Влад Талтош. Том 3. Орка. Дракон. Иссола

– Да, пожалуй, ты права. И какой ты сделаешь вывод?
– У меня вызывает любопытство странная фраза: «прежде чем получится зеркальное отображение».
– Да, я тоже обратил на нее внимание. Почему бы не написать: «пока не отразится»? И что, вообще, она может значить? У тебя есть гипотеза?
– А у тебя?
– Есть. Но сначала я хочу услышать твою.
– «Прежде чем получится зеркальное отображение». Хм-м-м.
  
– Сдаешься?
– Пока еще нет; ты слишком рано радуешься. – Я еще немного подумала, но ничего путного в голову не приходило. – Ладно, сдаюсь. Что тебе удалось заметить?
Влад улыбнулся одной стороной лица.
– Взгляни на следующую записку.
– Хорошо. – Я посмотрела на последний, четвертый листок. Текст оказался самым длинным и наиболее невинным из всех.
Там говорилось: «Леди, лорд Састорр приходил еще раз – в качестве залога под кредит он предлагает свою долю в «Норпортском угле». Я сказал, что ему следует переговорить с вами, но его предложение показалось мне разумным. Я собираюсь сделать более точные оценки. Большая шишка из министерства финансов искала вас сегодня. Он не назвал своего имени, но обещал вернуться завтра – возможно, он представляет Императорскую ревизию, но я не думаю, что нам есть о чем беспокоиться. Я говорил с Нартриа относительно жалобы, которую мы получили, и он обещал впредь вести себя вежливо. Приходила леди Эйси по поводу встречи в клубе. Она оставила листовку, которую я прилагаю к своей записке. Фиррна до сих пор болеет; если так будет продолжаться, нам придется искать ему замену – напомните мне, чтобы я обсудил сложившуюся ситуацию с вами». Записка была подписана столь же неразборчиво, как и предыдущая. Я прочла ее трижды, а затем посмотрела на Влада.
– Ну? – нетерпеливо спросил он. – Теперь ты видишь?
– Не слишком убедительно, – ответила я. – Все сходится, но доказательств нет.
– Если бы оно на самом деле было так неубедительно, – заметил Влад, – то ты бы ничего и не заметила.
Я пожала плечами.
– Мы мыслим одинаково. Но из этого вовсе не следует, что мы правы.
– Но эта версия объясняет упоминание о зеркале. В зеркале ты видишь собственное отражение, а если он искал то, о чем мы подумали… – Вместо окончания фразы Влад пожал плечами.
– Я с тобой согласна. Но все же…
– Да. Во всяком случае, мне будет с чего начать в разговоре с ее милостью банкиршей.
Я снова взглянула на письмо. Подумать только!
9
Влад сказал, что ему не хватает людей, которые делали бы за него работу, требующую беготни. Однако я предпочитаю свои собственные способы сбора данных. Проникновение в дом Фиреса, когда у меня имелись планы особняка и все необходимые сведения, доставило мне удовольствие, так как опасаться приходилось лишь немногих вполне определенных вещей. На сей раз, когда мне вообще не требовалось никуда вламываться, я могла действовать не спеша – мне даже удалось вернуться домой и изучить Дом Орки, чтобы не совершить дурацких ошибок, хотя заранее все предусмотреть невозможно. Впрочем, когда ты пытаешься провернуть аферу, никакая информация не бывает лишней, поэтому я решила сначала провести собственное расследование.
Я находилась в лесу, примерно в двухстах метрах от парадного входа в особняк леди Воннит, и внимательно его изучала. То есть я рассматривала участок и дом, что дало мне гораздо больше любопытных сведений, чем получил Влад, глядя на жилища Эндры и Рееги. Однако я располагала существенным преимуществом, которое дает возраст, – я научилась многое узнавать о людях, взглянув на их дома (в особенности определять их внутреннюю планировку, оставаясь снаружи), поэтому сравнение получилось не совсем честным.
Дом Воннит оказался гораздо старше, чем особняк Фиреса. Вне всякого сомнения, он был построен для орки. Плавные линии крыши и фронтона позволили мне легко определить время постройки – конец Пятнадцатого и начало Шестнадцатого Цикла. Наверное, такие дома напоминали обитателям о кораблях или о море. Кроме того, конец Пятнадцатого и начало Шестнадцатого Цикла характерны тем, что самые богатые орки старались строить свои дома подальше от моря, насколько это позволял им их бизнес – еще одно указание на время постройки, ведь дом находился в нескольких лигах от побережья, а рек поблизости и вовсе не наблюдалось.
Участок с одной стороны окружала увитая плющом стена. Сразу бросалось в глаза, что построили ее совсем недавно – скорее всего, по приказу Воннит. Вряд ли из соображений безопасности – в таком случае она полностью опоясывала бы весь дом. Особых архитектурных достоинств я в ней тоже не заметила, из чего следовало: стену возвели, чтобы что-то скрыть. Впрочем, за ней оказался все тот же зеленый холм, на котором стоял дом. Вывод: Воннит просто хотела отметить границу своих владений. Второй вывод: она много времени проводит в комнате на втором этаже, окно которой выходит на стену. В качестве дополнительного доказательства можно привести наличие весьма любопытного памятника, стоящего посередине между домом и стеной.
Скульптура изображает человека, скорее всего, какого-то предка Воннит, возможно, построившего дом. Однако памятник поставили недавно, очевидно, и здесь Воннит проявила инициативу. Получалось, что она умножила состояние семьи, а значит, в доме недавно производилась перепланировка. Теперь, когда я знала, на что обратить внимание, я сразу заметила изменения – с дальней стороны пристроено несколько спален, причем архитектурный стиль сохранен самым тщательным образом.
Я обратила внимание на то, что Воннит питает слабость к каменной кладке – может быть, это каким-то образом связано с тем, что она орка и прекрасно знает, что камень тонет, или причиной тому являются богатство и желание построить дом, который простоит много лет. Последняя причина показалась мне наиболее правдоподобной.
А вот банк ее продержался недолго.
Интересно, как она перенесла банкротство? Принадлежит ли она к той категории людей, которые просто пожимают плечами и придумывают оправдания, в том числе и для себя? Или неудача ее уничтожит? Будет ли она некоторое время предаваться скорби, или у нее появятся новые идеи? Фирес принадлежал к последней категории – всякий раз, когда его аферы разваливались, он все начинал снова. Этим невозможно не восхищаться.
Снаружи я заметила четырех охранников, а вскоре обнаружила еще четверых, которые хорошо замаскировались – оказалось, что один из них находился так близко, что мне стало не по себе, хотя я и не делала ничего противозаконного. Я продолжала наблюдение, отметила, что окна застеклены, как и в особняке Фиреса, увидела изящную мозаику на фронтоне и блеск позолоченного колокольчика у входной двери.
Да. Она тоже любит выставлять свое богатство напоказ, хотя ей и далеко до сокровищ, поражающих воображение в доме Эндры. Впрочем, я ведь еще не видела внутреннего убранства дома. И все это время мое подсознание продолжало выстраивать его интерьер. Те планы и схемы, которые автоматически возникали в моем воображении, могли никогда мне не понадобиться, но так уж устроена моя голова. Должна признаться, мне грех жаловаться на способности. Может быть, именно поэтому я и получаю настоящее удовольствие от своей работы – так всегда бывает, когда делаешь что-то хорошо. Есть и худшие побудительные мотивы; лучших же, возможно, попросту не существует.
Сейчас я также сделала то, что у меня получалось превосходно, – наложила грим, превративший меня в орку. Настолько качественно, чтобы удовлетворить даже самих орков. Так я, по крайней мере, надеялась.
  
Я подошла к двери и взялась за колокольчик. В хорошо построенных домах вы обычно не слышите ни малейших отзвуков его трели – значит, либо дом и вправду хорош, либо колокольчик не работает.
Оказалось, что с колокольчиком здесь все в порядке. Дверь открыли – иссола, причем достойный представитель своего Дома – пожилой, много выше среднего роста, с грациозными движениями, искренне довольный моим приходом, хотя он понятия не имел, кто я такая и что тут делаю.