Ледания и Шрампинтульный Домовой (СИ)

— Вы же исследовательское судно! — брови командира комариков, полезли под шлем.
— У нас есть сюрпризы, которые помогут вам достойно ответить тому, кто нагло приходит в гости, угрожая требованием сдаваться.
Житель планеты отсалютовал Домовому странным жестом и исчез с экрана.
Вместо этого на нем зажглась странная схема.
— Нойя? — вопрос капитана повис в воздухе.
— Нам предлагают заходить с фланга, — прокомментировала она с невероятной скоростью меняющиеся значки.
Домовой кивнул, и мы, пропустив кавалькаду корабликов, сдали влево.
На носу огромного корабля полыхнуло голубым и в космос покатилось разрастающимся пламенем.
— Зум, — пронеслось у меня в голове, и я рванула прочь из рубки.
Таракан спал у себя в кроватке. Вчерашнюю ночь он потратил на устройство сада камней, вокруг коробки с проросшими грибами, и теперь отсыпался.
Я схватила его и прижала к себе.
— Ледания, — что стряслось? — сонно пробормотал он.
— У нас война, — рвано выдохнула я и понеслась обратно.
— Мы на кого-то напали?
— Напали не на нас, мы на стороне защищающихся.
— Зачем?
— Для справедливости.
В рубке было жарко.
Мониторы показывали странную картину, складывающуюся из разрозненные кусочков, показывающих скоротечность битвы с таким огромным противником.
Первая волна комариков достигла монстра и теперь плевала с близкого расстояния чем-то огненно-жёлтым.
Попадая на поверхность корабля, эта субстанция начинала пожирать обшивку.
Но вторую и все последующие волны не подпускало силовое поле.
Мы зашли достаточно далеко, но и на нас начало давить чем-то непонятным, указывая возросшую плотность окружающего космоса.
Зум, который с интересом развернулся в сторону мониторов, глубокомысленно заметил, — какие требования выдвигал противник?
— Да никаких, сразу велел сдаваться.
— У них кончилось топливо? — продолжил он.
— Почему ты так решил?
— Если они полезли в бой сразу, то у них недостаточно ресурсов лететь дальше, и они будут биться не на жизнь, а на смерть.
Нойя развернулась в нашу сторону.
— Это предсказание?
— Нет, — оракул подумал секунду, а затем нехотя выдал, — я понимаю их.
— И чего же они хотят?
— Забрать планету. Сломить всех. Им нужен новый мир в качестве дома.
— Значит океанида им не подойдет, — сделал собственный вывод профессор.
— Это вряд ли, не хотелось бы озвучивать, чем питаются эти захватчики, — Зум замолчал, а мне, через поглаживание пришла картинка человеческой фермы. Люди в загонах, и их пьют подросшие членистоногие. Кусают и пьют. И их очень много. Тех, кто пьет.
- Мы их еда, — я не смогла промолчать. — Они пьют кровь, прокусывая тело.
— Нас не пускает силовое поле их корабля. — Домовой снова и снова прокручивал расчеты на ближайшем к нему экране.
— Тогда нужно прыгнуть! — Нойя смотрела на кораблики защитников, которые больше не плевались. Зона поражения, постепенно затягивалась чернотой, и, хотя странная субстанция и откусила приличный кусок корабля, но этого было недостаточно.
— И дальше? — командир оставил в покое монитор.
— Резать и жечь!
— Может газом? Или холод еще. — Я перебирала способы борьбы с блохами, известные в моем мире.
— У нас на корабле есть генератор плазмы. — Нойя окинула нас взглядом. — Температура точно убьёт органику. Но для этого нужно проникнуть за черную оболочку. В идеале расколоть на несколько кусков.
— Остальное оружие мы не можем применять, слишком близко от корабля, заденет нас отдачей. — Домовой задумчиво листал опции защиты.
Планета начала плевать в захватчика ракетами. Нам пришло сообщение сдать еще немного назад, чтобы нас не зацепило.
В ответ на ракетный удар, который то и дело расцветал на поле защиты корабля, блохи не так часто, но все же плевали синим в сторону планеты. И каждый раз полыхающее излучение оказывалось все ближе и ближе.
— Щит планеты садится, — не знаю, излучение похоже на процессы, происходящие в голубом карлике.
— В звезде? — я не понимала некоторых терминов, но голубой карлик в моем понимании был исключительно звездой.
 
— Да.
— Переместите меня! — Скорп встал и шагнул на середину рубки. — Я знаю, что смогу проникнуть поглубже в корабль. Если пронесу бомбу, то расколоть орех с середины будет легче.
Трис рвано выдохнула, сжала ладони, глядя на мужчину увлажнившимися глазами.
— Таймер должен быть на очень короткое время. — Казалось, что Нойя, считает с невероятной скоростью. — У планеты слишком мало вероятности выстоять.
Где-то через пару часов, сидя глубоко под поверхностью спасенного мира, в удивительном по красоте месте, со сталактитами и сталагмитами, на низких диванчиках у подземного озера, я снова и снова прокручивала то, что случилось после предложения Скорпа.
— Быстрее, — подгоняла Нойя.
В шлюзе было не протолкнуться. Со Скорпом пришли попрощаться все.
Он держал в руках вытянутый цилиндрический чемодан. На спине скафандра имелся ранец.
Проводы вышли скомканными. Молчаливые объятия. Всхлип Трис.
Слова Зума, о том, что только Скорп успеет уйти из чрева корабля, за отведенное время.
Синхронизация точки входа и выхода. Установление маячка на тяжелый скафандр, в котором предстоит протолкнуть лазутчика поближе к кораблю.
Время замедлилось. Вернувшись в рубку, я со страхом смотрела, как ракеты с планеты взлетают все реже и реже.
Вычисления корабля указывали на то, что захватчик аккумулирует энергию для последнего выстрела. И вычисления говорили о том, что этот выстрел оставит планету без щита.
Скорпа переместили лучом, проткнув игольное ушко в самом хлипком месте защиты.
Максимальное увеличение вывело на экран картинку, как он влетает на ранце в неприметную дыру.
Кажется, именно тогда я поймала взгляд Трис. Она смотрела на Зума с таким выражением на лице, что я не удержалась, встала и шагнула в ее сторону. Я не успела дойти до нее всего шаг.
В рубке противно пискнуло.
— Отсчет запущен, — голос Нойя был сух и холоден.
— Вышел, — сообщил Трампин через долгих десять секунд.
— Не достаю, — казалось пальцы Домового побелели на рукояти, более всего похожей на джойстик.
Каким-то невероятным способом Трис дотянулась мыслями до мужчины, которому отдала всю себя.
Сноп, вырвавшийся из рюкзака, отбросил его от бока корабля, превращая в снаряд, уходящий по прямой траектории, но не в нашу сторону, а в открытый космос.
— Если будут стрелять по нему, нас не зацепят, — проносится мысль.
— Ноль, — звенит голос Нойя, — секундой позже корабль вздрагивает и начинает распадаться на куски.
И именно в этот момент рука капитана замирает, и он нажимает на гашетку.
— Поймал, — говорит он немного позже, когда мы прыгаем, сначала назад, а затем вперед.
Около часа мы поливаем огнем, точнее высокотемпературной плазмой остатки корабля.
Осознание того, что вместе с блохами погибли те, кто являлся пищей для них, делает победу горькой. Я держу увиденную картину в себе, раз за разом запихивая поглубже. Чтобы ни одним всхлипом не показать, что чувствую.
Зум периодически смотрит на меня. Шевелит усами. Но ничего не говорит.
«Такое нужно просто пережить», — говорит его взгляд. И я переживаю.
Зато потом нас приглашают. На планету. И мы загружаемся на челнок, оставляя на корабле только Трис и Скорпа. И Трампин остается в рубке, потому что на корабле всегда должен быть кто-то, кто поведет его дальше.
А мы сидим сейчас на низком диванчике. Друг против друга. Я и Домовой.
Профессор что-то втолковывает Нойя, они тоже сидят на парных диванчиках, метрах в трёх от нас.
 
Черныш свесился через ограждение и всматривается в черноту озера, будто пытается увидеть там что-то ведомое только ему.
Но хвост он прижал к спине сигмы. Точно между лопатками. И мне это кажется, или место соприкосновения искрит?