Мои две половинки (СИ)

– По рукам, – беспечно согласилась, и мы впрямь стукнулись ладонями, скрепляя сделку. – Давно ты в разводе?
– О, кто-то тоже нуждается в приручении любопытства. Больше года, Сонь. А ты была замужем?
– Нет. Вокруг одни слепцы, – якобы пожаловалась.
– Хорошо, что у меня стопроцентное зрение, – он подмигнул и прибавил газу, уверенно двигаясь по федеральной трассе за чертой города.
  
– Где ты работаешь?
– Как и большинство в нашем городе, на железной дороге. Вожу поезда из точки «А» в точку «Б».
– Машинист или помощник машиниста?
– Машинист. В основном гоняю на грузовых локомотивах.
Так, засыпая друг друга вполне сдержанными вопросами, мы скоротали путь, и уже на въезде в деревню я могла составить короткую биографическую справку об этом мужчине.
Ему тридцать два года, за плечами ранний брак, который просто изжил себя с течением времени. С бывшей женой они в хороших отношениях, оба понимают, что ребёнку гораздо проще мириться с изменениями в жизни, когда оба родителя стараются во всём найти компромисс, а не используют отпрыска в качестве рычага давления.
Говорил он по большей части серьёзно, изредка таинственно улыбался и с интересом поглядывал на меня, считывая реакцию на свои ответы.
Когда наступил мой черёд открыться, я постаралась держать эмоции в узде и подчеркнуто равнодушно поведала о расставании с молодым человеком.
– Мы недолго встречались, всего месяц. Он оказался не готов к серьёзным отношениям, а мне хотелось стабильности.
– Иначе говоря, замуж?
– В дальнейшем, возможно.
Секретничать насчёт запланированных белокурых тройняшек я не стала. Боюсь, в этом вопросе меня поймут только женщины. Признание факта измены с его стороны и вовсе казалось глупейшим поступком. Ведь в разладе подобного рода всегда виноваты оба, так уж заведено в психологии. Вот только ума не приложу, в чём моя ошибка. Многое Ромычу позволяла? Да не то что бы. Взаимное уважение сопровождало наше общение с первых дней. Мы все роли делили по договорённости. Не было у нас авторитарности и подчинения. Мне казалось, мы всюду участвовали на равных.
Даже в плане секса между нами царила гармония. Я уступала ничуть не чаще Ромы, и даже если исполняла его желания, то не стеснялась озвучивать свои. Не слукавлю, если скажу, что среди нас не было ведущего и ведомого, мы выступали как отдельные целостные личности. Во всём.
Тогда почему же он всё-таки полез на чужую бабу? Приелось плотное тело? Захотелось ощупать подтянутую задницу и зарыться лицом в крепкие сиськи? Мой промах в том, что не успела изморить себя голодом?
– Ау, Сонь! – перед лицом замелькала раскрытая ладонь. – Чего притихла и глаза вытаращила?
– Извини, задумалась.
Посмотрела в окно, увидела, что стоим на заправке. Илья припарковал машину у придорожного магазина.
– Тебе правда растворимый кофе со сливками?
– Да, если не затруднит.
– Взять что-нибудь перекусить? Ты вообще позавтракала?
– Нет, да, – ответила рассеянно. – В смысле, ничего не нужно, кроме кофе. Я позавтракала.
Нифига подобного, конечно. Львиную долю времени я потратила на сборы, оттого напрочь забыла о еде. Однако в свете недавних умозаключений подумалось, что чуточку пострадать от голода – даже полезно.
Илья вернулся через пару минут и подошёл к машине с пассажирской стороны. Обе руки у него были заняты: в одной бумажный поднос с двумя чашками кофе, в другой – пирамидка из пары баночек с десертами. Я забрала у него напитки, поставила на торпеду и с интересом пригляделась к содержимому прозрачных контейнеров. Белое основание, жёлтая шапка джема и всё это приправлено чёрными семенами ванили. Слюноотделение не заставило себя ждать.
– Надеюсь, ты любишь панакоту, – молвил Илья, усаживаясь за руль.
– Вообще-то, – облизнулась, – я её обожаю. К ней бы ещё чайничек зелёного чая «Молочный улун» и ты бы послушал, как я могу блаженно стонать.
– Так чего же мы ждём? – воодушевился он. – Алиса, адрес ближайшего кафе, где подают чай «Молочный улун»! – прокричал в воздух, но умная помощница так и не отозвалась.
– А ты любитель форсировать события.
Мы взяли по стакану с кофе, отпили по глотку и оба скривились.
– Двойной американо без сахара? – ужаснулась я.
– Почему твоя бурда пахнет стоячими носками? – возмутился Илья.
– Живо отдай мой наивкуснейший кофе! И сам давись своей горечью.
Илья отвёл бумажный стакан с моим напитком подальше и хитро улыбнулся.
– А ты отбери, – велел задиристо и приоткрыл окно, сетуя: – Запах просто кошмарный. Сюрстрёминг [(швед. surströmming) – шведский национальный продукт, ферментированная или квашеная балтийская сельдь (салака). Известен резким неприятным запахом, который многие сравнивают с протухшими яйцами] отдыхает.
Я потянулась к вожделенному стакану. Илья отодвинул руку ещё дальше и игриво заявил:
– Меня так и подмывает вылить эту бурду.
– Только попробуй!
Он выставил стаканчик за борт и наклонил, пуская тонкую бежевую струйку.
– Ой, попробовал!
Зарычала от утрированной досады, схватила его за рукав куртки, попыталась вернуть напиток на родину.
Илья только этого и ждал. Свободной рукой осторожно коснулся моего плеча и медленно повёл выше через каскад распущенных волос к лицу.
– Попроси вежливо, гордячка, – сказал шёпотом и таки очертил костяшками пальцев линию подбородка.
Я уже забыла о кофе и сосредоточенно рассматривала его темно-карие глаза, которые блуждали по моему лицу. Неспешно исследовали сантиметр за сантиметром и всякий раз застывали на губах, после чего зрачки как бы вытягивались, всё сильнее затемняя радужку.
– Я не хочу, чтобы ты меня целовал, – призналась честно и спешно отвернулась к окну.
– Я и не целую.
– Но хочешь.
– Разве это не естественное желание для мужчины, который находится наедине с красивой женщиной? – Илья протянул мне мой стакан и взамен получил собственный.
Его вопрос я оставила без ответа. Укладывать в нашу общую постель соседку, едва я на пару десятков минут отлучилась из дома – тоже часть естественного желания мужчины при виде красивой женщины? Тогда я предпочла бы избавить этот мир от естественных желаний.
Мы снова вернулись на федеральную трассу. Оба молча пили свой кофе, и чтобы хоть немного сгладить неловкость, я распечатала баночку с панакотой и зачерпнула содержимое пластиковой ложечкой.
Молочное суфле таяло на языке. По сахару и консистенции никаких претензий, а кисловатый джем прекрасно оттенял этот ансамбль, раскрывая весь вкус нежирных сливок. Семена ванили вкуса не добавляли, но их приятно ловить на зуб и разжёвывать.
– А где обещанные стоны? – с улыбкой спросил Илья.
– Точно, прости! – я отправила в рот следующую порцию, подождала, когда та начнёт таять на языке и расслабленно выдала: – У-уи-у-уи. Волшебно.
Мой водитель покосился на меня с недоумением, потом припомнил наш ночной разговор и рассмеялся.
– Почему я сразу не догадался, что будет что-то подобное? Ты очень своеобразно стонешь.
– Полезная привычка, когда требуется не отвлекать водителя от дороги, скажи!
– Да, о-о, да-а, – он сам тихонько простонал. – Твоей манерой стонать разве что вырубать вожделение под корень. Стоп-кран для любого самца.
Я снова набрала десерт и протянула ему.
– Открой-ка ротик, самец, и скажи «ам». В качестве извинения за свой антисекс накормлю тебя вкусняшкой.
Он заглотил ложку почти целиком и даже как-то умудрился коснуться губами моих пальцев. Медленно прожевал сладость.
– Разве я сказал, что твои визги убивают моё возбуждение? – он коварно поиграл бровями, не отводя взгляд от дороги. – Наоборот. Меня заводит всё нестандартное. Твоя вариация стонов в том числе.
  
– Как быстро прорывается наружу твоя маньячья сущность.
Мы прикончили обе баночки с панакотой, а после разорили запасы пирожков для бабули. Я отыскала для Ильи слойку с ветчиной и сыром, а себе взяла пышную шанешку с курицей и зеленью.