Рябиновое танго
Найдя словам девушки реальное подтверждение, старушка успокоилась и внимательно смотрела на Светлану, ожидая, когда та перейдет к денежному вопросу.
— Вот поставили вам эту новую дверь, и я теперь не смогу попасть в подъезд, а мой поклонник ведь думает, что я здесь живу. Не могли бы вы на время продать мне свой второй ключ? — Светлана быстро от объяснения перешла к делу. — Я вам хорошо заплачу, а когда у меня появится другой поклонник, то я верну вам ключ. Я оставлю вам номер своего телефона. — Светлана для убедительности достала из сумки свой телефон и выжидательно смотрела на старушку.
Та о чем-то мучительно думала и тоже внимательна смотрела на девушку.
— А сколько ты заплатишь? — раскрыла наконец она свои карты.
Светлана вынула деньги из сумочки и разложила их веером, понимая, что не может мелочиться, потому что это нужно для ее будущего. Старушка глазами жадно пересчитала купюры.
— Так это же моя пенсия почти за три месяца! — воскликнула она.
Светлана видела в ее глазах и жадный блеск, и сомнение.
— Да вы не сомневайтесь, ничего плохого я никому не сделаю, — пыталась она хоть как-то успокоить старушку.
— Да я понимаю, дело-то молодое. И я когда-то была молодой, и у меня были поклонники, и мне цветы дарили, опять же цветы-то твои я ведь видела, значит, ты не врешь. Меня Зинаидой Вячеславовной зовут, — неожиданно представилась она.
— Очень приятно! И конечно, я не вру. Вы и дальше сможете забирать мои букеты, — предложила Светлана, видя, что старушка все еще сомневается.
— А, ладно! Помогу тебе, девонька! Только как мне сейчас в квартиру-то попасть? И научи ты меня этим замком пользоваться, — попросила старушка, глядя на деньги.
— Конечно! — обрадовалась Светлана. — А деньги вы уже возьмите. — Она протянула ей купюры.
В один миг они оказались в сумке старушки. Глаза ее еще больше заблестели.
«Непонятно, отчего сияют ее глаза: от только что промелькнувших перед ними видений давней юности или мелькнувших перед глазами купюр? Да, руки у нее значительно проворнее ног!» — думала Светлана, медленно следуя за Зинаидой Вячеславовной.
— Сейчас мы наберем номер квартиры вашей Федоровны, и вы вот сюда, — девушка пальцем дотронулась до микрофона, — попросите ее открыть вам дверь, потому что забыли ключ, — объясняла Светлана, молясь про себя, чтобы неизвестная ей Федоровна была дома и умела открывать дверь из квартиры.
Она оказалась дома и дверь им открыла.
— Ты постой тут, — Зинаида Вячеславовна показала рукой на хорошо знакомые Светлане почтовые ящики, — я сейчас принесу тебе ключ.
Через пять минут желанный ключ был уже в руках у Светланы и она показала старушке, как им пользоваться.
— Раз мы с тобой знакомы, то я, пожалуй, скажу Федоровне, что это мои букеты на почтовых ящиках лежат, — не то спрашивала, не то разговаривала сама с собой Зинаида Вячеславовна.
— Конечно, скажите, — на всякий случай ответила ей Светлана и, попрощавшись, пошла к дому Славика.
«Ну вот! Останусь в глазах Макса честной женщиной! — радовалась она, передергивая плечами от озноба. — Замерзла как собака! Вроде март начался, а тепла не чувствуется. И душевного тепла тоже не чувствуется. Опять же Славик со своими пельменями! Может, Восьмого марта мне удастся что-то изменить? По крайней мере будет повод», — думала Светлана, поднимаясь по лестнице на пятый этаж.
Навестив родителей, Максим вернулся к себе в квартиру. По дороге ему вспомнилось предложение отца о романтическом ужине.
«А что? В этом что-то есть… — думал Макс, осматривая свою квартиру, в которой уже давно не было женщин, — в этом есть свои плюсы».
Плюсы Макс видел в том, что, приведя Светлану в свою квартиру, он не должен будет идти в ресторан, тащиться за полночь на какую-то там Парковую, а потом еще позднее возвращаться домой.
Но рядом со всеми этими плюсами Максу отчетливо виделся и огромный минус. Этот минус заключался в том, что у романтического ужина могли, а скорее, должны быть романтические последствия. К ним Максим готов не был.
«Да ладно! Я уже давно не девственник, да и верность мне хранить некому», — думал Макс, расхаживая взад и вперед по своей огромной комнате.
Он даже себе не хотел признаться в том, что женщин в этой квартире не было с момента его поездки в Сибирь, что он все еще помнит незнакомку и что в принципе все еще хранит ей верность.
«И где она, эта незнакомка? Она, наверное, уже давно забыла меня, а я не знаю даже ее имени. Капитанская Дочка, почему я не могу забыть тебя? Может, ты меня околдовала? Может, пора применить такое действенное средство, как клин клином? Ну пора, так пора!» — решил для себя Макс.
Приняв решение, он тут же взялся за составление подробного плана предстоящего романтического ужина. Ему необходимо было предусмотреть все: продукты, скатерть, салфетки, свечи, культурную программу. Макс понимал, что не должен ударить в грязь лицом, впервые приглашая Светлану к себе.
— В конце концов, у меня есть вторая спальня! — вслух воскликнул Макс, обозначая для себя пути к отступлению и признаваясь себе в собственной трусости.
Когда строили его квартиру, Максим сам занимался ее планировкой и дизайном. Родители, узнав, что вся его квартира превратится в одну огромную комнату, пришли в ужас.
— Макс! Не сходи с ума! — возмущались они. — А если мы захотим остаться у тебя ночевать? Ты положишь нас с собой в твою огромную кровать?!
Так они выторговали в его квартире небольшую отдельную спальню, которая тут же стала называться родительской спальней. Именно на нее и рассчитывал Максим в том случае, если так и не сможет разрушить чары незнакомки; если их романтический ужин со Светланой завершится не романтически, а как у старых, давно надоевших друг другу супругов, расходящихся на ночь в отдельные спальни.
Шестого марта после работы он заехал поздравить мать, чем несказанно удивил ее.
— Макс, еще целых два дня до праздника! — воскликнула она, подозрительно уставившись на сына, подталкивая ему по столу тарелку с ужином.
— Да, мама, ты, как всегда, на верном пути! Завтра и послезавтра я буду занят со Светланой, — сознался он матери в своих далеко идущих планах. — Мне понравилось предложение шефа! — Макс шутливо толкнул плечом сидящего рядом с ним за столом отца.
— Ешь и рассказывай! — решительно потребовала Наталья Борисовна.
— Я поем, но рассказывать ничего не буду, — заупрямился Максим, честно смотря матери в глаза.
— Но я ведь должна тебе помочь! — почти в отчаянии воскликнула она. — Толя, скажи своему сыну, как он должен разговаривать с матерью!
— Я думал, что вы, как всегда, и без меня разберетесь. Наташ, очень кушать хочется. — Анатолий Семенович виновато посмотрел на жену.
— Все как всегда! Твой желудок тебе дороже всего, а я одна должна заниматься воспитанием сына! — возмутилась Наталья Борисовна.
— Мама, мне двадцать пять! Какое воспитание?! Слюнявчик мне уже не нужен, — мягко улыбаясь, Максим погладил мать по руке.
— Ты напоминаешь мне о моем возрасте? Это нечестно, — обиделась Наталья Борисовна.
— Мам, я напоминаю тебе о моем возрасте! Я вырос! Посмотри на меня!
— Но я могла, например, обсудить с тобой меню, — почти упрашивала она.
— Ну хорошо, я готов выслушать твои советы, — милостиво согласился Максим.
Наталья Борисовна с воодушевлением начала перечислять блюда, которые, по ее словам, может легко приготовить и мужчина. Максим, доедая ужин, с улыбкой слушал ее. Улыбаясь, смотрел на жену и сына Анатолий Семенович, попивая из своей огромной кружки любимый английский чай.
— Сынок, а мои советы тебе не нужны? — хитро улыбаясь, спросил он, с трудом вставляя свой вопрос в монолог жены.
— Ну Толя! — тут же возмутилась она.
— Мам, отец прав! Какие тут могут быть советы? А вообще-то я еще не пригласил на ужин саму Светлану, — как бы вскользь заметил Макс.
— Как?! Хотя я, зная тебя с пеленок, могла бы и сама предположить такой вариант: он планирует мероприятие, не согласовав с участниками! Немедленно звони Светлане!