Москва, Адонай!
Арсений осторожно смотрел на ее профиль, как будто боялся ужалиться. На последних словах приподнял левую бровь:
– И-и-и?
– Третий вариант найти мужчину, который помог бы забеременеть… Она обратилась ко мне… ну, за советом больше… мы всех наших бывших перебирали несколько часов… и знаешь, как-то все стрелки на тебя сходятся… у тебя и генетика, и…
Арсений засмеялся – это был растерянный, защитный смех. Через несколько секунд смех резко оборвался, Орловский стал серьезным и отстранился. Когда просмеялся, плотно сжал губы:
– Джисес, как говорят американцы… да я просто польщен… то есть ты за спермой моей пришла?! Ну что ж, подавай чарку свою, или что там у тебя с собой: бараний рог? Могу в солдатский котелок или косметичку подрочить, мне в принципе без разницы… я не привередливый. Слушай, да это же прелесть сюжетец… Современная драматургия. Надо Дивиля нашего позвать, он разовьет тему по-любому…
– Вот давай только без истерик…
Широкоскулое лицо актера придвинулось ближе:
– Да какие истерики, что ты? Ты мне лучше скажи, почему пришла именно ко мне? У тебя в прошлом, что ли, нет никого поадекватнее? Или у меня табличка где-то осеменительная висит? И блин, почему бы не выбрать кого-то из ее бывших? Все одно менее конфузливо бы получилось, чем такая вот демографическая случка с первым встречным…
Лика отмахнулась рукой:
– Если бы все было так просто… В Москве банально адекватного человека найти сложно, не говоря уж об одаренности хоть какой-то маломальской… тем более у тебя резус-фактор отрицательный – редкий – то, что нужно как раз.
Орловский усмехнулся:
– Ну ты даешь, даже я не помню, какой у меня резус-фактор… ты-то откуда знаешь?
– Мы, женщины, всегда на такие вещи обращаем внимание… я у тебя чуть ли не на второй встрече это выведала, после знакомства.
– М-да… Значит, я на вас двоих самым адекватным оказался? Хорошенький у вас опытец, судя по всему… Суровая действительность. Вы с кем там встречались-то? Если я самый пригодный среди них, там что за отморозки-то вообще были? Вы, случайно, не рядом с колонией поселения выросли с ней? – уперся обеими руками в спинку кресла, перед которым сидел, с такой силой, будто сопротивлялся ему.
– Говорю же, ты идеально подходишь и по характеру своему, и по физике… Талантлив, здоров, не куришь, еще бы не пил, сволочь, вообще бы золотой был, я бы точно тебя не отпустила, захомутала.
Орловский закивал:
– Да, и девушек бы не любил, и крестиком бы вышивал и по команде бы вставлял, как заводной кролик.
Лика засмеялась, а Арсений все бубнил:
– Захомутала бы… Я бы захотел, еще бы не захомутала, но я не хотел тогда…
Пристально посмотрела в глаза актера, зацепившись за слово «тогда»:
– А сейчас? Сейчас хочешь?
Арсений промолчал, сделав вид, что не услышал вопроса, а через несколько секунд, не получив ответа, Лика сделала вид, что не задавала его. Отвернулась от актера и снова подняла с ноги несуществующую нитку, скатала ее в невидимый шарик и выстрелила им щелчком пальца.
– Плюс по фото ты ей единственный понравился, – снова глядя в пол.
Лика скрестила пальцы замком. Орловский дернулся, так что стулья скрипнули:
– Охренеть, ты смотри-ка, меня уже и презентовали… Тактико-технические характеристики тоже обсудили уже? Может, home видео наше показывала ей? Член мой с линейкой не рисовала? Роскошно просто. Тщательно спланированная случка, вы как в собаководстве прям… Пегого с пегим, родословная, паспорт, холка.
Положила руку ему на коленку, продолжая смотреть в пол:
– Не ворчи… Ну так что, согласен?
Актер взлохматил голову.
– Ты огорошила, конечно… Еще и ответ сразу хочешь услышать, как будто сигарету стрельнуть пришла… А, так, значит, я не ошибся, тебе реально прямо сейчас отцедить?!
Орловский начал шарить в ее сумке:
– Давай, доставай свою чарку, сразу подрочу и разойдемся, как в море корабли.
Лика прикрыла рот ладонью. Приступ хохота довел ее до слез:
– Вот, вот еще одна причина, по которой биологическим отцом должен стать именно ты – здоровое чувство юмора… Ой, – отерла слезы мизинцем. – Само собой, я не тороплю тебя с ответом. Подумай. Только хочу, чтобы ты знал – для них твое решение – это все. Ты можешь сделать их счастливыми, тогда как от тебя требуется сущий пустяк. Уж прости за пафос.
– Ни хрена себе пустяк. Подходит такая, лепит в лоб, помоги моей подруге зачать. Ты ей на фото понравился, резус-фактор подходит, да и чувство юмора у тебя… Действительно пустячное дело.
– Ну, если в общем и целом говорить… то от тебя действительно требуется не так уж и много… Сильно уж не сгущай тоже.
Некоторое время сидели молча.
– А как все это будет происходить вообще? – полушепотом.
Лика достает из сумки список:
– Сначала сдашь все эти анализы. Откажешься от алкоголя на месяц, правильное питание – это все на твоей совести. Если анализы будут хорошие, вы встретитесь где-нибудь на нейтральной территории и…
Лика смутилась:
– Дальше, я думаю, ты сам разберешься, как действовать – не школьник.
– Да уж сымпровизирую что-нибудь… сыграю для нее монолог из «Гамлета», например.
Женщина взяла руку Орловского. Сжала его пальцы.
– И пожалуйста, никаких вопросов во время встречи. Не пытайся ничего узнать.
– А, то есть нам молча этим заниматься? А я хотел ей еще свою любимую сказку Андерсена «Огниво» рассказать во время случки.
– Уверена, ты меня понял. У них своя жизнь – у тебя своя. И два этих мира не должны пересекаться. Только один раз… Мужу и так вся эта ситуация, как пытка. Он очень ревнивый, а тут добровольно свою женщину отдать на время другому… Представь себе, каково ему?
– А, то есть там муж еще над душой стоять будет, пока мы демографию в стране поднимаем?
Лика толкнула его кулаком в плечо:
– Конечно, нет… Кстати, я забыла сказать, тебе хорошо заплатят за эту помощь… Так что ты не только доброе дело сделаешь, еще и подзаработаешь.
Арсений фыркнул и отодвинулся в сторону:
– Ну вас с вашими деньгами… Что я, супермаркет, что ли?
Посмотрела с укором:
– Зачем этот цинизм, они просто хотят отблагодарить за помощь. Ну и для них это своего рода гарант конфиденциальности… того, что ты реально потом не будешь лезть в их личную жизнь.
Актер уставился на сцену, в сторону зрителей, и начал покачивать головой, как будто пытаясь прийти в себя:
– Мне, честно говоря, иначе представлялся первый опыт отцовства…
Взял из рук Лики список анализов и пробежался по нему взглядом. Потом заглянул в глаза:
– Телефон не изменился у тебя?
Лика отрицательно покачала головой и облизала губу. Орловский опустил глаза на ее язык и улыбнулся:
– Ладно, я подумаю. Имей ввиду, что пока не дал своего ответа. Наберу на днях.
Лика положила руку на плечо актера, поцеловала в щеку и встала. Уже выходя из зала, бегло оглянулась:
– Жду звонка!
Махнула рукой и закрыла дверь…
* * *Лика заехала рано утром. Желтые лампы фар пощекотали занавеску Орловского – он жил на первом этаже: фары поскреблись в сумеречное окно и окончательно взбодрили, позвав за собой. Актер зевнул, отодвинул штору и выглянул на улицу, потом накинул спортивную сумку на плечо и вышел к машине, щелкнув зубастым замком входных дверей. В салоне пахло новой кожей и духами.
Сандаловый «Moonmilk»…
Бордовый седан бывшей долго протискивался сквозь тесные дворики, увязал колесами в водянистом снеге, смешанном с грязью – наконец выбрался на оттаявшую дорогу и начал торопливо, как запыхавшийся пес, облизывать мокрый и соленый асфальт. Снежно-землистая каша налипала на грязные фары и бампер. Брызги на запотевающем стекле. Блестящая дорога упирается в горизонт серой надкушенной лентой.
Орловский сидел рядом и смотрел на сосредоточенную Лику в расстегнутой замшевой ветровке, на хорошо знакомую ямочку под носом, покрытую белым, почти незримым пушком, на стройные ноги, обтянутые клетчатыми брюками и высокими оранжевыми сапогами.