Влад Талтош. Том 3. Орка. Дракон. Иссола
* * *Я уже давно понял, что менестрели похожи на крючки для сапог – ты всякий раз натыкаешься на них, когда отправляешься в кладовку за чем-нибудь другим, но в тот момент, когда тебе нужны именно они, оказывается, что все бесследно исчезли. Добравшись до Норпорта, я целых три часа бродил от одного постоялого двора к другому, но нигде не ожидали выступления менестреля.
Однако усердие иногда вознаграждается. Семь раз я спрашивал у местных жителей, где можно послушать музыку. Один попросту не знал, трое других не пожелали со мной разговаривать, а двое вели себя настолько грубо, что пришлось поучить их правилам элементарной вежливости. Наконец седьмая – симпатичная женщина-текла с развевающимися юбками и изумительными черными глазами направила меня в таверну, на вывеске которой красовались перья. Я легко ее разыскал, что меня удивило, поскольку к этому моменту затея представлялась почти безнадежной, и вошел в маленький задымленный зал, где собралась толпа текл, несколько орков и креот, а также отдельные представители местного дворянства, которые неизменно появляются в подобных местах. В дальнем конце зала среднего возраста текла негромко играл на старой лютне. Я прислушался и понял, что он неплохо владеет инструментом.
Я нашел свободное место на скамье в центре зала. Лойош находился при мне, так что многие посетители таверны бросали на меня недовольные взгляды; впрочем, нельзя исключить и того, что им редко приходится видеть людей с Востока. Голос певца был высоким и вполне мог показаться неприятным, но он удачно выбирал песни – наверное, в составлении репертуара и заключено искусство менестреля. Так, наемный убийца должен знать, на какие заказы ему стоит соглашаться, а когда следует отклонить выгодное предложение. Вскоре кто-то принес мне вина, которое я быстро выпил, поскольку оно оказалось не слишком хорошим. Наконец менестрель перестал играть.
Он остался сидеть на прежнем месте и увлеченно принялся за выпивку; через некоторое время я подошел к нему. Менестрель посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Лойоша, и мне показалось, что он почувствовал себя неуютно. Что ж, это вполне естественно.
– Меня зовут Влад, – негромко проговорил я, пристально глядя ему в глаза.
– И что? – спросил он.
Нет, он не узнал имя, что меня порадовало. Как только хотя бы один менестрель его узнает, можно будет о них забыть.
– Вы можете уделить мне несколько минут?
– А что вас интересует?
Я показал ему кольцо и быстро его спрятал. Перед тем как покинуть Адриланку, я буквально в последний момент сумел достать кольцо с символом Гильдии Менестрелей [14]. Он взглянул на кольцо и сказал:
– Да, вижу.
– Сейчас я направлюсь к выходу и перейду на противоположную сторону улицы. Встречаемся через двадцать минут, договорились?
– Хорошо. А сколько?..
– Десять империалов или больше, если вы сумеете мне помочь.
– Идет.
Я кивнул и выбрался из таверны. Сделал небольшой круг и вернулся обратно. Лойош облетел квартал и не обнаружил ничего подозрительного. Впрочем, я и не ждал неприятностей.
Через двадцать минут менестрель вышел из заведения и пересек улицу.
– Давайте немного прогуляемся, – предложил я, протягивая ему десять монет.
Сегодня я уже один раз произносил похожую фразу.
Мы зашагали рядом по темным тихим улицам. Этот квартал находился рядом с доками, и улицы здесь были узкими, совсем непохожими на Адриланку. Мне они понравились.
– Что вы слышали о Фиресе? – спросил я.
– Орка?
– Да.
– Ну, вам известно, что он мертв? – сказал менестрель.
– Да. Как он умер?
– Несчастный случай на яхте.
– Вы уверены?
Мы сделали с десяток шагов.
– До меня доходили слухи. Понимаете?
– Нет, – заявил я. – Не знаю. Расскажите.
– Кто вы?
– Друг Гильдии.
– Что происходит? Мне грозит?..
– Опасность? Нет, если нас никто не увидит вместе, но даже и в таком случае вам, скорее всего, нечего бояться.
– Скорее всего?
– Вот почему я не стал разговаривать в таверне, а сейчас мы прогуливаемся по достаточно темным улицам. Так что вы собирались сказать?
– Говорят, его прикончили.
– Кто?
– Люди.
– Какие?
– Просто люди.
– Почему ходят такие слухи?
– Я не знаю. Но вот что я вам скажу: всякий раз, когда умирает знаменитый человек – какой угодно смертью, – возникают разговоры о том, что его убили.
– И вы считаете, что это всего-навсего пустые разговоры?
– Да. Я ошибаюсь?
– Не знаю. Я пытаюсь выяснить. Вот почему я задаю вам вопросы. И плачу деньги. У вас ведь нет оснований подозревать нечестную игру?
– Нет, никаких.
– Хорошо. Что вам известно о закрывшихся банках?
– Империя.
– Империя закрыла банки?
– Нет, она позволила их закрыть.
– Что вы имеете в виду?
– То, что Империя не имеет права давать такие разрешения – ведь она должна стоять на страже интересов вкладчиков, – заявил менестрель.
– И почему же Империя так поступила?
– Потому что банкиры дали большие взятки.
– Вы уверены?
– Да.
– Откуда вы знаете?
– Знаю.
– Как вам удалось это узнать?
Менестрель молчал.
– Сколько вы потеряли? – спросил я.
– Почти восемьсот империалов.
– Понятно. Так вы все и узнали?
Он ничего не ответил. Я вздохнул. Пока что он не сообщил мне практически ничего полезного.
– А как насчет джарегов?
– При чем здесь джареги?
– Они вовлечены в эти дела?
– С банками? Не знаю. Я как-то не думал о них.
Замечательно. Вместо того чтобы собирать слухи, я их сам распускаю. Мне хотелось спросить: «Неужели вы не можете рассказать мне что-нибудь полезное?» – но такой вопрос не дал бы искомого результата. Поэтому я поинтересовался:
– А что вам известно о людях, которых вышвыривают с их земель?
– То же, что и всем, – ответил менестрель. – Такие вещи случаются часто, но никто не знает, почему они происходят.
– Что значит, «никто не знает почему»?
Он пожал плечами.
– Ну, здесь нет ни крупицы здравого смысла, не правда ли? Тебя предупреждают о выселении, ты отправляешься узнать, нельзя ли выкупить землю, а владелец свернул все свои дела.
– И такое часто случается?
– Конечно. Причем везде. Мне еще повезло: мы живем на земле лорда Севаана, а с ним пока все в порядке, насколько нам известно. Но у меня есть друзья и родственники, которые не понимают, что происходит, и не знают, что им делать.
Уж не знаю, почему я решил, что случай старухи уникален? Теперь мне стало ясно, что я допустил ошибку. Интересно, кому выгодно сгонять людей с их земли, чтобы ее продать – при этом ничего никому не продавая? И зачем их выселять, не предложив сначала им выкупить землю? И как могла смерть Фиреса привести к подобной цепочке событий? И кто приказал устранить Лофтиса и почему? И…
Нет, подождите минутку.
– А кого-нибудь уже заставили покинуть свои дома?
– Что? Пока еще нет. Никто не в состоянии собраться так быстро, даже если бы его принудили силой.
– Да, пожалуй. Но все же…
– У вас есть еще вопросы? – осведомился менестрель.
– А? Что? О нет. Вот. Вы можете исчезнуть. – Я дал ему еще десять империалов.
Он исчез.
«В чем дело, босс?»
«Смутный намек на ниточку, которая может привести к рождению новой идеи».
«Конечно, босс. Как скажешь».
«Мне кажется, я уловил что-то важное. Дай немного подумать».
Лойош против обыкновения проявил такт и воздержался от замечаний, поэтому я не спеша зашагал дальше, продолжая размышлять. Очень трудно сосредоточиться на одном предмете, если не говоришь о нем с кем-нибудь или не записываешь этапы рассуждений, вот почему я люблю беседовать с Лойошем, когда пытаюсь сделать какой-нибудь вывод. Но сейчас мне не удавалось облечь в слова свои ощущения. Они казались слишком смутными, и дело вовсе не в том, что я упустил из виду некую существенную деталь, просто смотрел на вещи немного не под тем углом.