Подменыш

– К-конечно, господин… – невнятно бормочет она. – Ваше предложение – великая честь… Но… Как же…
– Присылать сватов я не стану, – продолжает Игнат Огнеславович. – Раз уж я посватался сам, в этом больше нет необходимости.
Я сжимаю Малашину руку, а она прижимает меня к себе, явно борясь с желанием спрятать меня за своей спиной.
– Когда же будет свадьба?
Ее голос дрожит, однако маг не обращает на это внимание.
  
– Со свадьбой мы торопиться не будем, – спокойно говорит он. – Дадим Матрене время повзрослеть. А чтобы невеста не сомневалась в серьезности моих намерений, я сделаю ей маленький подарок.
Он протягивает мне руку. Я несколько секунд с испуганной нерешительностью смотрю ему в лицо, а потом вкладываю в его ладонь свои дрожащие пальцы. Игнат целует мое запястье, и на нем появляется узкий ободок металлического браслета. Рисунок на его внешней стороне напоминает змеиную чешую.
Цмок отпускает мою ладонь и, еще раз взглянув мне в глаза, уходит к горящему костру.
Я оборачиваюсь к Малаше.
– Мамушка, что это было?!
– Я ничего не понимаю, капелька, – тихо отвечает обдериха. – Ведь он… Он никогда… Зачем ему это надо?..
– Он что, правда позвал меня замуж?
– Правда. А я согласилась тебя отдать.
– Причем здесь ты? – удивляюсь я. – Предложение ведь сделали мне. Это я должна решать – принимать его или нет.
– Согласие на брак испокон века дают родители, – со вздохом возражает Малаша. – Слово невесты силы не имеет.
– Мамушка, я не хочу за него замуж! Он слишком взрослый и… страшный. У меня от его взгляда подгибались колени и мурашки по рукам бегали!
– Игната Огнеславовича все боятся, дитятко, – снова вздыхает обдериха. – А потому никогда ни в чем ему не отказывают. Бессмысленное это дело – отказывать цмоку. Если ему что-то надо, он это без разрешения может взять. Ну, ничего. Авось, пройдет время, Игнат жениться раздумает…
Я отогнала воспоминание и обернулась к костру. Теперь там играла музыка, а вокруг него весело плясали пары.
– Идемте танцевать! – Аша закинул свою ленту на ветку и побежала к огню.
Навки поспешили за ней.
Я же осталась у дерева, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.
Это все моя впечатлительность. Я не вспоминала об Игнате много лет. За эти годы он появился в моей жизни всего один раз, да и то мельком, как сон или греза, а его змеиный браслет спрятан на самой дальней полке самого дальнего шкафа. Если бы не вчерашний разговор с Малашей, я бы о змее так и не вспомнила.
Цмок занят своими делами, та Ночь костров была единственной, которую он посетил за последние двадцать лет. Сегодня его здесь нет, а значит, надо успокоиться и продолжать веселиться.
Я завязала на лентах по узелку, заставила себя улыбнуться и побежала догонять подруг.
***
Мой следующий день начался после тринадцати ноль-ноль. Домой я вернулась на рассвете – уставшая, довольная и с гудящими от плясок ногами. Бросила на стул одежду, упала на кровать и до обеда спала мертвым сном.
После пробуждения я чувствовала себя разбитой, как старое корыто, и выбралась из-под одеяла исключительно усилием воли. В голове лениво шевелилась мысль, что сегодня в гости должен заглянуть Матвей, и было бы неплохо угостить его чем-нибудь вкусным.
В качестве вкусного выбрала дырявый пирог – хоть и простой, но очень вкусный десерт. Выпила чашку кофе и приступила к делу: взбила миксером три яйца с половиной стакана сахара, добавила три ложки подсолнечного масла, затем – неполный стакан муки и немного соды. Отправив тесто в духовку, сварила пропитку из воды, сахара, какао и сливочного масла.
Когда пирог был готов, деревянной палочкой сделала в нем кучу маленьких дыр и осторожно полила их пропиткой. Вот и все. Когда пирог остынет, можно приглашать гостей.
Гостя приглашать не пришлось – он явился прежде, чем остыло его угощение. Стоило мне помыть посуду и убрать просыпавшуюся муку, как в дверь моего дома постучали. На пороге ожидаемо оказался Матвей.
– Я буду благодарен, если ты позволишь воспользоваться твоим душем, – поздоровавшись, сказал он. – Мне пока мыться негде, а купаться в озере я не рискну.
В душ я его, конечно, пустила. Долго плескаться Матвею было неловко, поэтому он занимал его не больше десяти минут. Когда же он вышел, я усадила его пить чай.
– Как прошел праздник? – спросил мужчина, после того, как я поставила перед ним чашку и блюдо с пирогом. – Было весело?
– Более чем, – улыбнулась я. – Я так набегалась в хороводах, что теперь ползаю, как черепаха. А что хорошего у тебя? Как продвигается ремонт?
– Неторопливо, – Матвей махнул рукой. – Прежние хозяева вывезли почти все свои вещи, поэтому мусора от них осталось немного, и я быстро с ним справился. Зато с внутренней отделкой дома придется повозиться. Я надеялся закончить ее до конца отпуска, но теперь вижу, что это нереально. Для одного человека там слишком много работы.
– Знаешь, я неплохо умею штукатурить стены и клеить обои. Если тебе потребуется помощь, обращайся.
– Серьезно? – удивился мужчина. – Спасибо. Ты – чудо.
Я улыбнулась и хотела ему ответить, но замерла, так ничего и не сказав. За окном мелькнула чья-то фигура. Матвей эту фигуру тоже заметил.
– Ты ждешь гостей?
Я отрицательно качнула головой. В тот же миг с улицы донесся знакомый голос:
– Матрена! Дочка, ты дома?
Я распахнула окно и увидела невысокого худощавого мужчину с короткими густыми усами.
– Дядя Капитон! – удивилась я. – Какими судьбами?
– Я к тебе по делу, дочка, – серьезно сказал он. – Очень нужна твоя помощь.
То, что дядя приехал по делу, я поняла и так. О своих визитах Капитон Иванович обычно сообщает заранее. Сегодня же он не просто явился без предупреждения, а еще и в полицейской форме.
– Что случилось?
– Пропал ребенок. Заблудился в лесу. На его поиски брошен весь наш личный состав и все городские волонтеры.
У меня внутри что-то екнуло. Я махнула в сторону двери, и дядя поспешно вошел в дом. Увидев вставшего ему навстречу Матвея, он удивленно приподнял бровь.
– Январин Матвей Алексеевич, – медленно сказал Капитон Иванович, протянув ему руку. – Вы-то здесь откуда?
– Из соседнего дома, – ответил тот, пожав протянутую ладонь. – Я теперь тоже соловьевец.
– Дядя, что там с ребенком? – напомнила я.
– Ребенку пять лет, зовут Алексеем Плошкиным. Вчера утром родители вместе с ним и его младшей сестрой приехали из соседнего района в наш лес на пикник. Во время пикника мальчик побежал за бабочкой и пропал. Родители пытались отыскать его своими силами, но едва не заблудились сами. Они не местные, здешних троп не знают. Обратились в полицию. Мы с ребятами больше суток прочесываем лес и окрестные села, а ребенок будто сквозь землю провалился. Родители бьются в истерике – мать рыдает, отец молчит и трясется, как эпилептик… Посмотри, Матрена, живой мальчонка или нет? Провести в лесу полтора дня без еды и воды – не шутка, тем более сейчас, когда по ночам холодно, как в октябре.
Дядя протянул мне фотокарточку, явно распечатанную с мобильного телефона. На ней был изображен пухленький розовощекий парнишка с копной светлых кудряшек. Его лицо, казалось, светилось изнутри.
– Ребенок жив, – сказала я. – С ним все хорошо.
– Слава Богу, – дядя кивнул, а потом протянул мне трикотажную детскую шапочку. – А где его искать, дочка?
Я взяла ее в руки и увидела бревенчатую избушку с маленьким окошком и большой деревянной кроватью. На этой кровати под теплым одеялом сладко спал кудрявый светловолосый мальчик.
– Лешу вы не найдете, – я вернула дяде шапку и покачала головой. – Кое-кто нашел его раньше вас.
  
– Это кто же?
– Дед Ермил. Малыш сейчас у него.
– Ермил? – переспросил Капитон Иванович. – Леший, что ли?
Я кивнула.
– А можно ли мальчонку как-то забрать?
– Можно. Если попросить, дед его отдаст.
– Точно отдаст? Не откажет?
– Он не имеет права отказать. Леша находится у него вторые сутки. Это слишком малый срок, чтобы оставить его у себя навсегда. Некоторых и через две недели вернули.