Эхо Танорга

– Нет, я не хочу, чтобы ты общался с Кариной.
– Ладно, – как-то чересчур покладисто согласился брат, и тут у меня засосало под ложечкой, что происходит что-то из ряда вон. Обычно Ник отшучивался или огрызался, что он уже достаточно взрослый, но сейчас…
Широкоплечий братишка ловко крутанулся на пятке кроссовка и поднялся ко мне спиной.
– Мир, я тебя люблю, поговорим позднее.
  
– Сто-о-ой!
Он положил руку на сканер в прихожей, чтобы выйти из квартиры, но я, почуяв неладное, ловко юркнула под руку брата и встала между ним и дверью. Наверное, со стороны это смотрелось забавно – маленькая, невысокая и худенькая я пытаюсь остановить парня, который минимум вдвое крупнее в весе и выше на голову.
– Никуда ты…
Позади раздался мелодичный звон открывающейся двери. Я тихо ахнула, так и не договорив предложение. Лицо моего красавца Ника «поплыло». Огромный фиолетово-черный синяк сиял на скуле и под глазом, ближе к скуле он начал желтеть. Верхнее веко припухло так, что глаз открывался в лучшем случае наполовину. Нижняя губа оказалась порванной прямо по центру.
– Ни-и-ик… – выдохнула я потрясённо. – Где это ты так?
В то, что его приятели-таноржцы с архитектурного факультета могли так разукрасить, совершенно не верилось. Коренные таноржцы в моём понимании всегда были скорее «изнеженными интеллектуалами». Ладно бы Ник учился на изобретателя, там встречались ещё уникумы, которые и подраться могут, доказывая свою правоту, но брат выбрал архитектурный – это сфера дизайна и художников, где все ребята предпочитают мериться чем угодно – брендовыми шмотками, навороченными флаерами и гравибайками, девочками-моделями, – но точно не силой.
Никита тяжело вздохнул, словно на его плечи опустился весь груз Вселенной.
– Мир, слушай, можно без нотаций, а?..
– Где. Тебя. Так. Разукрасили?! – прорычала я, чувствуя, как кровь начинает кипеть.
Моего любимого братишку кто-то посмел обидеть!
– Да какая разница? Это неважно.
В смысле – неважно?!
Я так и хлопнула глазами, чувствуя ма-а-аленькую такую неувязочку.
– Ник, тебе череп могли прошибить, да здесь, скорее всего, сотрясение мозга! Тебе медицинское обследование требуется! Если это случилось на Танорге, то точно можно обратиться в полицию и потребовать компенсацию, если на Веге, то всё сложнее, но какого метеорита ты мне тут загоняешь…
Брат поморщился.
– Вот именно потому, что ты всегда так реагируешь, я и не хотел тебе ничего рассказывать.
– В смысле «не хотел»?! Тебе только девятнадцать лет! Ты ребёнок!
– Вот именно, Мирослав, девятнадцать мне уже есть! Перестань ко мне относиться как к младшему брату! Я взрослый!
– Совершеннолетие на Танорге официально наступает в двадцать один.
– Зашибись, а на Захране в восемнадцать, и что?
– То Захран! Вега – спутник Танорга.
– Спутник! Да! По сравнению с планетами здесь половина законов весьма условна! Это другой Мир.
– Никита…
– Мирослава!
Я видела, как брата перекосило, к лицу и шее прилила кровь, на скулах выступили желваки, а руки сжались в кулаки. Он не хотел мне говорить, где его так изуродовали. Он вообще хотел сбежать из дома, чтобы я не увидела его «красивую» моську. Неполную минуту мы играли в молчаливую игру, кто кого переглядит, но у Ника всё-таки проснулась совесть, он отвернулся и процедил:
– Если я скажу, что пошёл на карту, пока ты спала, и случайно словил этот фингал, ты поверишь?
– В «Эхо»?!
– Сервер с повышенной чувствительностью боли.
– Какого кратера ты туда попёрся?
– Стояла карта «Обитель некроманта», там хорошая шипованная дубина как трофей, а я как раз ночью увидел, что у тебя на неё заказ. Дубина, кстати, в мешке твоего персонажа, я уже перекинул.
– Никита, это моя работа, – не выдержала я, всплеснув руками. – Не нужно мне помогать! Тем более такими средствами.
Я вновь прикусила губу, глядя на заплывший глаз Ника. Выглядело всё, признаться, настолько ужасно, что будь у меня деньги, я бы настояла на полноценном МРТ-сканировании. Но у меня их не было. А-а-а, руки чесались дать Нику подзатыльник, только вот… ух. И так плохо выглядит.
Я вздохнула, призывая себя к спокойствию, и сделала шаг в сторону.
– Ладно. Беги на свои лекции по архитектуре. И попробуй, пожалуйста, зайти на Танорге в клинику и соврать, якобы документы дома забыл. Если попадётся человек, а не робот, то тебя, скорее всего, осмотрят, лекарства выдадут.
Ник согласно кивнул, неловко обошёл меня и уже с другой стороны порога бросил:
– А, да, Мир… Я домой сегодня ночью не вернусь, не жди. Заночую на планете.
– В смысле?!
Мои нервы вновь натянулись как струны. Если Ник скажет, что останется у родителей, то клянусь, я на всё плюну, потрачу последние кредиты на космический лифт и прослежу за ним!
– У друга. У него вечеринка в честь дня рождения, позвал всех. Загородный дом, ну как у многих таноржцев, он предложил всем остаться. Ты же понимаешь, что будет странно, если я уйду.
– А-а-а, у друга… Да, конечно, оставайся.
Я облегчённо вздохнула. Вливаться в коллектив и заводить связи среди планетников – это полезно. Авось в будущем кто-то Ника на рабочее место порекомендует.
– А что про свою боевую раскраску друзьям скажешь, если спрашивать будут?
– Пф-ф-ф… Сеструху учил на гравибайке кататься, а она с управлением не справилась, – расплылся в улыбке этот подрастающий лжец.
Вот же! Врёт как дышит!
Ник махнул рукой на прощание и скрылся из виду, а я с тоской посмотрела на время и поняла, что уже вряд ли засну. Может, пока такая рань, сходить в «Эхо» и взять что-то из вечно занятых карт? Я прошла в ванную, включила электрощётку, взяла в другую руку планшет и машинально стала пролистывать доступные в этот момент карты.
Что бы такое взять попроще, чтобы трофей потом оценили подороже?.. Обычно я рассматривала карты средней сложности, потому что на них лежало хорошее обмундирование и оружие в качестве награды, но в то же время их пройти было существенно легче, чем карты сложностью выше восьмёрки.
Чистя зубы правой рукой, я случайно промахнулась левой, и перед глазами распахнулся обзор ужас-квеста «Проклятые катакомбы». Отвратительно сложная карта, и награда на ней несоразмерна усилиям прохождения, а самое главное, сейчас она встала на сервер с повышенной чувствительностью боли. Я бы посмеялась, что только отчаянные мазохисты пойдут в такую рань в это место с такими условиями, но вот беда: среди двадцатки имён игроков вспыхнули два знакомых – Бешеная и Рейнджер. Пока я зависла с зубной щёткой во рту, планшет мигнул. Количество игроков снизилось до девятнадцати, имя Бешеной исчезло из общего списка, а Рейнджер остался там. Дурное предчувствие засосало где-то рядом с позвоночником.
Что же это за дурак-то такой? Зачем он вообще пошёл на карту такой сложности? Да ещё и на этот отвратительный сервер? Быстро сплюнув пасту в раковину, я метнулась к игровому костюму и уже через минуту зашла в «Проклятые катакомбы».
Глава 8. Проклятые катакомбы 
Мирослава
Броня трещала по швам от летающих в небе молний, у скалы меня задело градом; убегая от него, чуть не вступила в ядовитых скорпионов, около леса прямо перед носом пролетел топор – еле увернулась. Карта «Проклятые катакомбы» вроде бы была достаточно большой, но для такого уровня сложности даже девятнадцать игроков – приличная нагрузка. Трое – Король Сервера, Шипучка и Непобедимый – с горящим в глазах азартом натравливали вставших из могилы скелетов друг на друга и чуть ли не визжали от восторга, когда челюсти нечисти смыкались на руках и ногах противников. К счастью, я умудрилась пройти мимо этих ненормальных незамеченной. Воин, облачённый в метеоритные латы, с ником «Катарсис» с перекошенной от злости мордой (самой страшной из всех стандартных) методично истреблял не очень симпатичных салатовых зомби с помощью увесистой утренней звезды. В меня он бросил лишь яростный взгляд, ну и топор, разумеется.