Во власти Скорпиона. Начало (СИ)

Шкет не договаривает и опять исчезает. Вот блин! Надеюсь, с ним всё будет в порядке. Не нравится мне это.
Что он там про ядро магии какое-то сказал? Я типа чародеем могу стать? Было бы прикольно. Насколько я понял, без магии в этом мире никуда. С ней, по крайней мере, лучше, чем без неё.
Ладушки, завтра разберёмся. Надо бы отдохнуть.
Дверь спальни еле слышно скрипит. Приподнимаюсь на кровати и вижу, как входит Оленька. Щёлкает замок, и девушка сбрасывает с себя платье, оставаясь только в белом кружевном белье.
  
Ух ты. А она подготовилась.
— Вы позволите, господин? — чуть покраснев, шепчет она.
— Иди сюда, красавица, — откидываю одеяло. — И не надо называть меня господин. Этой ночью я для тебя просто Сева…
* * *
Психиатрическое отделение. Утро. Кабинет главврача
Солнце едва успело осветить верхушки деревьев, а кабинет уже наполняется коллегами. Срочный консилиум.
Врач сидит на хлипком стуле и ковыряется в зубах зубочисткой, выковыривая остатки завтрака. Настроение — хуже не придумаешь.
Тему собрания не сообщили, но догадаться несложно.
Побег графа Скорпионова наделал шуму. Николай уверен, что полетят головы. И его, возможно, тоже. Лечащий врач не уследил за дозировкой лекарств. Даже спорить смысла нет — так и есть. Надо было впаять этому гадёнышу по полной.
Хотя как это вышло Николай не понимал. Всю ночь думал, но единственный вариант, что пришёл ему в голову — Всеволод не пил пилюли.
Другого объяснения поведению пациента врач придумать не смог. Даже в малых дозах седативный эффект налицо. А тут даже бегать смог.
Медсестричка, по чьей вине графёныш оказался на улице и дал дёру, тоже сидит за столом, стараясь не отсвечивать, и поглядывает на главврача.
А тот, в свою очередь, с каменным лицом пялится на остальных.
Дверь кабинета резко открывается. Удар о стену заставляет Николая вздрогнуть.
«Проверка?» — скользит первая мысль, но реальность куда хуже.
В комнату вплывает хорошо знакомая врачу фигура. Он моментально отводит взгляд, чтобы не выдать знакомства.
Мужчина в дорогом пиджаке осматривает собравшихся врачей и цокает:
— Ну как же так, Георгий Аркадьевич, — начинает он с порога, даже не позволяя главврачу отреагировать или представить его. — Граф Скорпионов болен, а вы подвергаете его жизнь опасности. Это немыслимо!
— Анатолий Гаврилович, — главврач пружинит и кланяется. — Мы ни в коем случае не оправдываемся, но…
— Какое «но» может быть в этой ситуации? — тяжело вздыхает Пересмешников-старший. — Я представляю род графа. Как я буду смотреть в глаза Алисе Станиславовне? Вы хоть в курсе, что ваш подопечный устроил в поместье? — в голосе Анатолия Гавриловича проскальзывает сталь. — Мой сын лишь чудом остался жив.
Все моментально утыкаются взглядами вниз и упорно делают вид, будто изучают стол, заваленный бумагами.
Николай презрительно кривит губы, но быстро возвращает лицу нейтральное выражение. Уж кто-кто, а он точно знает, в чём причина такого буйного поведения наследника рода Скорпионовых. Но ему хорошо заплатили, чтобы он молчал и делал вид, словно всё так и должно было быть.
— Виноваты, Анатолий Гаврилович, — заходится в объяснениях главврач. — Но вы же понимаете, что теперь граф совершеннолетний. Если он не буйный…
— Разумеется, он буйный! — восклицает Пересмешников. — Вы чем меня слушаете? Мне искренне жаль мальчика, но вы ведь сами знаете, у них это семейное. Вы же в курсе, что случилось с его матерью? Ах, бедная Василиса Никитична.
Пересмешников вздыхает и склоняет голову, будто скорбит о женщине.
— Это не должно повториться со Всеволодом Алексеевичем, — грозно говорит он. — Надеюсь, мы друг друга поняли? И разберитесь уже со своими работниками, которые явно не знают, как нужно обращаться с психически нездоровыми людьми.
— Конечно, Анатолий Гаврилович, — сквозь зубы цедит главврач.
Николай был прав — головы полетят. И не одна…
* * *
Утром просыпаюсь рано. Настроение отличное. Солнышко ярко светит в окно, а рядом со мной сопит обнажённая Оля. Её белое бельё раскидано по комнате.
Встаю с кровати, походя шлёпаю девушку по крепкой попке и направляюсь в туалет. У меня отдельный сортир, в коридор выходить не надо. Так что даже трусы не надеваю, топаю голышом.
Отличные условия жизни, я скажу. Отродясь таких удобств не видел. В общаге так вообще общий толчок на этаж был. Так что тут я как сыр в масле. А дела со временем поправлю.
Настроение, может, и отличное, а вот чувствую себя не очень. Голова побаливает, тело ломит. Не выспался, что ли из-за ночных утех? Или простудился? Всё же в море искупался, а потом бегал мокрый. Эх, говорила мне мама — не бегать на ветру в мокром.
Или всё же это из-за вчерашнего превращения?
Начинаю справлять нужду, как вдруг перед глазами всё затягивает серый туман. Все звуки пропадают, голова кружится, как будто я на карусели оказался. Какого чёрта происходит⁈
Я вдруг понимаю, что нахожусь совсем в другом месте. Вокруг нет ничего, кроме того самого тумана, а передо мной высится здоровенный членистоногий силуэт.
— Чудище, это ты? — усмехаюсь.
Силуэт придвигается ближе, взгляд чёрных глаз не отрывается от меня ни на мгновение.
— Поуважительнее, смертный, — грохочет голос Скорпиона. — Запомни раз и навсегда, я твой бог! Именно благодаря мне ты переродился в этом теле, так что будь благодарен.
— Базара нет, спасибо тебе. Но ты себя в зеркало видел? Чудище как есть.
Скорпион угрожающе щёлкает клешнёй перед моим лицом. Отмахиваюсь, как от мухи — нашёл чем пугать, и спрашиваю:
— Мы где сейчас?
— В моём мире.
— Ты здесь живёшь? — оглядываюсь по сторонам. — Скучноватое место, хоть бы мебель поставил. Ты типа мою душу сюда вытащил или как?
— Да, можно и так сказать, — в голосе Скорпиона чувствуется раздражение.
— Это хорошо, я как раз хотел спросить кое-что. То, как я вчера превращался в монстра — это можно повторить?
— Понравилось?
— Не особо, — пожимаю плечами. — Но всяких дебилов раскидывать — в самый раз. Ты бы видел, как они перепугались, чуть в штаны не наделали. А может, и наделали, я не проверял.
— Эта способность — один из моих высших даров, — гремит членистоногий. — Ты не можешь использовать её когда вздумается, только с моего позволения. Теперь послушай внимательно, смертный!
— Ага, рассказывай.
— Ты должен активировать свой дар и воскресить угасшее ядро магии, — говорит Скорпион. — Должен развивать своё тело, свою магию и становиться сильнее. Должен возвысить свой род и привлекать ко мне как можно больше последователей!
— Что-то до фига я должен. С чего бы это? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди.
— С того, что это сделает сильнее и меня. Взамен ты сможешь получить дары… Считай, что это выгодно нам обоим.
А этот Скорпион молодец. Понял, что тупым давлением от меня ничего не добьёшься, и начал ништяки подкидывать.
— Ладно, и что надо делать?
— Добудь макры, — отвечает Скорпион.
— Это что за хрень? — вскидываю брови, мне явно требуется пояснение. А нет какого-нибудь глоссария по миру, а?
— Это кристаллы, в которых заключена магическая энергия. С их помощью ты сможешь пробудить ядро. Всеволод объяснит, как это сделать… Если успеет.
— Что значит, если успеет?
— Будешь тянуть — Всеволод исчезнет навсегда. Времени осталось очень мало. И есть ещё кое-что. Ты же в курсе, что твоё тело отравлено и умирает?
— В смысле? — я аж на месте подскакиваю.
— В прямом. Всеволод не просто так оказался в психбольнице. Его травили, и травили долго… А тебе предстоит с этим разобраться.
  
— Как? Где противоядие достать?
— Поторопись, — вместо ответа говорит Скорпион.
В следующий миг я вновь оказываюсь в туалете. Так и стою перед унитазом, даже сделать свои дела до конца не успел. В этом мире прошло не больше секунды.