Яд под кожей (СИ)

Сжимая в руке свой телефон и немного успокоившись, я пошла в сторону лестницы, чтобы найти мистера Готье. И чем ближе я подходила, тем отчётливее слышала приглушенную музыку, доносящуюся из дальней комнаты на первом этаже. Решив, что хозяин дома там, я пошла на звук. Комната оказалась возле двери, ведущей во двор. Эта семья была странной, сколько я себя помню. Сам мистер Готье был приветливым мужчиной средних лет, а вот Адам — его сын, всегда был странным. Поэтому почувствовав относительную безопасность после разговора с мамой, я решительно дёрнула ручку двери.
  
Она была не закрыта, что и стало точкой невозврата.
Пройдя внутрь, я не заметила ничего необычного. Выглядела она как обычная кладовая, но обклеенная плёнкой со всех сторон. На полу и шкафах стояли коробки с чем-то белым, расфасованным на небольшие мешочки. Выглядело это как мука, но я сразу заподозрила, что никакая это не мука, а намного хуже — наркотики. В пятнадцать лет я была довольно сообразительная, поэтому почуяв неладное, решила ретироваться из комнаты с сюрпризом, но врезалась спиной в парня, который стоял в дверях.
Мой крик был заглушен ладонью Адама, а руки с телефоном перехвачены. Он рывком вытащил меня из этой комнаты, пригвоздив спиной к стене. В его серых глазах я не видела какой-то ярости, лишь мимолётное волнение и что-то ещё….
— Тебе нельзя было этого видеть, — прошептал он, нагнувшись к моему лицу.
Уже тогда он был высок, но слегка худощав. Чёрные волосы завитками падали ему на лоб, прикрывая пепельные глаза. Его ладонь пахла мятой, когда он зажимал мне рот, чтобы я не кричала.
А я очень хотела кричать. Мне было ужасно страшно находиться рядом с ним, в его доме, и после того, что я нашла в той комнате. В тот момент я даже не знала, что за сегодняшнюю ночь было хуже — бежать от маньяка или найти наркотики в доме соседей, пойманной с поличным мрачным семнадцатилетним парнем.
Услышав вой сирен, Адам дёрнулся, повернув голову к двери. В этот момент, его хватка ослабла, и я вырвалась, побежав к двери, которую перед тем как войти сюда, закрыла. Когда я пыталась лихорадочно открыть замок, Адам стоял у меня за спиной, но не тронул меня, лишь сказал, когда я выбегала из дома:
— Не говори никому, что ты здесь видела, Эмили.
Воспоминания обрываются и в сознание врывается жуткий сигнал машины, пугая меня до чёртиков. Она проноситься прямо перед моим носом, отчего я падаю на задницу, больно ударяясь копчиком. Руки дрожат, и я оглядываюсь вокруг.
Густой непроходимый лес остался за моей спиной, и сейчас я сидела у обочины пыльной дороги.
Набрав полные лёгкие воздуха и собрав остатки сил, я, кряхтя и скуля от боли, встаю на ноги. Почти не чувствуя их и меня шатает из стороны в сторону. Вздыхаю.
И куда идти? В академию, где обитает чокнутый психопат, решивший меня убить или лучше бежать в город к отчиму за помощью? Если он узнает, что здесь учится Готье – уверена, он заберёт меня отсюда. Только вот нас предупреждали изначально, что взнос за обучение не подлежит возврату. Я и так долго упрашивала родителей отправить меня именно сюда. Но что тогда делать?..
Не успеваю додумать мысль, поскольку передо мной с визгом тормозит белая низкая машина. Она останавливается настолько резко, что поднимает пыль, отчего я закашливаюсь. Горло и так саднит от долгого бега по лесу.
– Эй, крошка, с тобой всё в порядке? – спрашивает меня водитель машины, опустив стекло. На его губах появляется дружелюбная улыбка.
С задних сидений доносится смех, а передняя пассажирская дверь вдруг открывается и из неё выходит высокий блондин, обходит машину и останавливается передо мной. Смотрит на меня долго с нескрываемым удивлением.
– Что такое? Посмотри на меня, – он тянется к моему лицу рукой и приподнимает мой подбородок пальцем. Одна его бровь летит вверх.
Тело начинает дрожать от прикосновения ко мне, и воспоминания недавней погони зарождают новый страх в груди. Дергаюсь назад, но от внезапной боли в колене, лишь вскрикиваю и теряю равновесие. Блондин умело ловит меня за талию, придерживает, всё ещё таращась на меня. Хмурится и тянет к машине.
– Нет! Отпусти! – кричу я.
Ни за что бы не села в машину к незнакомцам, но мои жалкие попытки вырваться не помогают. Нога ужасно ноет, и у меня не осталось сил. И я вновь реву, проклиная сегодняшний день и свою слабость.
– Не бойся. Мы поможем, — он смотрит на меня, и в его глазах я не замечаю никакой угрозы, только сочувствие. — Ты из академии? – распахивает передо мной заднюю дверь, и я замечаю там ещё двоих парней. – Мы едем как раз туда, и тебя докинем.
Парень выжидающе наблюдает за мной, добро улыбаясь. Кидаю взгляд на лес, который практически погряз в вечерней тьме, оглядываю пустынную дорогу.
Как часто тут проезжают машины вообще?..
Поджимаю губы нервно, снова смотрю на блондина. Боюсь довериться ему, но всё же, перспектива провести ночь на дороге или в компании этих парней, пересиливает. И я осторожно киваю, сажусь на заднее сиденье, опасливо косясь на двух молодых людей, которые с нескрываемым удивлением меня разглядывали. Даже улыбаться перестали. Похоже, видок мой оставляет лучшего.
Конечно, они угадали с академией. Она ведь закрытая и вокруг неё в радиусе практически пятнадцати километров ничего больше нет.
Мне любезно дали бутылку с водой и под тихую музыку вкупе с мягким движением автомобиля, уверяли, что ничего плохого мне не сделают. Сказали, что тоже учатся в академии на третьем курсе. Но я всё же старалась улавливать каждое их движение.
Я была напряжена всю дорогу. Мы ехали достаточно долго. Наверное, объезжали огромный непроходимый участок леса, но я не отрывала глаз от окна, чтобы точно знать, что меня везут в нужном направлении. Сердце из груди выпрыгивало, а ещё накатывала усталость, но я заставляла свои веки не закрываться.
– Да этот Готье – ублюдок! Наконец-то освободилась комната, и мне удалось съехать! — говорит один из парней, сидящих рядом со мной на заднем сидение.
Услышав знакомую фамилию, я напряглась ещё сильнее. Неужели, говорят про Адама? А может в академии есть однофамилец…. Но вряд ли этот однофамилец тоже ублюдок.
– Ещё бы. Вы ведь не одной тёлки поделить не можете, — говорит ему другой парень.
И я делаю вывод, что этот ненормальный учится всё же в этой академии.
– Ой, заткнись, а!
Боль, усталость, вероятность остаться без языка и возможность быть разорванной зверем сыграла на моих нервах и я, не сдержавшись заплакала.
– Ты чего? – спросил водитель машины, поворачиваясь.
– Эй, крошка, ты в безопасности. Посмотри на меня, – блондин, потянувшись ко мне с переднего сидения, вытер слезу. – Меня, кстати, Алан зовут, а тебя?
И я просто решила выговориться, проигнорировав его вопрос. Судорожно всхлипывая, рассказала про Адама, не затрагивая общее прошлое с ним. Лишь то, что происходило ещё недавно в лесу — то, как он погнался за мной, как тащил за ногу по земле и то, как намеревался отрезать мне язык.
Я видела на их лицах шок и презрение к этому чудовищу, и становилось легче, что кто-то вместе со мной испытывает эти чувства.
Когда мы подъехали к академии, на улице было уже темно. Алан помог мне выйти из машины и, придержав за талию, сказал:
– Не бойся, крошка. Если этот болван появится на горизонте, смело обращайся ко мне за помощью. Договорились? – заглядывает мне в глаза и улыбается. У него красивая улыбка. Как и глаза – ярко голубые.
Киваю, опустив взгляд вниз. И как я ещё на ногах стою?
– Дай свой телефон, – он поднимает руку, и я судорожными движениями достаю телефон из чехла с фотоаппаратом, в надежде, что он ещё жив.
  
Протягиваю парню и жду, пока он набирает свой номер, быстро отбивая пальцами по дисплею. Затем возвращает его мне:
– Вот, я записал свой номер. Обязательно звони, крошка, – Алан подмигивает и отстраняется, убирая руку с моей талии.
Затем он осматривает меня и хмуриться. Явного отвращения я в его взгляде не вижу, но тоже окидываю себя взглядом: некогда бежевые широкие джинсы теперь в тёмных грязных разводах, а колени в потёртостях; белая футболка далека от изначального вида, и бедненький чехол весь потрёпанный, а руки… Руки в царапинах и кое-где даже в крови. И я даже не представляю, что с моим лицом после грязи, веток и слёз.