Мои две половинки (СИ)

Послушал ответ. В зале играла музыка, переговаривались гости, так что я ничего не расслышала. Да и не старалась. Мне требовалось отрепетировать собственную речь, притом внести в неё нотку уверенности в сделанном выборе.
Я хочу быть с Ромкой
. Он куда ближе и роднее, хотя допускаю, что его место вполне мог бы занять Илья, окажись у нас больше времени.
– Лады, валяй. Позориться – так с музыкой, – мой сегодняшний кавалер (впору вносить в календарик пометки, с кем я провожу время в эту дату – вот до чего дошло) завершил вызов и обеспокоенно посмотрел на меня. – Всё хорошо, Сонь?
  
– Можешь отвезти меня домой? Или нет, давай я лучше вызову такси, – разблокировала экран, нашла специальное приложение.
Сверху телефон накрыла мужская рука.
– Сонь, не сбегай вот так. Дождись хотя бы десерта, – он до того просительно улыбнулся, что я не нашла в себе сил отказать.
Краем глаза зацепилась за входную дверь, и мир вокруг поплыл.
В бар вошёл Рома. Весьма невежливо отмахнулся от хостес. Леночка с посеревшими от ужаса щёками оглянулась на наш столик, потом вновь с диким страхом посмотрела на Рому, явно его узнавая, и суматошно махнула рукой куда-то в сторону.
Я на автопилоте обернулась. У небольшой сцены, где по пятницам и субботам выступали местные эстрадные исполнители, стояла Диана. Именно ей предназначался жест отчаяния от хостес. Подруга нахмурилась.
Рома тем временем высмотрел меня в толпе посетителей и начал смертоносное шествие. Я одеревенела напрочь. Забыла, как дышать и моргать. Только лихорадочно считывала выражение его лица и вела в уме подсчёт, сколько придётся выложить за капитальный ремонт заведения. Здесь же камня на камне не останется.
Они подошли к столику одновременно – Рома и Диана. Я икнула и затихла.
– Только рискни затеять драку на глазах у гостей, – коброй зашипела на Ромку хозяйка бара. – Я на тебя заяву накатаю величиной с небоскрёб!
– И тебе привет, милашка Ди, – очень спокойно проговорил Рома, переводя взгляд с меня на Диану, а затем и вовсе на Илью.
– Парни! – перепуганная владелица обратилась уже к обоим мужчинам. – Ситуация – жопа, мы все это понимаем, но давайте решим вопрос...
– Да угомонись ты, – Рома отмахнулся от неё с видом усталого человека. – Можно? – он указал рукой на стул рядом со мной.
Кивнула. Медленно, будто пробивалась через толщу воды к спасительной поверхности, где смогла бы вдохнуть.
– А если тронешь её хоть пальцем, я тебе руки по самые локти отхреначу, – зло пообещала Диана. – Подходящий топор у меня найдётся.
– Что ж, неси, – Рома сел рядом со мной, наклонился и поцеловал в щёку. – Успокойся, пухляш. Я с миром. Никакой жести не будет.
Он то ли проговорил это мне на ухо, то ли озвучил во всеуслышание – не разобрала. Я и смысла слов не поняла. Мозг метался в панике.
– Сел бы ты лучше сюда, – внезапно подал голос Илья, обращаясь к Ромке.
Ну точно у меня нелады с соображалкой.
– Соня, попей водички, – предложил Илья, а Рома поднёс к моим губам стакан с соком.
– Я обниму, ладно? А то ты бледная до синевы.
Рома и впрямь сцапал меня за плечи, подтянул к себе. Диана дёрнулась, будто намереваясь вклиниться между нами. Илья помотал головой.
– Не будет драки, – повторил он совсем не работающее заклинание. – И можно нас уже оставить, а?
Сказал он это Диане, после чего с сочувствием посмотрел на меня и подметил:
– Ты выбрала худшее место в городе для этого ужина.
– Да? – я на миг отлипла от Ромкиной руки и перевела отупелый взгляд с одного мужского лица на другое.
– Ты же рвался сюда, так начинай объяснять, – подначил Илья Рому.
Диана нервно переступила с одной ноги на другую, потом всё же отошла в сторону, напоследок властно пробасив:
– Я вас предупредила, если что! Чтобы никаких драк!
– Объяснять что? – я по тихой грусти начала вспоминать, каково это – складывать слоги в слова.
– Мы братья, – как обухом огрел меня заявлением Илья.
– Единокровные, – уточнил Рома.
– Матери у нас разные, а отец один.
– То есть как? Ты же Зарубин, а он Гурьев.
– Меня записали на фамилию матери, потому как рожден я был вне брака, – пояснил Илья.
– Бастард, – с долей иронии добавил Рома.
– Но мы оба Егоровичи.
– Прямо честь для обоих, – весьма прохладно заметил Рома.
Я только глазами хлопала, наблюдая то за одним, то за другим.
– В общем, мы встретились, когда обоим исполнилось по пятнадцать. Наш папаша был тем ещё ходоком и умудрился заделать сыновей, то есть нас, с разницей в четыре месяца, – без тени эмоций начал рассказывать Илья. – Особой любви и привязанности ко мне он не питал, я о папаше говорю. Моя мать была для него случайной женщиной, а я, получается, – случайным ребёнком. Мы почти не общались. Я помню от силы два или три раза, когда он появлялся на моих днях рождения. Столько же раз за пятнадцать лет он поздравлял меня с новым годом. А потом сильно заболела мама, нам потребовались деньги на лечение. Я его отыскал... В смысле, нашёл отца. Попросил помощи. Он расстарался. Только это не помогло, – Илья замолчал, зато заговорил Рома.
– Так меня осчастливили новостью, что теперь с нами будет жить мой брат. Вышло два в одном: «Эй, дорогуша, это твой брат. И да, он будет жить с нами». Каждый подросток в пятнадцать лет мечтает узнать, что его папахен – сучий потрох, который не только разбил материнское сердце, но и приволок в дом какого-то оборвыша и требует относиться к нему со смирением.
– Ты поменьше на жалость дави и побольше фактов излагай, – прокомментировал Илья.
– Короче, Сонь, мы друг друга возненавидели. Вот с первого взгляда. Я и сейчас пытаюсь не сблевать при виде его кислой рожи.
Илья на это признание ответил красноречивым жестом: сжал кулак и оттопырил средний палец.
– Как будто с твоей рожи других не воротит, любимка.
– О, слыхала? – Рома отчего-то засветился весельем. – Вспомнил моё детское прозвище.
Я вообще не находила слов и не понимала сути рассказа. Что с того, что они братья? Нет, конечно, этот факт чуточку задевает. Я ведь слегка прониклась симпатией к тёмненькому, до безумия влюблена в светленького, но...
– Короче, я не знаю, о чём дальше говорить. Ты хотел, чтобы я подтвердил, что ту эскортницу, с которой ты, Соня, его застукала, мы оплатили вдвоём?
Рома кивнул. А-а-а-а-а?
– Что ж, подтверждаю, – Илья встал из-за стола, махнул официантке, прося счёт.
– Да не парься, я оплачу. Прикрою твою нищебродскую задницу, – миролюбиво предложил Рома.
– Моя задница хотя бы сама вывела себя в люди, а не кайфовала все пять лет учёбы в московском вузе на родительские деньги, – единым духом парировал Илья.
– Всплакнёшь?
– Только после тебя.
Они переругивались, но как-то очень по-душевному, без тени истинной агрессии. И это вообще сбивало с толку.
– А знаешь, когда ты поплачешь? – вдруг спросил Илья.
– Знаю, конечно. Только смысл умалчивать «А», если уже заговорили о «Б»? Всё-таки я олень, что тогда на тебя повёлся.
– Меткое умозаключение, только с одной поправкой: ты оленем родился, – Илья обошёл стол, встал возле меня и самым невинным образом погладил по щеке. – Сонь, ты извини за этот спектакль. Правда. Со временем у нас что-то атрофировалось, какая-то частица, которая отвечает за эмпатию. Мы оба привыкли считать, что вокруг одни бляди, а ты оказалась чище этого мусора. Чище нас обоих.
– Ты о чём сейчас? – я с трудом поднялась на ноги.
– О нашей провальной попытке затащить тебя в койку, – честно признался Илья. – В общем, все вопросы можешь адресовать ему.
Он наклонился, чмокнул меня в губы и пошёл в сторону выхода.
  
Я в ступоре таращилась на стену, осмысливая услышанное. Провальной? Что он имел в виду под этим словом?
– Ром?
Он посмотрел мне в глаза, молча вынул из кармана брюк телефон и подал со словами:
– Я точно ляпну лишнее, чем обижу тебя ещё сильнее. Только выслушай вначале одну давнюю историю.