Во власти Скорпиона. Начало (СИ)

— Падлы конченые! Я хочу сказать, поразительная подлость, не правда ли? Просто чудовищно, — качаю головой. — Могу даже предоставить документы, чтобы вы точно поняли — это не глюки. То есть, не плод моего воображения.
«Хорошо, — одобряет Сева. — Думаю, дальше ты и сам справишься… Молодец, кстати, что так ядро напитал. Каждый раз, когда у тебя будет много энергии, я смогу приходить».
  
«Давай, малой. Увидимся».
— То есть вы уверены, что ваше психическое здоровье в порядке? — уточняет доктор.
— Да. Я никогда не был болен.
— Это вряд ли, Всеволод Алексеевич, — вздыхает Николай. — К сожалению, вы просто не можете быть здоровы, даже если считаете иначе.
— Почему это? — округляю глаза.
Тоже мне знаток нашёлся.
— Потому что ваше расстройство наследственное.
— Хотите сказать, мой папаша был психом?
— Отец? Нет-нет. Дело вовсе не в вашем отце, — он поправляет очки. — Дело в вашей матери…
— Мать не трожь, — на автомате выдаю я, и в голосе сама собой появляется угроза.
Доктор делает шаг назад, а бугаи, наоборот, шаг вперёд. Стоящий у крыльца гвардеец вопросительно смотрит на меня, я отмахиваюсь — мол, всё нормально.
— Поймите меня правильно, Всеволод Алексеевич, — начинает оправдываться Николай. — Ваша матушка проходила у нас лечение, и я с полной уверенностью могу заявить…
— Всё, хорош, — рычу я. — Значит, так: я здоров и покинул больницу по собственной воле. Я глава рода, понятно? — приподнимаю руку с кольцом, и скорпионий хвост угрожающе блестит.
— Ваше сиятельство, если вам не оказать помощь…
— Мне не нужна помощь.
— Но ваша мачеха…
— Николай, у вас со слухом всё в порядке? Может, это вам в больничку надо? — начинаю закипать. — Я глава рода Скорпионовых! Никто и ничего за меня решать не будет, ни мачеха, ни вы, ни род Пересмешниковых. Это ясно?
При упоминании Пересмешниковых доктор вздрагивает. Ага, значит, чуйка меня не подводит. Николаша как-то с ними связан. Поди неплохо нажился на том, чтобы держать молодого графа под присмотром и под пилюлями.
— Всё, базар окончен, — отрезаю я. — Как это вежливо сказать… Прошу покинуть мои земли. И побыстрее, пока моё настроение окончательно не испортилось.
— Я передам главврачу ваше решение, — с оттенком угрозы обещает Николай и торопится к машине.
Когда они уезжают, я направляюсь в дом и нахожу Алису. Та сидит в гостиной и попивает чай, как ни в чём не бывало.
— Привет, — говорю я, падая в кресло напротив. — Разговор есть. Что ты знаешь про мою настоящую мать?
Как только задаю вопрос, мачеха меняется в лице. Застывает и медленно, как во сне, ставит чашку на блюдце.
— Я ничего не знаю про твою мать. Мы не были знакомы.
— Может, отец тебе что-то рассказывал?
— Я ничего не знаю про твою мать, — повторяет Алиса.
— Совсем? — с нажимом спрашиваю я. — Слухи ходят, что она тоже в психушке лежала. Она правда была больна или там такая же история, как со мной?
— Мы не были знакомы, — говорит мачеха и встаёт.
Блин, чего это с ней? Выглядит, как загипнотизированная.
— Эй, подожди, — говорю я, но Алиса, глядя в одну точку, выходит из комнаты.
Странно это всё, чего это она ноги сделала, как только про мою мать услыхала? Надо разобраться…
Вечером сижу в кабинете и занимаюсь тем, что терпеть не могу. Математикой. В школе у меня по ней была пятёрка, но это только потому, что училка строгая попалась.
Надо разобраться с бюджетом рода, а человека, на которого это можно было бы свесить, пока нет. У нас вообще не осталось никаких нормальных профи на службе, если не считать гвардейцев и дворецкого.
Кстати, про дворецкого.
Вызываю его к себе и говорю:
— Родион Евграфыч, дело есть. Я тут растительных макров надыбал, надо продать. А ещё есть металл с Изнанки, его надо показать тому, кто в этом шарит, — пододвигаю к нему мешочек с добычей. — Справитесь?
— Конечно, господин, — кланяется тот.
— Вот и славно. Заодно продайте всякий хлам, который у нас есть. Мебель ненужную, картины там, и прочее барахло.
— Вы уверены, ваше сиятельство?
— Конечно. Деньги нам сейчас нужнее, — приподнимаю исписанные цифрами бумажки.
— Хорошо, завтра утром займусь этим. Что-нибудь ещё, господин?
Киваю и разгребаю лежащие передо мной документы. Их здесь столько, что под ними стола не видно.
— Как вообще наш род зарабатывал, пока всё не покатилось к чертям? — спрашиваю.
— Гостевые дома и бани на побережье, несколько магазинов в Ялте и Севастополе, плантация растительных макров… Но теперь всего этого нет, — грустно вздыхает Евграфыч.
— И куда всё делось?
— Гостевые дома с банями ваш отец продал, а деньги проиграл. Всё остальное либо заложил, либо тоже продал, либо это отошло роду Пересмешниковых.
— С какой такой радости?
— Не знаю точно, ваше сиятельство, — дворецкий разводит руками. — Они уже давно присосались к нашему роду, если позволите так выразиться. С виду всё законно, но, по моему мнению, они методично отбирают наши богатства и активы.
— Полностью с тобой согласен, — постукивая пальцами по столу, говорю я. — Присосались, как пиявки. Ну ничего, я своё верну, а этих шнырей заставлю за всё ответить.
— Уверен, что вы справитесь, господин, — Евграфыч снова кланяется. — Позволите идти?
— Погоди, я хотел спросить кое-что. Закрой дверь.
Мужчина послушно запирает дверь на замок и подходит ближе. Подаюсь вперёд:
— Ты знаешь что-нибудь о моей матери?
— Немногое, господин. Лет двенадцать назад, когда вы были ещё совсем ребёнком, она сошла с ума и попала в клинику.
— А она точно сошла с ума? Или, может, её тоже отравили или типа того?
— Не знаю, ваше сиятельство. Я тогда ещё был простым слугой в вашем доме и не был посвящён в семейные дела.
— Понятно, — хмыкаю я. — И что дальше?
— Она проходила лечение, а затем в клинике случился пожар. Тогда немало пациентов погибло, и ваша мать была признана мёртвой.
— Что значит признана? Тело нашли?
— Вроде бы, — с сомнением кивает дворецкий. — Опознали по косвенным признакам. Сами понимаете, после пожара…
— Да, понимаю, — я откидываюсь на стуле. — Интересно.
— Самое интересное здесь, на мой взгляд, что ваша матушка владела магией огня, — добавляет Евграфыч. — Хотя, конечно, в клинике её магия была подавлена.
— Не сомневаюсь. Ладно, иди. Спасибо, что рассказал.
— Не за что, господин.
Когда дворецкий выходит, я поворачиваюсь к окну и задумчиво смотрю на тёмные силуэты кипарисов.
Я, конечно, не псих и не параноик. Но по-моему, здесь что-то нечисто…
  
Глава 7
 
Проснувшись утром, требую гантели. У нас их не оказывается, но слуга находит в подвале старую ржавую гирю. Восемь кэгэ — для прошлого меня фигня, а для нынешнего в самый раз.
Пора уже из хлюпика Севы сделать настоящего мужика!
Как следует размявшись, приступаю к упражнениям. Занимаюсь прямо во дворе, заставляя служанок хихикать, а слуг удивлённо пялиться. Ещё бы. Вернулся из психушки, ведёт себя совсем иначе, теперь ещё и качаться начал. Совсем другой Сева!
Ну, так оно и есть. Я совсем другой. И дела Скорпионовых вести тоже буду по-другому.
— Доброе утречко, ваше сиятельство! — ко мне подходит Олег. — Занимаетесь?
— Нет. Уроки учу, — не отрываясь от махов гирей, отвечаю я.
— Смешно! — капитан гвардии хохочет. — Вы хотели меня видеть?
— Хотел. Ща, погоди…
Закончив подход, опускаю гирю на землю и вытираю со лба пот. Сердце колотится так, что аж в зубы отдаёт. Руки дрожат, спина горит, еле дышу, но на лице улыбка.
Отлично позанимался. По кайфу. Ещё и свежим воздухом подышал.
  
Подхожу к колодцу и выливаю на голову ведро ледяной воды. Ух, хорошо!
— Короче, Олег, дело такое, — говорю, вернувшись к капитану. — Надо нам поехать со Степаном вопросики обкашлять.
— С тем ростовщиком? Запросто, ваше сиятельство. Когда выдвигаемся?