Москва, Адонай!
– И что, многих раскачала на успех и самореализацию?
– Конечно, я получила диплом эриксоновского университета. Международный, на секундочку. И сертификат.
– Сертификат? Я вздрагиваю, когда слышу это слово… Это мы, наверное, вам лицензию даем. Сертификаты международные, лицензии, ISO – вот этим всем как раз и занимается наша шарашка. Хоть бабе Нюре, если денежки заплатит, на ее самогонный аппарат вышлем лицензию.
– При чем тут твоя шарашка?! У университета, по-моему, с Канадой все повязано. Это серьезная организация.
– Да по-любому мы вас снабжаем, или такая же фирма, только за бугром… ты так говоришь, как будто в Канаде нет проходимцев и мошенников, типа только у нас… экзотичное говно просто на первый взгляд выигрывает, в сравнении с говном отечественным, ну а дальше дело привычки… Да ладно, это неважно, ты лучше скажи, чему вас там учили: правильные вопросы-ответы задавать? Искать выходы или, ну я не знаю, советовать наилучшие пути-решения какие-то?
– Нет, ни в коем случае. В эриксоновском коучинге нет понятия «помочь». Я могу быть поддержкой и спутником в ходе сессии, но никто из моих клиентов не настолько немощен, чтобы ему что-то разжевывать или подталкивать куда-то. Моя задача: организовать все так, чтобы клиент помогал себе сам… И советов коуч тоже не дает. Советы со стороны никогда не работают, поэтому лучшее, что я могу сделать, – просто удалить из жизни своих клиентов тот личный опыт и прежде всего – убеждения, которые навязывают ему искаженные интерпретации. То есть я элементарно помогаю людям очиститься, став их отражением, как бы зеркалом. Это самый лучший способ расширить сознание. В общем, я помогаю людям кайфовать от жизни, испытывать к ней страсть, влечение, простое человеческое наслаждение.
– Так я не понял, а нафига тебе интернет-магазин детской одежды?
– Слушай, Сизиф, ты меня пугаешь такими вопросами, с виду вроде адекватный парень… Денег, по-моему, никогда не бывает много, тебе не кажется так?
– Да, действительно, есть такой момент… Ну и что, нормальный доход получается со всех этих очищений клиентов, отражений там и удаления убеждений?
– Когда как. Иногда под сотню, иногда тоже скатывается на минимум вообще.
– Когда всех слишком очистишь и уже ничего не отражается?
– Ну ты огрубляешь, конечно… А вообще, я просто стараюсь всегда держать среди своих клиентов всегда несколько особенно отмороженных неадекватов, ну прям непробиваемых, понимаешь? Они у меня как бы на вечной сессии. Это как свой личный маленький коровник, где я главная доярка джиу-джитсу…
– Почему «джиу-джитсу»?
– Не знаю, просто звучит прикольно: «доярка джиу-джитсу»… Как-то воинственно и по-восточному… Само собой, я им скидки делаю – чем больше таких чурочек, тем, понятное дело, стабильнее моя база финансовая. Ну а те, кто поживее мозжечком, они схватывают быстренько главное, и у нас сессии заканчиваются… В общем, в каждой работе есть свои недостатки, сам понимаешь.
– Слушай, Лен, давай откровенно, все это попахивает каким-то новомодным коктейлем из оскопленного буддизма дзен, гедонизма и потребительской морали, повязанной на культе успеха. Только честно, ну?
– Ой, Сизиф, не будь занудой. Тебя понесло куда-то, по-моему…
– Ладно, я не настаиваю. И давно ты в этой теме?
– Да лет пять уже. Поэтому и начала с интернет-магазином сейчас решать. Хочется обновления какого-то. А то поднадоело уже чуток, не люблю застоев в жизни.
– А до этого чем занималась?
– Мы проводили курсы женского раскрепощения. Умение чувствовать свое тело, управлять своей женской энергией, техника глубокого минета и все такое…
– Вау! Звучит многообещающе… то есть ты ас на глубине?
– Да ну тебя…
– Этому тоже в эриксоновском университете вас учили? Глубокий минет, имею ввиду.
– Нет, это мы сами. И учились, и организовывали. Все сами. Своим трудом. Университет потом уже был, говорю же.
– Тяжело самим-то, с чистого листа, получается, на ровном месте…
– Еще бы не тяжело, конечно, тяжело. Дело, тем более, ответственное…
– А я помню, как-то видел в интернете видеоролик с похожих курсов. Сидят телки вокруг стола, перед каждой – резиновый член. Одна главная, харизматичная такая телочка, – прям ни дать ни взять alma mater, которая собаку съела в своем деле, – этаким учительным матриархом восседает с самым большим членом посередине, сначала она сосет – наглядно и многоопытно, уверенно прихлебывая – потом другие глотать начинают, повторяют ее движения… чуть ли не синхронно уплетают, во всю насосную завертку, как Гоголь говорил… Я еще тогда подумал, помню, что у вас там по цветам и по размерам, наверное, какая-то иерархия есть… ну как в каратэ, знаешь, там, десятый дан, черный пояс, международный класс или как в слесарном деле и сварке по разрядам градация… ну и так далее, короче.
– Да нет, что ты, какая иерархия, каждая разрабатывает по своим возможностям и амбициям. Это исключительно дело вкуса… На самом деле, я иногда с тоской вспоминаю о том периоде своей жизни. Во-первых, было интереснее работать, чем с этим коучингом дурацким. Ну, как-то сексуальнее, а во-вторых, по деньгам больше получалось… особенно поначалу, когда это в России только все стало появляться, мы вообще бешеные бабки на этом зарабатывали…
– Да, могу себе представить, как это было выгодно все… вы, наверное, только на аренду тратились помещения и на резиновые члены? Еще бы не выгодно. Ну и печеньки какие-нибудь после курсов… Какие-то средства послеотсосные для ополаскивания рта, наверное, крем для губ там, я не знаю, лосьончик «Nivea»…
– Да, еще на буклеты разные, на рекламу и все… Но это окупалось быстро. Не говоря уже о том, что некоторые со своими членами приходили. Сам понимаешь, дело деликатное, мало ли кто перед тобой сосал – мы же справки не требовали от своих клиенток, по мне, это было бы слишком бестактным… В любом случае, резиновый член – вещь интимная, не общественная баня какая-нибудь, сам понимаешь… И несмотря на то, что они обрабатывались специальным моющим раствором, все равно неприятно после какой-то левой сосать резину, согласись?
– Конечно, понимаю. Я вот, например, очень брезгливый человек, никогда бы не стал сосать чужой резиновый член… Это определенно неприятно. Кто бы спорил…
В прямоугольном окне все знай себе мельтешили дома, столбы, магазины, какие-то понурые кирпичные будки и внушительные высотки с подсветкой.
На «Измайлово» в вагон вошли новые пассажиры: где-то с десяток – такие же сонные и обесцвеченные, как сам Сизиф. Так же непримечательно одеты, серо, среднестатистически. Пассажиры зевали широко, скулили при этом с отчаянным скрипом: так задыхаются рыбы, так раскрывают рты застреленные животные.
– На самом деле, Лен, я не понимаю, что ты вообще во мне нашла? Сидишь, слушаешь мои вопросы и шутки тупые, терпишь мои подкаты… ты такая продвинутая вся и разносторонняя: коучинг, эриксоновский университет, детская одежда, практики глубокого минета, а я еще ничего в этой жизни не добился… сливаю себя в вонючем колл-центре…
– Ой, да ладно тебе, не прибедняйся. Во-первых, я же вижу по тебе, что в тебе огонек есть… в глазах он, а женщину в этом смысле не проведешь. Мы особыми точками такие вещи чувствуем. А во-вторых, ты сам сказал, что завтра начнешь новое место искать и уволишься из своего клоповника… ты знаешь, вокруг меня вращается огромное количество ярких, интересных мужчин, но это все напускное, одна мишура в большинстве случаев. Все такие роскошные, прям не подойдешь, а начнешь узнавать… и понимаешь, что такое дерьмище вообще, одна фикция и показуха… а в тебе что-то цельное есть. Не знаю, что-то настоящее, непосредственное.
– Ты мне тоже сразу понравилась. Прям приковало к тебе. Бывает же такое… А может быть, это судьба? Ты веришь в любовь с первого взгляда?
– Ну, конечно, верю, дурашка. Я же женщина – а даже если женщина тебе скажет когда-нибудь, что не верит в любовь, знай, что она лукавит, или шифрует болячки свои прошлые, опустошенность…