Ледания и Шрампинтульный Домовой (СИ)

— А потомков спасём? — мужчина не мог оторвать взгляда от за двоёных планет системы.
— Ага, оппонента под суд, планеты на место, — кивнул Трампин.
— Тогда я согласен!
И только я заметила, как сигма еле заметно выдохнула.
Всё же она до самого конца не верила, что всё срастётся.
Нам пришлось поиграть в кошки — мышки. Учёный, возомнивший себя богом, скорее всего был профессиональным наперсточником. Но и его астероид поймали с помощью Черныша.
На аварийный сигнал к системе прибыли законники. Несколько дней потребовалось на просчеты. Положительным перемещение могло быть только в том случае, когда совпадало очень много переменных. А вот планету с развалинами корабля оставили в этом мире, отправив прочь ту, что бороздила просторы изначально. На тот момент она была стерильна, после очередного катаклизма.
И конечно же профессор не удержался, выпросил у Нойя разрешения на встречу с оппонентом.
Вернулся задумчивый, посетовал на то, что от гениальности до безумия всего один шаг, и еще подивился, что преступнику, играющему человеческими жизнями, назначили столь мягкое наказание.
Его просто поместили в первобытно — общинное общество. Чтоб эволюцию изучал изнутри, собственными ручками.
Корабль покинул систему и устремился за путеводной нитью, которая, мерцая вела в сторону плотного пылевого облака.
Вопрос я задала ей, где найти запчасти для часов, могущих отмотать время.
И идти к пылевому облаку предстояло без прыжков. Таракан сказал, что наш профессор существо хрупкое, и нарушений психики не потерпит.
Кажется, все выдохнули с облегчением.
Неделей больше — но душевная организация целее. Не это ли положительный результат?
  
9.4
 
Как именно я оказалась в компании Домового в этой тесной клетушке, я бы не смогла объяснить даже сама себе.
Во всём виноват Зум. На вторые сутки размеренного полёта ему приспичило устроить садик.
— Сама садик я садила, сама буду поливать, — мурлыкала я под нос, разбирая запасы пряностей и планируя побаловать команду чем-нибудь экзотическим.
Скучающий таракан ухватился за садик, который нужно поливать и топнул ножкой, — хочу!
Ночью! Когда все спят! Тридцать минут игнорирования показались вечностью.
Я плюнула, натянула штаны и рубашку и отправилась в грузовой трюм, плохо представляя, где он находится на обновленном корабле. Снизу? Сверху? В хвосте? И где хвост?
В коридорах было приглушено освещение, отсутствовали посторонние звуки, и впервые, за неисчислимое количество времени я осталась одна. Преобразование мыслей в конкретные идеи лучше всего происходит в одиночестве. Быть абсолютно счастливым, находясь в одиночестве — это болезнь? Сложно решить, когда вокруг тебя постоянно кто-то есть.
Бродила я не очень долго, все же обновленный корабль достаточно быстро подсказал направление нахождения садового инвентаря и остальных нужных вещей.
В трюме стояли контейнеры. Друг на друге, длинными рядами.
Обнаружив знак дерева, очень похожего на яблоню, я без задней мысли, потянула на себя эту дверь.
С прохода внутрь долетало недостаточно света. На ближайших полках я рассмотрела горшки разного размера, и решив, что попала по адресу, вошла внутрь. Освещение автоматически не включилось. И тогда меня посетила гениальная идея. Если закрыть дверь, то освещение сработает на человека.
Так и случилось. С поправкой, почти.
Дверь закрыла, удивившись странному эху. Свет зажегся, я обрадованно рассмотрела полки до потолка, и тут секунд через десять он потух. А я уже отбежала от двери. Ну так прилично.
И в темноте явственно услышала, как кто-то не очень далеко заворочался.
Голос Домового, пославшего корабль в необозримое далеко, вернул на землю. Точнее на пол контейнера.
— Капитан? — тихонько позвала в темноту, — вы здесь?
— Ледания?! — в его голосе проскользнули ноты удивления, которые были расцвечены радостью. — А что вы тут делаете? — подозрение пересилило радость.
— А вы? — тут же спросила я.
— Семена ищу, — через долгую секунду сообщил он.
 
— Вот и я, тоже решила поискать.
— Для сюрприза? — несколько огорченно продолжил он.
— В какой-то мере. — Я неожиданно поняла, что действительно планировала в качестве садика для Зума использовать что-нибудь этакое. И даже о мицелии подумывала, с пользой для живота.
По звукам, которые время от времени доносились из темноты, было понятно, что Домовой идет на мой голос.
— Говорите, Ледания, а то здесь как в заднице штуркопёра.
Я захихикала, моя фантазия тут же нарисовала странно животное, а главное, мне срочно захотелось узнать, как в ней оказался наш капитан, и что он в ней делал.
— Наконец-то, — когда его голос раздался в паре шагов, и через секунду меня обняли его крепкие руки, я уже смеялась громко.
— И что такого смешного? — переспросил он, отпуская.
— Штуркопёр! Кто это, и почему у него в заднице вот это всё, — с трудом выдавила из себя.
— А, про это я готов рассказать в более удобной обстановке. Ты далеко отошла от двери?
— Не знаю! Я, кажется, успела обойти стеллаж с горшками справа, затем повернула налево.
— Держись сзади, будем выбираться!
Я обняла его за талию и сделала шаг. Толчок, который произошел из-за рассогласованности, заставил Домового сделать пару шагов. Я поспешила за ним, и в момент, когда он натолкнулся на стеллаж, добавила его толчку дополнительной силы.
Что именно свалилось на нас сверху, мы так и не поняли. Но ячейки были мелкие, разорвать их не было возможности, а главное пространство было достаточно узким.
— Это что, ловушка? — спросила я, когда ощупала закругляющийся край.
— От паразитов? — продолжил капитан.
Я опять начала хихикать, представив прогрессивные средства ловли вредителей в контейнере с семенами.
— Нас что, приняли за грызунов и накрыли колпаком?
— Скажи спасибо, что не выкинули за борт.
— Спасибо!
— Мы вошли с разных боков контейнера, и система посчитала, что вошел и вышел один человек. Связь в контейнере не ловит, я уже проверил. Экранирование. Нужно ждать, когда обнаружат нашу пропажу.
— Эм, — я однозначно не думала, что мы попали настолько серьёзно. — Капитан, и что вариантов освободиться нет?
— Можешь предложить что-то.
— А если навалиться на одну сторону, ловушка упадет, и мы выберемся по ней как по трубе?
— Вдвоём навалиться? Потому что от моего усилия стенка даже не шевелится.
Я тут же в красках представила, как мы будем наваливаться, и громко засопела.
— Значит давай сядем и будем ждать, нас не обездвижили, значит гуманное отношение к пленникам заложено в систему. Непонятно только почему она команду не распознаёт. Для профилактики, чтоб по ночам не шлялись?
— Сядешь мне на колени? — через секунду предложил капитан, — пол достаточно холодный.
Меня почему-то обдало жаром. В далекой юности посидеть на коленях понравившегося парня считалось чем-то запретно сладким. Возбуждающим и волнительным. Тогда даже за ручку подержаться было волнительным.
— Ты молчишь, потому что считаешь это не приемлемым?
— Я думаю, будет ли тебе удобно?
— Я постараюсь абстрагироваться, твои уроки медитаций дают свои плоды. Проверишь, кстати.
Я кивнула, всё же стоять было не комфортно.
— Хорошо.
Меня аккуратно поддержали, я опустилась на пол и меня перетянули на колени, устроив в пол оборота у сетки.
Но все же близость мужского тела будила во мне смутные желания.
— Так расскажешь, за чем пришла? — нарушил он неловкую тишину.
— Зум решил посадить садик.
— Зум?
— Да, я пела, он спросил о чём, пришлось рассказывать о садах.
 
— И что же ты пела?
— О не разделенной любви!
— А каким боком к ней деревья?
— Никаким, просто слова песни.
— Споешь? — через долгую паузу попросил он.
«Сама милого любила, Сама буду забывать».