Стертая аура

— И куда же наш злодей ездил отдыхать? — спросила я. — И чем он помогал больнице, когда только начинал работать?
— Ты выбери что-нибудь одно сначала, — заметил Дилан.
Я смерила его уничтожающим взглядом. Только что разговорился — и уже советы дает!
— Второе, — решила я.
Одра щелкнула мышкой по какой-то из строк.
— Санитар, — громко прочла Лекси.
— Обычные обязанности, — пояснила Одра. — Менял постельное белье, выносил судна, сидел с больными.
  
— А это что? — Я указала на одну из ссылок на странице.
Одра открыла ее.
— Документы. Список официальных документов, в которых он упомянут.
Она прокрутила страницу вниз и вдруг вытаращила глаза и прошептала:
— Свидетельство о смерти!
— Его же врачи подписывают, — заметила Лекси.
Одра попыталась открыть документ, но компьютер не послушался. Она в раздражении сдула с лица непослушную прядь волос и попробовала снова. Бесполезно.
— Наверное, он просто обнаружил, что кто-то умер, — предположил Дилан.
— Или сам его убил, — возразила я.
Мы посмотрели на Лекси. Она молчала.
Одра постучала еще немножко. Открылась новая страница, однако не та, которую мы искали. Одра в отчаянии запустила руки в волосы и застонала.
— Не пускает! — пожаловалась она. — Боюсь, туда можно зайти только с больничного компьютера. Я бы могла поколдовать с твоим, чтобы система приняла его за свой, но на это может уйти месяц, а то и больше.
— Знаешь, если Кисслер совершил то, что сделало его стертым, несколько лет назад, мы вполне можем подождать несколько месяцев. Теперь уж спешить некуда, — сказала я.
— Нет! — горячо возразила Лекси. — Нам надо торопиться!
Я обняла сестру. Вот кто все и всегда принимает близко к сердцу. Хотя сейчас я ее понимала, мне тоже хотелось разделаться с этой загадкой как можно скорее.
— Кстати, что там за страница выскочила?
— Личные данные пациента, — прочла я. — А вдруг это даже лучше, чем свидетельство о смерти?
— Думаешь, это и есть тот человек, который умер? — спросил Дилан.
— Это больница, — резонно ответила я. — Там все время кто-то умирает.
Мои слова повисли в воздухе, и я вдруг ощутила, как нелепо мы себя ведем. Кисслер целых три года работает в больнице, немудрено, что за это время он стал свидетелем смерти одного из пациентов. Ничего подозрительного.
Одра проглядела запись и сморщила нос.
— Эта женщина была довольно бодрой. Небольшие проблемы с сердцем, только и всего. Правда, очень пожилая, так что все возможно.
Она надолго замолчала.
— Ну, что? — поторопила я, даже не пытаясь сама прочитать данные.
— Тут еще одна запись. О психическом здоровье.
Одра ткнула пальцем в самый низ экрана и как безумная заколотила по клавишам.
— Бесполезно, — сказала она наконец. — И сюда не пускает.
— А что у нее, по-твоему, с психикой? — спросила я.
— Ерундой занимаемся, — буркнул Дилан. — Мы даже не знаем, встречался ли Кисслер с этой пациенткой. С таким же успехом можно проверить второе предположение Лисси — про отпуск.
Судя по тону, он уже не верил в то, что мы вообще накопаем хоть что-нибудь, таким идеальным казался мистер Кисслер.
Одра полезла в базу ближайшего аэропорта. Надо сказать — без особого энтузиазма, да и я уже не верила, что мы хоть что-нибудь найдем.
— Тебе Пол писал, — уныло сообщила Лекси.
Наверное, она тоже думала о Кисслере. Зато совсем не думала о том, что произносит вслух — ведь знает же, что я не люблю упоминаний о Поле на людях!
— Я ему перезвонила, — отозвалась я, мысленно приказав сестре заткнуться.
— Калифорния, — громко возвестила Одра.
— Да, — подтвердила я. — Пол — мой друг из Калифорнии.
Друг? А может, больше, чем друг? Или наоборот — меньше, теперь, когда нас разделяют сотни миль?
Дилан скептически посмотрел на меня.
— Нет, — сказала Одра, не обращая на него внимания, — мистер Кисслер провел последний отпуск в Калифорнии.
— Что ж, во всяком случае, у него неплохой вкус, — вздохнула я. — Может, он еще не до конца испортился.
Произнося последние слова, я уже знала, что не права — испортился он до конца, и что бы ни окрасило его ауру в стертый цвет, случилось оно в прошлом. Закрыв глаза, я увидела ее, как наяву, и меня тут же затошнило.
Нет, Кисслер явно продолжает вредить людям и по сей день. И Лекси права — мы обязаны выяснить, что он делает. Чем быстрее — тем лучше.
— Обедать! — крикнула с первого этажа мама.
Мы подскочили, будто нас застукали за каким-то преступлением.
— Что ж, значит, завтра наведаюсь в больницу, — заявила Одра.
Я вылупилась на нее так, словно на ней листья выросли.
— Хочешь, я с тобой? — предложила Лекси. — Мы скажем, что тоже хотим в добровольцы или еще что придумаем. Завтра очередь Эмили нас подвозить, думаю, она охотно закинет нас к себе на работу, а там, может, и дядя дежурит.
Я перевела взгляд на сестру. Все ясно: они с Одрой сошли с ума. Одно дело — слегка хакнуть больницу, сидя у меня в спальне, и совсем другое — заявиться туда, чтобы залезть в закрытые документы.
— Правильно, этим и займитесь, а мы пока у него пошарим, — согласился Дилан.
— Пошарим? — не поняла я. — Ты же слышала — Кисслер будет в школе, у них с Трейси дополнительное занятия. Индивидуальные, — с издевкой произнес Дилан.
Я все никак не могла въехать — что он пытается мне сказать? Вроде все слышу, а ничегошеньки не соображаю. То ли он так говорит, то ли мои мозги уже отказываются работать.
— Если Кисслер что-то прячет, так наверняка у себя дома, — пояснил Дилан.
— Обедать! — снова крикнула мама.
— Но мы не имеем права вламываться к нему домой! — запротестовала я.
— А я не говорила тебе, что у Дилана уже был привод в полицию? — поинтересовалась Одра.
Я ответила, что нет, тоже, наверное, забыла.
— Мы ведь не можем выломать ему дверь, — шипела я, пока мы спускались по лестнице.
— Разумеется, нет, — ответил Дилан. Я вздохнула с облегчением. — Здесь не запирают дверей, — добавил он.
Да, теперь я не сражаюсь с тайной Кисслера один на один. Зато двое моих друзей без малейших колебаний готовы нарушить закон, чтобы мне помочь. Не поймешь, что хуже.
Единственное я знаю точно — у всех у нас что-то не в порядке с головой.
  
13
 
Белый
 
Дилан с Одрой распрощались с нами сразу после обеда, и я их вполне понимала. Мама увлеклась ролью радушной хозяйки и буквально засыпала их вопросами, а Лекси сидела с таким видом, что даже наши родители — не самые проницательные люди на Земле — сообразили, что мы что-то скрываем.
— До свидания, — попрощалась Одра. — Спасибо за угощение. Приятно было повстречаться.
Я обратила внимание на это «повстречаться» вместо «познакомиться». Еще ни разу я не замечала в речи Одры здешнего колорита. Мама улыбнулась. Может, Одра специально ввернула местное словечко, чтобы понравиться маме? Тогда она гораздо дипломатичней, чем кажется, и уж гораздо дипломатичней Лекси.
Дилан бормотнул нечто невразумительное, зато одарил каждого из родителей столь редкой для него улыбкой и вместе с Одрой отступил к двери. Мы вышли их проводить, розовый ореол трепетал от волнения и усилий, которые Лекси прилагала, чтобы не выболтать все тайны прямо за обеденным столом.
— Значит, завтра идем в больницу и записываемся в волонтеры? — уточнила она.
Одра кивнула, в глазах заплясали озорные искры, и я в который раз засомневалась — стоило ли посвящать ее в эту историю. А также Дилана и Лекси.
— А мы в это время... — начал Дилан, с преувеличенной подозрительностью оглядываясь вокруг.
— Помолчи, — оборвала я.
  
Что бы мы ни делали у Кисслера, пока он подтягивает по математике нашу главную певицу, мне это не по нутру. Так и вижу, как меня засадят дома на месяц.
— Тогда до завтра, — попрощалась Лекси.
Как только друзья отошли подальше, я повернулась к ней.