Слёзы Эрии (СИ)
Из найденных книг я поняла: люди действительно их ненавидели.
Мне попадались короткие очерки ученых, пытающихся понять природу этих существ, и сборники пугающих, порой совершенно не детских, сказок. В них рассказывалось о чудовищах, пьющих людскую кровь, ворующих чужие лица и поглощающих души. Их описывали как кровожадных обезумевших монстров, что лепят себе безобразные ужасающие морды и тела, нарушающие все законы природы.
Одна из попавшихся мне легенд рассказывала о страннике, одной зимней ночью искавшем ночлега.
Седина уже давно выбелила бороду Старосты, а время нещадно проредило его некогда пышную шевелюру и затуманило взор. Когда странник постучал в дверь, старик не сумел разглядеть голода, горящего в глазах чужака. Он впустил его в дом, сытно накормил, обогрел у огня и дал мягкую постель. Но в благодарность за эти дары ночью, когда дом погрузился в сон, странник прокрался в комнату Старосты, склонился над его постелью и впился острыми зубами в горло. Он с жадностью иссушил тело старика, а когда в нем не осталось ни капли крови, проглотил душу. Иссохшее, пустое тело рассыпалось прахом в руках чужака. А утром, когда семья собралась за столом, они не обнаружили странника в своем доме и не заметили перемен в лице деда и отца, которое отныне принадлежало зверю.
На следующий вечер все жители деревни собрались на площади по зову Старосты и приготовились слушать его вести, но вместо них они услышали лишь протяжный вой, сорвавшийся с уст старика. И на этот душераздирающий клич из леса откликнулись десятки новых голосов. Из вечерних сумерек явились чудовища. Они вызывали ужас своими исполинскими размерами и безумными обликами — у одних были птичьи морды, но лисьи тела, другие передвигались на шести лапах или скользили по земле, словно змеи с медвежьими головами и сотней глаз. Никто из жителей не сумел убежать от острых клыков, и стая пировала всю ночь.
Я захлопнула книгу и стянула с полки следующую.
Истории, рассказанные в ней, были такими же мрачными и несли в себе лишь одну поучительную мысль: не стоит спасать раненного зверя на пустынной дороге или приглашать чужака в свой дом. А более поздние писания возносили хвалу чародейкам с болот: могущественные ведьмы не стали мириться со злодеяниями тамиру, для защиты людей они наложили на перевертышей смертоносные чары — рожденные волками навеки оказались закованы в звериных шкурах, а тех, кто осмеливался вновь касаться людской крови ждала мучительная смерть.
Я пролистала еще несколько страниц и наконец нашла те успокаивающе строки, от которых по телу разлилось приятное спокойствие.
Проклятье ведьм не только отравило людскую кровь для языков тамиру, но и выжгло сияющие клейма на их шкурах. Чудовищ теперь можно разглядеть в лесной чаще прежде, чем их носы учуют людской запах, или же без труда отличить их от домашних зверей, в чьих шкурах они когда-то скрывались.
Я вспомнила своего утреннего гостя: острые ушки с маленькими пушистыми кисточками, белое пятнышко на груди, любопытные зеленые глаза и никакого клейма, источающего призрачный свет сквозь густую рыжую шкуру.
«Обычный кот» — успокоилась я, мысленно усмехнувшись собственной подозрительности.
Лестница натужно заскрипела, когда я, нагруженная стопкой книг, спускалась, медленно переставляя ноги по тонким перекладинам.
— Ты всё еще здесь, — недовольный голос раздался так близко, что я испуганно вздрогнула.
Нога соскользнула со ступеньки, и я чудом удержалась, крепко вцепившись в лестницу свободной рукой: несколько книг всё же соскользнули с верхушки неровной стопки и с глухим ударом распластались по каменному полу.
— Осторожней, пташка, так ведь и ушибиться можно, — насмешливо прокомментировал Арий.
— Спасибо за заботу, — недовольно пробурчала я.
Парень хмыкнул в ответ и лениво пожал плечами. Пока я спускалась, он поднял с пола одну из книг и безучастно повертел ее руке, будто не знал, с какой стороны нужно подступиться к этому старенькому фолианту.
— Ты знала, что порой людское желание способно сравниться по силе с Древней Кровью? — вдруг спросил Арий. — Допустим, можно мечтать о богатстве и однажды камень на лесной дороге обратится в золото под твоей босой стопой. Или можно мечтать о любви, как в сказках, и однажды конь чрезмерно богатого юного графа благородно испустит дух прямо на твоей лужайке, устроив вам роковую встречу. — Парень сделал драматическую паузу, и его губы изогнулись в лукавой усмешке. — Или можно желать новой жизни в мире полном удивительных чудес, и тогда перед тобой закроются все двери, ведущие из Гехейна. Главное желать этого всем сердцем.
Я удивленного округлила глаза, встретившись с насмешливым взглядом Ария.
Что он пытался этим сказать? Это из-за меня Артур не способен открыть дверь в Сильм? Да, я не хотела покидать Гехейн, но не могла поверить, что мое нежелание способно встать на пути у столь могущественной магии.
А еще я не хотела, чтобы кто-то знал о моих истинных чувствах.
— Наверно, в своих фантазиях ты очень романтизируешь Гехейн? Представляешь себе магию, витающую в воздухе, и себя, скачущую босиком по полянке в окружении речных духов? — Арий склонился к моему лицу и зловеще прошептал. — Вот только магия требует огромной и зачастую кровавой платы, а любое милое и волшебное создание разорвет тебя на клочки.
Я невольно попятилась назад. Хищный блеск в льдисто-голубых глазах Ария пугал сильнее его слов.
— Но ты не сможешь просидеть всю жизнь в доме Омьенов, скрываясь от окружающего мира. Велизар не будет опекать тебя вечно, и однажды ты окажешься на улице наедине со всеми монстрами Гехейна. Поэтому советую не питать фантазий и всеми силами искать дорогу в свой Сильм, как можно скорее.
Руки дрогнули, и книжная стопка опасно покачнулась, когда я порывисто водрузила ее на ближайший стол.
Я пыталась не обращать внимания на Ария и его слова. Но он не отступал. Приблизившись вплотную, легко, почти нежно, он приподнял мою голову за подбородок и пристально посмотрел в глаза. От подобной наглости во мне закипела злость, вытесняя недавний страх.
— Ты с такой любовью смотришь на этот мир, не хотелось бы однажды увидеть в этих глазах разочарование, — нарочито нежно прошептал Арий.
— Так и не смотри в них.
Я раздраженно оттолкнула его руку. Парень лишь усмехнулся, и его внимание переключилось на книгу, которую он поднял с пола.
— Интересный выбор литературы, — прокомментировал он. — Почему именно тамиру?
— Пытаюсь подготовиться к ужасам и опасностям этого мира, как ты и предостерегал, — недовольно фыркнула я, стараясь избегать взгляда Ария.
Он пренебрежительно хмыкнул и бросил книгу на стол, словно она обжигала его пальцы. Книга прокатилась по деревянной столешнице, и я поймала ее у самого края.
— Это не самое страшное, что будет ждать тебя за стенами Эллора, — заключил Арий.
Он не попрощался. Грациозно развернулся, взмахнув в воздухе коротким черным хвостиком, обвитым темно-синей лентой, и скрылся в лабиринте библиотеки.
А я осталась в полной тишине наедине со стремительно нарастающей тревогой. Глядя в полумрак коридора, где скрылся Арий, я пыталась осмыслить этот короткий, но весьма неприятный разговор. Что этому человеку понадобилось от меня? Мы даже не были знакомы. Когда я успела стать причиной его недовольства и главное — почему?
❊ ❊ ❊
Шеонна пришла за мной через пару часов. Вынырнув из лабиринта библиотеки, она на ходу стянула зеленую мантию так спешно, словно в ней копошились осы. Одернула серое платье, расправляя складки, пригладила спутавшиеся волосы, и улыбнулась самой очаровательной улыбкой, что была в ее арсенале.
— У тебя очень странный выбор литературы, — заметила она, окинув взглядом гору книг, но тут же утратила к ним всякий интерес.
Дожидаясь, пока я верну их на законные места, Шеонна смела со стола листы с моими заметками, снабженные спешными зарисовками. Ящик комода в моей спальне уже с трудом закрывался от этих исписанных и исчерченных бумаг с конспектами книг из скромной домашней библиотеки Велизара Омьена, рассказами, записанными со слов Эльи, и даже портретами, среди которых затерялся комичный набросок графа Эридира и небрежный профиль Лукреции Моррэт. Всё это было моими воспоминаниями о Гехейне, которые я собиралась однажды унести с собой.