Слёзы Эрии (СИ)

Я увидела русую девочку, которая не испугалась появления дикого кота и поделилась с ним остатками еды, вместо того чтобы бросить в него камень или позвать на помощь.
А вот девочка в своей спальне. Зарывшись среди пуховых подушек, она беспомощно мечется по кровати в отчаянной борьбе с ночными кошмарами. Когда рассвет проникает в комнату, она замирает — уже не спит, но продолжает притворяться, чтобы рассмотреть своего утреннего гостя на окне. А он ей подыгрывает, неподвижно взирая с подоконника.
Он чувствовал, что девочка не расскажет о нём людям, ведь она казалась похожей на рыжего кота — была такой же чужой и потерянной в этом мире. И она действительно сохранила их маленькую тайну. Чуть позже зверь вновь увидел ее, восторженно созерцающую этот каменный людской муравейник. Кот последовал за ней по крышам домов, но случилось странное — на девочку напали люди. Он спас ее, увел за собой подальше от опасности и людей, в мир, который считал безопасным. Но его мир не принял девочку, он был ей незнаком и чужд — неловкий шаг и под ее ногами оскалился обрыв.
И вот уже бурый волк, свободный от кошачьей шкуры, стоит над ней, прислушиваясь к слабеющему дыханию, наблюдая, как жизнь медленно покидает тело вместе с кровью. Ему предстояло сделать сложный выбор: бросить незнакомку на волю Саит или подарить девочке второй шанс, пожертвовав своей свободой.
Эспер покинул мое сознание так же неожиданно, как втянул в собственные воспоминания. Он будто бросил меня в открытом море без спасательного круга, предоставляя возможность в одиночку искать выход из ловушки моего разума. Несколько мучительно долгих минут я будто боролась с вязкой водой, жадно хватала ртом воздух, но постепенно с каждым глотком вспоминала кто я такая и нащупывала связь с реальностью.
Осмысливая увиденное, я подняла руку к виску, который всё еще ныл от удара, но не почувствовала раны — пальцы нашли лишь подсохшую корочку крови на зажившей коже. Затем тыльной стороной ладони я провела по губам и на руке осталась алая полоса — эта кровь уже принадлежала не мне.
Эспер, издав тяжелый вздох, уронил голову на вытянутые лапы, скрыв от моего взгляда глубокий укус.
В ушах звенело. Мысли разлетались прочь, будто перепуганные мотыльки, и произошедшее с трудом укладывалась в голове. Лишь одно я понимала наверняка: чтобы спасти мою жизнь, тамиру связал нас. Он вкусил мою кровь и поделился со мной собственной. Именно поэтому я слышу его мысли, ощущаю его эмоции, как свои собственные, и даже чувствую легкое покалывание в его прокушенной лапе. И благодаря нашей новой связи кровь тамиру подействовала на меня как мёртвая вода.
О таком люди никогда не писали в своих книгах.
Я рассеянно уставилась на засохшую полосу крови в том месте, где Эспер оцарапал меня еще будучи в облике кота, перед тем как увести из Эллора. На задворках сознания гудела неясная тревожная мысль. Я нахмурилась и неожиданно поняла.
Тамиру выпил человеческую кровь.
По коже пробежали мурашки, и легкий ветерок, коснувшийся спины, показался пронзительно холодным.
Все книги, которые мне удалось прочитать, уверяли в том, что благодаря ведьмам и их проклятью человеческая кровь губительна для тамиру. Но лежавший рядом зверь не был похож на умирающего и чувствовал себя совершенно прекрасно.
В голове, словно надоедливые мухи, загудели новые вопросы: почему тамиру спас меня? Почему он поделился кровью с незнакомым человеком, обрекая себя на вечную неразрывную связь? Но стоило этим вопросам возникнуть в моем сознании, как они тут же улетучивались, словно листья, гонимые ветром. И мне понадобилось время, чтобы понять: этим ветром был разум Эспера — зверь не желал отвечать.
— Спасибо, что спас меня, — рассеянно пробормотала я.
В груди Эспера зародилось одобрительное урчание, чем-то напоминающее его вторую кошачью ипостась.
❊ ❊ ❊
Раскидистые еловые ветви, сомкнулись над головами, скрывая нас от чужих глаз. Но даже они не внушали Эсперу спокойствия. Он то и дело вскидывал голову на любой шорох, доносящийся из чащи, и недовольно ворчал, когда хвойные лапы упирались в его макушку и кололи уши.
 
А я, прижавшись спиной к теплому боку исполинского волка, наслаждалась тишиной и окружающей нас природой. Впереди за обрывом холма распростерлись зеленые луга, поросшие высокой травой и усыпанные пестрыми цветами. В небе кружили белокрылые птицы. Заприметив заевшуюся добычу, они издавали воинственный стрекот и пикировали в зеленое травяное море.
Я впервые оказалась за стенами Эллора. А сам город возвышался вдали, величественно нависая серыми башнями и остроконечными шпилями над кучерявым сосновым пролеском, пытающемся сравниться в высоте с неприступными каменными стенами.
С Эспером мы больше не обмолвились ни словом. Я не знала о чем спросить тамиру. Всё что мне было позволено о нем знать, а это не так уж и много, он незаметно вложил в мою голову и казалось, что эти знания всегда были со мной. И мне нечего было рассказать зверю в ответ. Всё, что ему было интересно он уже знал. Эспер проникал в мой разум, словно легкий порыв сквозняка в незапертые окна, а я в свою очередь безрезультатно билась о каменные стены его сознания.
Свинцовые тучи медленно наползали на горизонт. Первая капля дождя разбилась о камень у моих ног, вторая упала мне на руку. Волк поднял голову к сереющему небу и глубоко втянул воздух.
— Тебе пора возвращаться, — спокойно произнес зверь.
Он легонько подтолкнул меня носом, заставляя подняться на ноги.
Я помедлила.
— Алесса, твой дом рядом с людьми, — голос Эспера зазвучал настойчиво.
Еще пару часов назад я совершенно не знала этого зверя. Нельзя сказать, что знала я его и теперь. Но отчего-то при мысли о том, что мне придется оставить тамиру сердце уходило в пятки и ноги отказывались повиноваться.
— Скоро это пройдет, — виновато произнес Эспер и уже мягче добавил. — Иди. Я не оставлю тебя и приду, как только затянется рана и позволит мне сменить форму.
Я искоса посмотрела на его лапу. Рана уже не кровоточила и подернулась тонкой розовой кожицей, заживая буквально на глазах. Тамиру оказался поистине удивительным существом.
Нехотя я все же сдалась и поплелась в сторону Эллора, выбирая самые ровные и безопасные тропки, на которые мысленно указывал Эспер. По его совету я остановилась у мелкого холодного ручейка, чтобы смыть запекшуюся кровь.
«Не стоит людям видеть кровь без ран», — пояснил зверь.
Независимо от того, как далеко я отдалялась от Эспера я все еще ощущала его присутствие в своем разуме.
И тогда я наконец поняла: тамиру навсегда останется со мной.
❊ ❊ ❊
Через полчаса я выбралась из лесной чащи на широкую дорогу, присыпанную мелким гравием, и очень быстро добралась до городских ворот. Проходя под широким арочным сводом, влившись в толпу горожан, я почувствовала себя незваным гостем в Эллоре. Я невольно покосилась на стражника, ожидая, что тот преградит мне путь. Но он лишь скучающе провел взглядом по толпе.
Я никогда еще не бывала в этой части города, но все же точно знала, куда идти и какой улицей срезать путь к дому господина Омьена. Эти знания принадлежали Эсперу. Он ни на секунду не покидал меня, и я чувствовала его на задворках своего создания. Изредка я оглядывалась, пытаясь уловить его присутствие на крыше, в очередном проулке или даже в моей тени, но тамиру нигде не было.
Когда я вышла на широкий проспект, по обе стороны которого красовались белокаменные особняки, дождь усилился, до нитки промочив платье. А поднявшийся ветер нещадно хлестал в спину, подгоняя вперед. Но несмотря на дождь и пронизывающий холод, ноги отказывались идти, а в голове роились тревожные вопросы.
Как я объясню свое отсутствие? Пустят ли меня вновь на порог дома? А вдруг Омьены узнают о тамиру? Что тогда с нами будет?
Но ветер и настойчивый разум Эспера подталкивали вперед, не позволяя повернуть обратно.