Мои две половинки (СИ)

Мне понравился результат, а уж от его слов и медовых интонаций и вовсе захотелось уйти на длительный больничный, но...
Я быстро наклонилась, чтобы застегнуть обувь. Ромыч воспользовался моментом и снова прижался ко мне сзади, демонстрируя, что и впрямь готов продолжить начатое в ванной.
– Уволиться к чертям что ли, – проворчала я, выпрямляясь и с готовностью всовывая руки в рукава услужливо поданного пальто.
  
Пока застёгивала пуговицы, ненасытный любовник прижал меня за плечи к своей обнажённой груди и горячо шепнул на ухо:
– Увольняйся. Вылижу с ног до головы в благодарность.
– И затрахаешь, – я цокнула языком и целеустремлённо ломанулась к двери. На пороге обернулась и добавила буднично: – Свари мясо часикам к трём. Порадую тебя вечером борщом.
Ромка кивнул и послал мне воздушный поцелуй.
Таким я его и запомнила: полуобнажённым, разгорячённым и немыслимо красивым. А глубже всего отложились в голове ямочка на правой щеке, которая просвечивала из-под густой двухдневной щетины, и белая точка засохшей зубной пасты на верхней губе.
Мы не поцеловались на прощание, только обменялись фееричными оргазмами. А зря.
Во дворе дома я принялась выплясывать вокруг Ромкиного внедорожника, который вначале не захотел завестись с брелока, потом напрочь отказался разблокировать двери, а под конец добил тем, что, хоть в салон я и попала, взвыл дурниной от попытки несанкционированного проникновения.
Чертыхнулась и полезла в сумочку за телефоном, чтобы нажаловаться хозяину. Попутно жала на все кнопки на брелоке и что-то тыкала на приборной панели, вынуждая автомобиль замолкнуть.
Протяжные гудки лились в ухо из динамика. Джип завывал похлеще иерихонской трубы. Часы бессердечно отсчитывали минуты. Нервы наматывало на лебёдку нетерпения.
Я повторно набрала номер, сохранённый как «Любимка», и вновь не получила ответа. Небось опять напялил наушники и провалился в онлайн, а у меня тут апокалипсис разыгрывается.
– Помощь нужна? – послышался справа вежливый вопрос от высокого темноволосого парня в распахнутой чёрной куртке.
Я отрицательно качнула головой, пихнула телефон обратно в сумку и с удовольствием вслушалась в звенящую тишину. Сигнализация смолкла. То ли выдохлась, то ли подчинилась хаотичному нажатию какой-то из кнопок. Тут же попыталась провернуть ключ в зажигании, но гадкий внедорожник снова заголосил.
– Да чтоб тебя! – саданула строптивого монстра по рулевой колонке.
Рослый брюнет, что предлагал своё содействие, замер у серебристого седана и, обернувшись, крикнул:
– Точно сама справишься?
Я выскользнула из машины, яростно хлопнула дверцей и поплелась обратно в подъезд.
– Точно, – ответила незнакомцу и ускорила шаг.
Позади раздался визг шин. Серое авто марки «Лексус» под управлением брюнета резко вырулило в центр и промчалось мимо меня со скоростью пушечного ядра, с ног до головы окатив брызгами от огромной лужи.
Я съёжилась, опешила, а потом ка-а-ак заверещала, потрясая кулаком вслед ублюдку. Высказалась весьма непечатно и витиевато, припомнив и его матушку, и её привычку рожать после неудавшегося аборта и прочие нелестные факты из биографии агрессивного ездока.
Бежевое пальто оказалось напрочь испорчено – это я разглядела ещё в лифте. На чулках и юбке тоже остались следы грязи...
Прочие связные мысли в памяти не отложились. Я вышла на своём этаже, матерясь и костеря лихача на «Лексусе» распоследними словами, толкнула дверь Ромкиной квартиры, а дальше... Мрак. Чёрное пятно. Бермудский треугольник, вырвавшийся на сушу с намерением пожрать всё и вся.
В прихожей валялись вещи. Странные. Изящные домашние туфли по типу босоножек с фиолетовой меховой опушкой. Один лежал на боку у двери, второй обнаружился в паре метров от собрата. Вязаный кардиган красным болотцем застыл у двери ванной.
Я перешагнула через него и на негнущихся ногах приблизилась к следующей находке: атласный топ с бретелями, отделанными чёрным кружевом. На подлокотнике дивана повис скучный чёрный лифчик с чашами размера этак третьего.
Мне захотелось взять пинцет и немедля избавиться от этой гадости, а затем продезинфицировать все поверхности в квартире.
У распахнутой настежь двери спальни валялась кожаная юбочка. Мини-мини. Или шортики?
Я с замиранием сердца подняла взгляд выше и увидела то, что могла расслышать уже из прихожей.
Поперёк кровати лежала девушка (хотя в мыслях я охарактеризовала её куда лаконичнее – блядь). Сухие выжженные пергидролью рыжие волосы разметались по белоснежной простыне. Она тихо постанывала, глядя в потолок, и цеплялась мерзкими ручонками за плечи моего Ромки, который лежал поверх этой... мадамы, упирался кулаками в матрас рядом с растрёпанной головой и ритмично двигал бёдрами.
Темп они выбрали очень сдержанный, я бы сказала даже скучный. Шлёп-шлёп-шлёп. Короткий выдох Ромы. Слабый стон шалавы. И всё повторялось заново, как в каких-нибудь shorts [короткий 15 секундный ролик на YouTube –
здесь и далее примечание автора
], оставленных воспроизводиться по кругу.
– Да, да, да, – вяло твердила подстилка моего парня, охотно встречая его толчки.
Они вроде находились лицом друг к другу, но Ромка отчего-то вовсе не смотрел на столь пресный объект для сексуальных утех, а сосредоточился на изголовье. Я разглядела лишь его коротко отстриженный затылок, где волосы были гораздо темнее, нежели на макушке, да вскользь отметила, с какой ленивой грацией перекатываются под чуть загорелой кожей мышцы.
Нахалка обнимала коленями потрясный мужской зад, давила корявыми пальцами на Ромкины плечи – искусанные, между прочим, мной не далее, как полчаса назад, и наслаждалась моим мужчиной.
Нестерпимо сдавило горло. Захотелось кричать и топать ногами. Отодрать своё сокровище от этой красноволосой потаскушки, отходить мерзавца по щекам, а после с восторгом оттаскать за космы разлучницу.
А ещё меня посетила мысль позорно сбежать. Притвориться той печально известной обезьяной, которая ничего не видит, не слышит и уж тем более никому ничего не расскажет.
Однако пришлось побороть неуёмное желание избежать конфронтации.
Я на цыпочках прошла в спальню. Парочка не обратила на меня внимания, слишком уж они были увлечены процессом. Встала у Ромки за спиной. Задумчиво прикусила нижнюю губу, подбирая варианты.
Огреть его торшером? Пнуть под зад кобелину? Садануть по хребтине чем-то тяжёлым?
Решение созрело в мгновение, и пальцы сами скрючились в когтистые лапы гарпии. Не особо заботясь о соблюдении приличий, я вонзила ногти в спину предателя, погрузила поглубже, дабы козлина не сорвался с «крючка», и со всей дури дёрнула руки вниз, стремясь к ягодицам.
Получилось очень животрепещуще. Кровавые алые полосы вспороли гладкую кожу, даруя мне садистское удовольствие. Ромыч заголосил, вмиг остановился, резко крутанулся ко мне, плюхнулся на пятую точку и упёрся ладонями в матрас. Взгляд у мерзавца был красноречивым, как у воришки, пойманного с полными карманами чужого добра.
Впрочем, нет, зачеркнуть. Он смотрелся нашкодившим щенком, который напрудил в хозяйские тапки, сжевал дорогущие беспроводные наушники и впридачу ко всему нагадил в ванной. Тлетворный, жалкий, тщедушный кусок экскрементов.
Его зазноба распахнула затуманенные очи и воззрилась на меня с лёгким недоумением, мол, какого черта?!
Но, знаете, что было самым поганым? Рома испытал наслаждение (пф-ф, снова в топку, он кончил, банально и омерзительно). Не то их сношение возымело такой взрывной эффект, не то его подстегнула боль от разодранной спины, не то сама ситуация повлияла.
  
Я сощурилась, разглядывая эрегированный член в презервативе и довольно недвусмысленное его мутно-белое наполнение.
– Сонь, – проблеял он жалобно, – я не хотел...
– Ну точно же! – севшим голосом согласилась. – Благодари за чудесное спасение от изнасилования!
Прежде я никогда не ощущала такой злости, от которой мутится сознание и в буквальном смысле чернота затмевает взор. Однако теперь подобное приключилось. Разум вырубило по щелчку пальцев. Остались лишь гнев, ярость и безотчётное желание убивать.