будет делать это без помощи людей, а пока — все сами. Просто длинные щипцы да мышцы покрепче. А дальше — следить. Вишневый цвет — это примерно 800 градусов, отпуск; оранжевый — 900–1000, закалка; белый — 1200 градусов, это ковка. Но до нее доводить уже не нужно.
Когда металл дозрел, его резко вытаскивают и опускают в масло. Вытаскивать — именно резко, а опускать — чтобы не было трещин, лучше плавно. А потом снова греть. Уже не в печи, а в угольных ящиках, где металл, если все сделать правильно, приобретает мистический синеватый или золотистый отлив.
— Мистер Макаров, — на «Юнион Айронс» меня встретил лично Фицджеральд Ли.
Потомок генерала конфедератов и нынешний фактический глава совета города выглядел невыспавшимся, немного бледным, но… Глаза старика горели как никогда раньше.
— Рад вас видеть, — я пожал крепкую сухую ладонь, а потом еще раз внимательно окинул Томаса взглядом. — Вы давно заглядывали к Татьяне? Кажется, на прошлой неделе я просил вас проверить здоровье и сдать анализы.
— Некогда… — старик попробовал сменить тему.
— Не зайдете сегодня, отправлю в отпуск, — пригрозил я.
Не знаю, правда, можно ли это сделать официально с членом городского совета, но бывший конфедерат не стал спорить и только тяжело вздохнул.
— Сегодня вечером зайду.
— И будете выполнять предписания. Попрошу прикрепить к вам сестру, и если она скажет, что вы манкируете своими обязанностями, будем ругаться.
— Я как раз про обязанности не забываю!
— А быть здоровым — это что, шутка? Нет, это тоже часть вашего долга перед городом.
— Вы меня убиваете.
— Кажется, вы цитируете евреев?
Подобного сравнения старик вынести уже не смог, окончательно сдался, и мы перешли к более приятным вопросам. Так неожиданно выяснилось, что уже больше двух сотен моторов, снятых с подбитых броневиков Шафтера, удалось восстановить. Они, конечно, были слабыми для «Громобоев», да и на машины снабжения и санитаров тоже хотелось что-то помощнее, а вот для гражданки… Я вспомнил про обещание Элис начать продажу своих легковых машин и дал добро на разработку первых моделей.
Потом мы обсудили поставки резины, которые благодаря близости Южной Америки удалось наладить за считанные недели. Вспомнили мексиканскую медь. Дошли до торсионов, которые ученик Дукельского на местном оборудовании уже почти довел до ума. Все больше и больше процессов шли к тому, что мы сможем выходить на полные циклы производства, и это не могло не радовать.
Новый век, новые скорости, новые возможности. Жизнь кипела, и война, хоть и была где-то рядом, казалась такой далекой.
* * *Элвин Йорк родился в небольшом городке Пэлл-Мэлл в штате Теннесси на востоке Северо-Американских Штатов. И этот городок совсем не походил на улицу в Лондоне, в честь которой и получил свое название. Никаких джентельменских клубов, никакой роскоши. Много полей, стада и работа с утра до вечера, и то… Если бы не охота, многие семьи вроде Йорков уже давно бы протянули ноги.
Элвин за эти годы научился держать ружье и даже из старой винтовки с гладким стволом умел попасть в глаз белохвостому оленю, а то и белке, не попортив шкуру. Рассчитать ветер, расстояние у него получалось на уровне инстинктов, поэтому, когда начался призыв, они вместе с другом детства Бобом Барнсом сразу же записались добровольцами. Грех было упускать такую возможность пострелять в русских и японцев, когда правительство в кои-то веки расщедрилось на хорошее вознаграждение для тех, кто умел держать оружие в руках.
— Смотри! — Боб подошел к кровати Элвина и бросил на нее очередной выпуск «Нью-Йорк Морнинг Джорнал». Их лейтенант всегда покупал свежие газеты за свой счет, чтобы солдаты не забывали, за что им предстоит сражаться.
— Что там? — Элвин немного лениво потянулся и поднялся на ноги.
В первые недели они попали под пресс обязательных пробежек и стрельб, которые генерал Першинг ввел для всех новичков, но потом Боб догадался, что можно просто поделиться частью сигаретного довольствия… И их оставили в покое. Служба сразу стала гораздо приятнее, и будущая война все чаще и чаще представлялась просто хорошим приключением.
Вот и сейчас газета Уильяма Херста смаковала детали собранных ими сил. Почти восемьдесят тысяч у Першинга и пятьдесят у Шафтера. Потом шло сравнение основных американских винтовок с винтовками русских и японцев — естественно, американские были лучше. С пушками выходило не так приятно. Газета признавала скорострельность новых царских 3-дюймовок, но их было, во-первых, немного, во-вторых, не хватало для них снарядов, и в-третьих, исход сражений все равно будут решать большие калибры и новые броневики. А лучшие опять же были именно на их стороне.
— Смотри, какой красавец! — Боб показал страницу, где красовалась фотография огромной машины, высотой почти в три человеческих роста, производства «Олд Моторс». — Четыре двигателя, пушка на 6 дюймов, броня как на крейсере. И как вообще русские решились пойти против нас?
— Я слышал, что они дали права китайцам и цветным. Рассчитывают закидать нас их телами, но… — Элвин сделал паузу, как всегда, когда ему хотелось впечатлить тех, кто его слушал. — Времена изменились. Количество солдат больше не играет роли. Только пушки, калибры, моторы!
— Точно. И Херст об этом пишет, — закивал Боб.
— А мне кажется, что газеты врут, — из-под соседнего одеяла показалось вытянутое лицо Гарри Дорси. — Иначе с чего бы генералу Шафтеру отступать от Рино? В официальную версию, что в штабе решили собрать побольше сил, чтобы не рисковать нашими жизнями, я вот совсем не верю!
Элвину Гарри никогда не нравился. Вечно кичился тем, что родился в Нью-Йорке, и постоянно пытался показать, что знает больше других. Еще и за демократов голосовал… Вот и сейчас: ну, зачем спорить с газетами, которые, очевидно, писали люди поумнее, чем они все вместе взятые?
— А мне кажется, что ты давно не получал по морде, — Боб сжал кулаки.
— Вряд ли синяк у меня под глазом поможет вам, когда нас погонят на русские мины и колючую проволоку, — Гарри вскочил и встал в боксерскую стойку. — Вы бы лучше поменьше пили и хвастались, а хоть раз послушали, что на самом деле говорят про то, что нас ждет.