Стертая аура

Нетрудно было сообразить, что сейчас мисс Катлер предложит мне спеть. Она и предложила. Я было собиралась упереться и стоять на своем, но мне никогда не хватало твердости. Пришлось подвергнуться еще одному унижению.
— Да что вы ей верите! — раздался у меня за спиной серебристый голос.
Трейси. Я попыталась притвориться, что не слушаю, хотя говорила она, скорей всего, про меня. Скоро пустит новую сплетню — про то, что я пыталась соблазнить ее бойфренда в столовой с помощью притворной тошноты. С нее станется.
  
— Итак, возьми, пожалуйста, ля, — скомандовала учительница.
— Чего? — Я тупо уставилась на нее.
Она помолчала, переваривая ответ. Наверное, выражение моего лица говорило само за себя, потому что мисс Катлер воскликнула:
— О господи! Ты что — нот не знаешь?
Я помотала головой и разъяснила:
— Да если бы и знала — не помогло бы. Мне медведь на ухо наступил. Я все звуки слышу одинаково.
Я чуть покривила душой, все было не так плохо, но мне не хотелось внушать бедной женщине ложные надежды. Во всей вселенной не найдешь такого мира, где я бы запела. Я себя знаю — никогда в жизни мне не одолеть ни одной песни.
Мисс Катлер открыла рот и взяла высокую чистую ноту.
— Попробуй повторить.
«Знаете, леди, — подумала я, — вот честное слово — зря вы это затеяли. Лучше поверили бы мне на слово».
Конечно, вслух я ничего не сказала. Постеснялась. Из всех взрослых запросто я могу говорить только с дядей Кори, и то мать Лилы его так обработала, что теперь особо не побеседуешь.
— Попробую, — вздохнула я.
«Но ты об этом пожалеешь», — пригрозила я мысленно.
— Ты тоже, — предупредил меня внутренний голос, на секунду перестав вопить от ужаса.
Именно этим он занимался весь сегодняшний день.
Я пропустила угрозу мимо ушей и открыла рот...
— Ну что ж... — неуверенно сказала мисс Катлер. Она помолчала, пытаясь подобрать слова, потом решительно хлопнула в ладоши. — Думаю, у тебя альт.
«Ага, — скептически согласилась я. — Думаешь, как же».
Аура мисс Катлер дергалась нервными дискотечными огнями, а сама она безуспешно пыталась вернуть беспечную улыбку.
— Почему бы тебе не встать рядом с Лилой. — Учительница махнула рукой. — Вон той девочкой в симпатичной белой маечке.
— Я знаю Лилу, — с такой же наигранной бодростью ответила я.
Мне вообще трудно общаться с человеком и не перенять его манеру разговора. В последние дни у меня начал появляться очень забавный оклахомский акцент — того и гляди, кто-нибудь обидится, только мне сейчас не до того, чтобы думать о чужих чувствах.
— Неудивительно, что ты знакома с Лилой, ты ведь племянница Кори Ноули, — воскликнула мисс Катлер. — Как же я могла забыть!
Похоже, весь город знает о Кори и Эмили. Мать Фуксии вела себя так, будто об этом уже пишут в новостях, а в школе каждый усердно подчеркивает, что Лила терпит меня только потому, что ее мама встречается с моим дядей. На мой взгляд, в этом городе вообще слишком много знают, пока дело не касается зловещих математиков. Тогда все, напротив, начинают знать слишком мало.
Тени и свет.
На подгибающихся ногах я двинулась в тот угол, где стояли Трейси и Лила. Как, ну как у меня оказалось столько общих уроков со старшими? Ладно, пусть в чем-то я ушла вперед еще в Калифорнии, но при чем здесь хор? За что на меня взъелся бог школьного расписания?
— Можно подумать, у нее есть хоть какие-то шансы заполучить Колина! — сказала Трейси, краем глаза презрительно поглядывая в мою сторону.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что она, в кои-то веки, говорит не обо мне.
— Да он просто считает ее легкой добычей, — хихикнула Фуксия.
Я подавила смех. Фуксия сама нацелилась на Колина, вот и выдумывает, что застенчивая, скромно одетая Сара привлекает его своей доступностью. Больше-то сказать нечего. Версия с соблазнительной тошнотой вдруг показалась мне не такой уж дурацкой.
— Не переживай, Фуксия, — наконец-то подала голос Лила. — У них все равно ничего не выйдет.
Ну конечно. Если королева сказала — не выйдет, значит, не выйдет. И плевать на оранжевый с бирюзовым.
— А, это ты, — без всякого воодушевления продолжала она.
Удивительно, что вообще ради меня рот раскрыла.
— А ты что думаешь, Лисси? — склонив голову к плечу спросила Трейси.
Голос звучал совершенно невинно, но аура вскипала неровными выростами, как тогда, в столовой, когда звезды увидели Колина и Сару.
— О чем? — невинно спросила я, стараясь потянуть время и как-нибудь избежать скользкой темы.
— Ни о чем, — быстро ответила за Трейси Лила.
Но ту не так-то легко было сбить с толку, тем более, что неподалеку, на мужской половине хора, стояли Тейт и Брок вместе с Колином и еще одним, незнакомым мне парнем — по гордой осанке и самодовольному взгляду в нем угадывалась еще одна звезда. Нет, в присутствии Тейта Трейси меня так просто из когтей не выпустит.
— О том, как Сара Каммингс вешается на Колина, — объяснила Трейси.
Я порадовалась, что Сара не ходит на хор. Ой, что же я натворила!
— Ни шагу назад, — скомандовал внутренний голос. — Бирюзовый и оранжевый страшно подходят друг другу. Если звездам это не нравится — тем хуже для них. Ты ведь никого не заставляла — просто завязала узел и чуть-чуть подтолкнула ребят. И надо сказать — очень удачно.
Что ж, теперь могу носить гордое звание вязальщицы узлов. Лучше бы придумала, что делать с Кисслером.
Сообразив, что все звездные, девицы в ожидании смотрят на меня, я пробормотала:
— Понятия не имею, о чем речь. Кто такой Колин? Сара, по-моему, со мной в одном классе по химии, хотя тоже не уверена.
Фуксия хрюкнула.
— Как это можно — знать Сару и не знать Колина? С ума сойти.
— Лисси всего, два дня в нашей школе, — заступилась за меня Лила.
Надо же — и что это с ней?
— Да и к чему ей разглядывать звездных мальчиков? У нее с ними ничего общего, даже и думать нечего.
Все, как обычно — чем сильнее Лила старается быть вежливой, тем больней задевает. А может, эта вежливость фальшивая, специально, чтобы, обидеть посильней? И не узнаешь.... От этих мыслей голова у меня разболелась не меньше, чем от зеленой ауры миссис Катлер.
Мне весело помахала Одра, которая стояла двумя рядами ниже. Смешно ей, что меня дразнят! Ну ладно, пусть только урок кончится, я выскажу все, что об этом думаю! Я попыталась ответить ей улыбкой, но выдавила только кривую гримасу — фиолетовая аура, стоявшей рядом Трейси по-прежнему злобно кидалась на меня.
Мисс Катлер начала распевку (я только молча открывала рот), и разговор утих сам собой. Скамьи, на которых размещались хористы, стояли в виде половины шестиугольника — никак не запомню, как он называется, гексагон или гептагон — и я очень легко отслеживала связи между людьми. Притворялась, что пою, и пыталась хоть немного разобраться в своих новых способностях.
Лиду и Брока связывал хороший, крепкий узел, но сами нити показались мне неожиданно тонкими. Интересно, почему? Непонятно. А вот узел между Тейтом и Трейси с самого начала урока медленно, но верно ослабевал. Наконец-то. Золотисто-желтому не место рядом с фиолетовой, особенно такому золотистому с такой фиолетовой. Он слишком хорош для нее.
Я рассеянно размышляла, какого цвета девушка подошла бы Тейту. Он ведь неплохой парень. Если не считать романа с Трейси. Может быть, оранжевая? Или слишком похоже на его собственный, золотистый?
— Хорошо, — сказала мисс Катлер, которая, без сомнения, заметила мою рассеянность, но простила мне ее за то, что я не пела вслух. — Трейси, начнем с твоего соло «Выше».
  
Я никогда не слышала о такой песне. Трейси кивнула. Кстати, странно, что соло поет она, а не Лила. У Лилы такие струящиеся черные волосы, что мне почему-то казалось — она должна прекрасно петь.
Трейси открыла рот, и, глядя Тейту прямо в глаза, запела:
«Я была одинока, страдала жестоко, опускалась все ниже и ниже...».