Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

— Это Саня, это Саня, это Саня, — повторял Алик.
— Замолчи!!! — заорал Казарян, и Алик замолк.
— У меня к вам вопрос, — обратился к Мине Ларионов. — Михаил Самойлович, кажется? Так вот, Михаил Самойлович, вы, по моим сведениям, с гражданином, сидящим рядом с вами, дважды консультировали по вопросам изобразительного искусства представителей милиции в каком-то помещении.
— Ай да Махов, ну и ловкач! Теперь это называется проверить охрану "Привала странников"? Ты что, Сереге из автомата звонил? — бесцеремонно прервал не свое начальство Казарян, требуя ответа от замордованного всеми Махова, который за спиной генерала на казаряновскую тираду развел руками ну, вышло так, куда уж денешься…
— Ты можешь помолчать, Рома? — ласково поинтересовался генерал.
— Теперь могу, — выразил согласие молчать Казарян.
— Что же это за помещение? — продолжил беседу с Миней генерал.
— Обыкновенное милицейское помещение — скамейки, дежурный за барьером, телефоны, решетки на окнах… — вспоминал Миня.
— И прямо там вы консультировали?
— Нет, нас провели в комнату, скорее в камеру, а не комнату, где на полу стояли прислоненные к стенкам картины.
— Я не про картины, я про помещение. А снаружи как все это выглядело?
Как все это выглядело снаружи, Миня описать не успел. Раздался дверной звонок, и через мгновенье в комнате объявился Сырцов со смирновской палкой в руках.
Смирнова вытащили из "лендровера" и поставили на ноги. С трудом поворачивая голову, он огляделся: справа, за неряшливым валом пыльного кустарника, были уходящие вдаль, тускло поблескивающие рельсами бесчисленные железнодорожные пути, а слева, вдоль путей, тянулись бесконечные бетонные заборы громадных заводов. Там, где остановился "лендровер", был разрыв между заборами, в котором притулился неизвестно как сохранившийся дом купеческий — каменный первый и деревянный второй этажи.
Один из тех, кто привез сюда Смирнова, делая больно смирновскому рту, рывком сорвал пластырь и спросил:
— Оклемался, полковник?
— Оклемался, — ответил за Смирнова второй. — Ишь, глазенками зыркает!
— Тогда пошли, — решил первый и сильно лягнул смирновскую задницу, тем самым давая ему направление к дому с внушающими доверие мило освещенными окнами.
За деревянным барьером поднялся здоровенный мужик в форме майора милиции и обрадовался чрезвычайно:
— Словили-таки!
— Словили, — с тихой гордостью подтвердил первый и кинул на стойку барьера смирновский парабеллум. — Держи, его пугач, из которого он мне два баллона продырявил.
— Господи, старье какое! — здоровенный майор, с презрением выпятив здоровенную челюсть, небрежно подбросил пистолет на руке, а потом небрежно кинул его в ящик стола.
— Ты мне руки освободи и дай это старье, — подал голос Смирнов и осмотрел присутствующих в помещении — посчитал. Добавил: — Обоймы как раз хватит.
— А он — шутник! — опять обрадовался майор. — И я — шутник, сейчас вместе и пошутим.
Он открыл дверь за барьером и махнул головой, показывая, что Смирнова надо вести туда, за дверь.
Смирнова ввели в большую — метров сорок — камеру, вся меблировка которой состояла из откидной железной койки, железной скамьи, прибитой к стене, и железной табуретки, привинченной к полу.
Двое поставили Смирнова посредине камеры, у табуретки, и остались при нем. Шестеро, как члены секции в спортивном зале, расположились на длинной скамейке. Майор подошел к Смирнову вплотную и заглянул в глаза.
Сейчас спросит и ударит в солнечное сплетение, они всегда так начинают. Соберись, не впервой. Точно поймать момент удара и напрячься в этот момент. Но до чего же челюсть отвратительная!
— У меня к тебе, полковник, один вопрос: где ты спрятал Ферапонтова? — И тут же ударил. Смирнов на прогнувшихся ногах сделал вялый шаг назад, майор попытался схватить его за грудки, но Смирнов всем телом кинул голову вперед, целясь лбом в отвратительный подбородок. Майор рухнул. Маленькое, но удовольствие!
Его бросили на пол и стали бить ногами.
 
Миня Мосин направился было к своему "вольво", но Ларионов сказал:
— Поедете со мной, Мосин. Если что, будете указывать дорогу.
Миня покорно влез в ларионовскую черную "Волгу" рядом с шофером. Махов крикнул Ларионову из отъезжающей оперативной "Волги", в которой в качестве запасного Сусанина был Денис:
— Мы вас ждем на месте сбора у Крестьянской заставы!
Ларионов открыл дверцу машины, чтобы сесть и ехать, но вдруг увидел, как в "восьмерке" устраиваются Казарян и Алик.
— Позвольте вас спросить, куда это вы собрались?! — грозно спросил Ларионов.
— Туда же, куда и вы, — спокойно ответствовал Казарян.
— Как я устал от тебя, Ромка! — Ларионов грузно сел на заднее сиденье и приказал шоферу: — Поехали.
Ему водицей спрыснули лицо, волоком подтащили к откидной койке и усадили на нее. Майор к этому времени вроде пришел в себя, но говорил с трудом:
— Где Ферапонтов, сучий потрох?!
Скажешь, где Ферапонтов — кончат сейчас же. Не скажешь — забьют к утру. Слабым быть противно, жалким быть противно. После обработки Смирнов Цицероном тоже не был:
— А не пошел бы ты…
— Володя, готовь прибор, — приказал майор и объяснил Смирнову: Сейчас займемся электротерапией.
Хорошенький такой паренек по имени Володя принес из дежурного помещения моток изолированной проволоки и какую-то хреновину солидного промышленного вида. Видимо, реостат. Размотал проволоку, одним концом подсоединил к койке, другой конец — со штепселем — воткнул в розетку и склонился над прибором. Повертел какие-то переключатели, пожаловался:
— Что-то плохо контачит.
— Это тебе не Таньке титьки крутить, — посочувствовал ему Смирнов.
Володя оторвался от прибора, подошел к Смирнову и дал ему по морде.
— Дело делай, — недовольно сказал майор, и Володя возвратился к прибору. Майор приказал сидящим на скамейке:
— Свяжите его!
Трое повалили Смирнова на койку, расстегнув наручники, привязали закинутые за голову руки, прикрутили к краю койки ноги.
— Ну что у тебя, Володя? — майор торопил.
— Порядок, полный порядок, — с профессиональным достоинством отозвался тот.
— Тогда действуй.
Трое отошли от Смирнова. Володя передвинул рычажок. Закрепленное ногами и руками тело Смирнова выгнулось тугой дугой.
— Отпусти, — распорядился майор.
Володя вернул рычажок на исходные, смирновское тело опало. Майор полюбопытствовал:
— Что скажешь, начальник?
— Подонок. Палач. Мразь, — был ответ.
— Володя, — не скомандовал, попросил майор.
На этот раз Смирнова в дуге подержали подольше. Майор присел на край койки, заглянул в пустые остановившиеся смирновские глаза, подождал, пока в них появится осмысленность. Со временем появилась. Ненавистью. Майор потрепал его по щеке и спросил:
— Где Ферапонтов?
— Много у тебя через эту койку народу прошло? — плохо ворочая языком, вопросом на вопрос ответил Смирнов.
— Много, — подтвердил майор.
"Волга" Ларионова ехала вдоль железнодорожных путей. Мосин обернулся с переднего сиденья, предупредил:
— Метров через триста этот дом будет.
— Остановись, — отдал распоряжение шоферу генерал, включил свет в салоне, достал оперативную карту Москвы, прикинул по ней свое местонахождение и с удовлетворением отметил: — В общем, рассчитали мы все правильно. — И в микрофон: — Всем участвующим в операции! Я в трехстах метрах от объекта. Через три минуты жду на месте. Ровно через три минуты. За сто метров от объекта всем выключить сирены. Внимание! Засекаю время!
 
"Волга" продолжала стоять. Миня обернулся и с недоумением спросил:
— А мы когда же?
— Ларионов смотрел на хронометр и считал секунды. Поднял руку, сказал:
— Пошли!
"Волга", взревев, рванула с места. С трех сторон взвыли нестерпимые сирены, к купеческому дому подлетали машины, из них выскакивали люди в штатском и люди в форме, полукольцом обхватывая дом. Подкатила и "восьмерка" с Аликом и Казаряном.