Загадка снежных яблок

– В какую больницу его отвезли? Я должна немедленно туда поехать… Вы можете поймать экипаж?
– Мне очень жаль, барышня… но… он не в больнице.
– Где он? – Сердце стучало так, что Настя не слышала своего голоса.
– В городском морге, барышня.
Позади послышался глухой удар. Это Аграфена рухнула на пол.
– Вы уверены? – Не пытаясь помочь экономке Настя пристально смотрела на полицейского. – Почему вы так уверены, что это Владимир?
– Один знакомый господина Мичурина проходил мимо, он узнал…эээ… жертву. Но по правилам тело должен опознать близкий родственник. Мужчина рассказал, что это вы и где вас искать. Вы позволите сопровождать вас? Там не место одинокой женщине…ну, вы понимаете…
Настя стояла молча, словно не слышала его слов. Потом выдавила:
– Владимир страдал?
Полицейский выглядел еще несчастнее, когда ответил:
– Это была не быстрая смерть, госпожа Мичурина. Он даже… сказал несколько слов, прежде, чем потерял сознание.
– Что он сказал?
– Что-то об ангеле с мраморными волосами и кровоточащим сердцем. Думаю, он бредил.
– Но как он попал под экипаж? Его затоптали лошади, или он… попал под колеса? – Не надо бы ей знать таких подробностей, но так оттягивалось самое страшное – визит в морг. До этого момента еще оставалось место надежде.
– Я не знаю точно, барышня. Прохожие сказали, что он споткнулся и упал. Сначала копыта, а потом… колеса.
– Боже мой… Может быть, он мог выжить, если бы помощь подоспела вовремя?
– Сомневаюсь, – мягко сказал полицейский. – Никто ничего не смог бы для него сделать. Вам бы не видеть его таким… так что, если есть кто-то еще, кто может провести опознание…
– Нас осталось двое. Уже несколько лет. Вернее… теперь осталась я… одна.
– Мне очень жаль, барышня… Я надеюсь, у вас есть друзья, которые поддержат в это трудное время.
– Больше нет, – прошептала Настя. – Больше никого нет.
 
Глава 2.
 
– А вот и Павел Александрович! – Губернатор жестом показал на стул. Прежде, чем сесть, Гагарин вежливо склонил голову перед епископом Иоанникием, уже сидевшим за столом губернатора, пробормотал – Благословите, владыко.
Епископ хмуро прошептал что-то в лохматую густую бороду, небрежно взмахнул рукой, перекрестил прибывшего.
Только два года пребывал он в Серафимовской епархии. Начав свой духовный путь в Киеве, он затем послужил ректором Санкт Петербургской духовной семинарии, десять лет архиерействовал в Саратове, пока не оказался в Серафимовске. Грозного на вид епископа побаивались, но и уважали. Во всех епархиях, где довелось ему пребывать, владыка создавал дома для вдов и сирот духовного ведомства, свечные епархиальные заводы, училища для девиц духовного звания, общежития для своекоштных (обучающихся за свой собственный счет – прим. автора) учеников духовных училищ и семинарий.
Гагарин гадал, зачем он понадобился губернатору, да еще и в присутствии епископа, который на святочной неделе должен праздновать Рождество, а не сидеть в государственном кабинете, мрачно сведя брови.
– Павел Александрович – корнет, князь Гагарин – служит у нас младшим чиновником по особым поручениям. – Представлял его меж тем губернатор. – Думаю, лучшей кандидатуры я не найду.
– Случилось что-то серьезное? – поинтересовался князь. Вот и все планы насмарку, просто так губернатор не вызывает.
Губернатор был человеком молодым, недавно 38 лет исполнилось, но с огромным опытом. Родился он в семье графа и княжны, сделал блистательную военную карьеру на Кавказе, поступил на дипломатическую службу и провел некоторое время в Англии. Как и епископ, губернаторствовал он, а точнее, генерал-губернаторствовал, ибо имел генеральский чин, в Серафимовске только два года. С Гагариным они почти приятельствовали, ведь матери их были дальними родственницами, но на службе вели себя строго, не дозволяя вольностей в общении.
  
Темноволосый, бородатый, начинающий лысеть губернатор выглядел вполне солидно для своей должности, несмотря на возраст.
– Случилось, Павел Александрович, случилось. Придется вам отправиться в городской морг. На кладбище нашли молодую женщину, распятую на кресте, как окровавленная христианская мученица.
– Ее прибили к кресту? – Такого Гагарин точно не ожидал в светлую святочную седмицу.
– Нет, привязали. Вероятно, девица, которую подобрали на улице.
При этом слове епископ прикрыл глаза и еще сильнее свел брови.
– С какой целью?
– А я почем знаю? Ей на шею повесили кровоточащее сердце. Доигрались с нечистью!
Епископ что-то прошептал и осенил себя крестом, по-прежнему небрежно, почти лениво.
– Человеческое сердце? – уточнил Гагарин. – Вы предполагаете человеческое жертвоприношение, Ваше Превосходительство? – Он пытался вспомнить совершалось ли ранее в их губернии что-то подобное, но не смог.
– Не будем строить догадки. Нам нужно определить газетчиков и разобраться в этой грязной истории, пока они ничего не пронюхали. Не дай Бог там, – он показал пальцем куда-то вверх, то ли на портрет Государя Императора на стене, то ли имел в виду кого-то повыше.
– На святках. Сектанты. Дьяволопоклонники. Узнает Петербург… – Тут епископ перекрестился уже искренне, даже истово.
– Но ведь есть сыскная полиция… судебный следователь в конце концов… – Попытался уйти в тень Гагарин.
– Ты – чиновник по особенным поручениям. Вот тебе мое поручение: выяснить кем она была, надеть наручники на убийцу. И предоставить мне отчет, который объяснит произошедшее таким образом, чтобы ни малейшей тени не упало ни на полицию, ни на епархию, ни на губернские власти. Как только газетчики получат эту историю, а она несомненно окажется в вечернем выпуске, нам уже не отвертеться. Но мы должны сохранить репутацию.
– Другими словами – пресеки возмущение, поймай убийцу и сделай это быстро. – Князь прикусил язык под укоризненным взглядом губернатора, и впрямь позволил себе лишнее.
– Полиция окажет всю необходимую помощь. И не только полиция… тут вот какое дело… – губернатор посмотрел на епископа. – Вместе с вами делом будет заниматься священник-депутат с духовной стороны.
Гагарин поднял брови.
Священники-депутаты с духовной стороны привлекались к расследованию дел, касающихся духовных лиц. Они назначались церковными властями из числа опытных священников с хорошей репутацией в каждом благочинном округе. Если дело не терпело отлагательств или необходимо было производить исследование по горячим следам, то гражданское начальство могло приступить к следствию немедленно, но в присутствии депутата с духовной стороны, а при крайней необходимости – и без него. При этом дальнейшее производство формального следствия по преступлениям и проступкам духовных лиц принадлежало исключительно полиции, но в присутствии духовного депутата.
При вступлении в должность депутаты принимали государственную присягу, руководствовались ведомственной инструкцией и процессуально-правовыми нормами. Они информировали духовные власти о ходе курируемого дела и обладали правом голоса при вынесении приговора по нему. Также они выступали в качестве увещевателей, «увещевали с прещением Страшного суда Божия», чтобы подследственный говорил правду. Для верующего, совестливого человека, знающего за собой грех преступления, увещевание становилось тяжким испытанием. Хотя это не всегда срабатывало, если речь шла о закоренелых преступниках.
Но зачем депутат с духовной стороны в этом деле? И Гагарин спросил, второй раз нарушив субординацию.
– Уж очень дурно пахнет эта история. Да еще в святочную неделю. Сам понимаешь, Павел Александрович, надо все усилия объединить.
– Иеромонах Филарет человек опытный. Не помешает. – Епископ развел и снова мрачно свел брови. – А помощь ценную окажет, сами убедитесь.
Гагарин встал, понимая, что разговор окончен.